— Гречишкин, ты такой глупый…

Ночи всегда душные. Простыни неприятно липнут к мокрому телу, а волосы путаются и быстро засаливаются. Когда Кирилла отец отправил в лагерь для того, чтобы научить этого оболтуса хоть чему-нибудь, он лишь самодовольно усмехнулся, мотнув белобрысой головой. «Вот ещё чего! Думаешь, я с детьми не подружусь?» Отец Кирилла сразу предупредил, что шутить про родителей — нельзя. В лагерь изначально были отправлены бездетные родители. «Ну, и собрали же тут детдом.» Как позже оказалось, лагерь, действительно, был для детдомовских ребят, которым в жизни не особо повезло. Об этом Гречкин узнал лишь тогда, когда собственный отец вытолкнул его из машины с вещами прямо под порог лагеря. Встретили Кирилла не только масштабные ворота и высокий колючий забор, но множество осуждающих взглядов. Понятное дело, что о Гречкине-младшем было много чего сказано отрицательного. Увы, многое из этого правда. Было глупо отрицать это изначально. Но нашлись и девчонки лет семнадцати, что любовно вздыхали и захаживали в отдельный домик, дабы получить хоть немного внимания. Кирилл вечно отмахивался, мол, маленькие ещё, но всё равно устоять не мог, заигрывал. То подмигнёт одной, то погладит по волосам другую, сказав что-то пошлое в своём духе. По крайней мере, кроме пацанов никто не жаловался. Но и им досталось в первый же день, когда решили устроить забастовку и всячески игнорировать просьбы белобрысого. Кирилл — мальчик вспыльчивый, обижать себя не позволял, поэтому и ребята получили дольку «внимания». Молодой вожатый тогда каждого облил водой и сказал, что не посмеет терпеть игнорирования в сторону своих указаний. Впрочем, подросткам ничего не оставалось, кроме как смириться. Иногда Гречкин делал даже приятные бонусы своему отряду. Ребята все взрослые, знали, что если будут хорошо себя вести, то в выходные получат по коробке пиццы на каждого. Да только, с одним единственным сдружиться не удавалось. Лёшка Макаров. Веснушчатый, голубоглазый паренёк, что вечно упрямился и говорил, что Гречкин просто отвратителен, раз позволяет подкупать отряд такой «вредной» пищей. Впрочем, подход Кирилл к нему искал. Это было не за чем. Его и без того здесь полюбили на пятый день пребывания. Ночи всегда душные. Простыни неприятно липнут к мокрому телу, а волосы путаются и быстро засаливаются. С этим сложно было что-то поделать, поэтому ночи у Гречкина были чаще всего бессонные. Он то документы заполнит, то на гитаре сыграет, то сериал просмотрит в разных позах до восьми утра, а там и отряд нужно идти будить, устраивать перекур, — ну, это сугубо лично для Кирилла, — и вести на зарядку. В общем, дни пролетали только так, а синяки под глазами росли с невиданной скоростью. В любом случае, Кирилл был даже рад немного тому, что его сюда насильно затолкали работать. В одну из ночей, всё было абсолютно так же. Музыка тихо играла где-то неподалёку, где вожатый оставил телефон, а сам он заполнял бумаги и списки по технике безопасности. Господи, и кто их вообще придумал? Кому надо знать, что ребёнка, например, не съели волки? Одним больше — одним меньше. Всё равно искать не будут. От недовольного ворчания себе под нос, отвлекает стук в дверь. Неожиданный. Даже изначально кажется, что это музыка. Приходится встрепыхнуться и прислушаться, оторвавшись от дико «важных» дел. Как оказалось, стук не показался, а это значит, что Кир не совсем сошёл с ума. Хотя, шанс того, что пришла очередная девчонка — очень велик. Не первый такой случай. И всегда Кирилл отправлял спать обратно, в свой дом. Не хватало ему ещё за растление малолетних присесть. И всё же, открыть пришлось. Каково же было удивление, когда на пороге домика он увидел не раскрашенную семнадцатилетнюю куклу, а маленькую девочку лет девяти. С веснушками, голубыми глазами и мокрыми от детских слёз щеками. — Мелочь, ты домиком ошиблась? — конечно, это был первый заданный вопрос и, не успев возмутиться, он почувствовал, как его ноги обнимают маленькие ручки, а девочка трётся, прижимается красной щёчкой, всхлипывая. И только сейчас Гречкин понимает, что кого-то она ему напоминает. — Что-то случилось? Почему ты не спишь? Потерялась? Хуйню сморозил ты, Кирилл. Таких детей в домик свой за ручку отводят, сопли подтирают и мишку в руки суют, дабы спалось лучше. А потому и ответ был очевиден. — Н-нет, там монстры! — девочка всхлипывает, реветь начинает пуще прежнего и жмётся ближе. Дрожит вся. Кирилл, пусть и последний мудак, но в сердце что-то трепыхнулось, а потому ребёнка пришлось завести, дверь закрыть на засов и усадить на собственную кровать, усевшись рядом. — Где монстры? — Гречкин хотел бы пошутить, что дети — одни сплошные монстры, но решает эту шутку оставить у тебя в голове. — Тебя, вообще, как зовут? — Лиза… Лиза Макарова. Из младшего отряда. Мне так брат велел говорить, когда я потеряюсь, — девочка не отстраняется, жмётся к руке кирилловской, обнимает крепко, словно, действительно, боясь чудовищ, что могли прятаться за дверью. Старший раздумывает недолго, тянется к плюшевому медведю, что сидел у самого края кровати и заменяет им руку, затылок неловко почёсывая. — А ты потерялась? — вопрос дурацкий, на самом деле, это и без того понятно. За него Кирилл мысленно бьёт себе подзатыльник. Конечно, монстры, и как он только мог забыть. — Нет, говорю же! Чудовища, — Лиза, недолго поразмыслив, вытирает щёки и вздыхает. — Глупый ты… А как тебя зовут? Младшие и старшие группы не контактировали, поэтому знать имя вожатого девчушка не могла. Кирилл, конечно, опешил с того, что его назвали глупым, а потому ещё с минуту забывает среагировать на вопрос. — Кирилл. Кирилл Гречкин. — Глупый ты, Кирилл Гре-Греч-Гречишкин. Старший решает, что исправлять Макарову-младшую не будет, а потому лишь согласно кивает, мол, глупый, конечно, куда без этого. — Это гитара? — Лиза переключается сразу, аккуратно слезает с кровати и топает к музыкальному инструменту, сразу же протягивая его вожатому. — Сыграй! Пожалуйста… — Нет, блять, балалайка, — по привычке ядом плюётся, а после до боли язык прикусывает и жмурится. Дети же, как полиглоты, запоминают всё и впитывают, как губки. Вот это проблема, конечно. — Сыграю-сыграю. — Лёша говорил, что говорить такие слова плохо, — Лиза хмурит брови домиком, но тем не менее, снимает свои маленькие туфельки и укладывается на чужую кровать, притягивая к себе плюшевого медведя. Кирилл никогда детей не хотел, никогда не хотел возиться с этими существами, потому что, ну, это не его стихия. Да и молод он ещё. Всего двадцать три года! Ему бы по клубам гулять, а не детей развлекать. Но тем не менее, устраивается у стенки поудобнее и начинает струны перебирать спокойно, пока девчонка не начинает сопеть. Кирилл подхватывает волну и впервые за несколько дней засыпает раньше часа, прямо так, с гитарой в руках. — Гречишкин, смотри, я тебя нарисовала! Утро начинается с детского смеха и резкой информации, которую сонный мозг воспринимать не хочет. Он медленно глаза открывает, хмурится и лицо потирает, сощурив лисий взгляд. — А рядом кто?.. — Кирилл изучающе смотрит на то, как синей ручкой нарисованы три человека. Два из них держатся за руку, а рядом, совсем маленький силуэт, — скорее всего ребёнок, который улыбается. — Вот, это ты и Лёша. Вы держитесь за ручку, как жених и невеста, — Лиза пальчиком тычет сначала на человека повыше, потом пониже. — А это я! У нас счастливая семья… Гречкин информацию медленно переваривает, кивает утвердительно и только потом до него доходит. — Еб твою мать, принцесс! — подскакивает, к столу подходит и смотрит, взгляд переводя на лист а4. — Ты где его взяла? — Не ругайся… — вздыхает тихо и голову виновато опускает. — На столе. Отчитывается, всхлипывает, словно сейчас зарыдает. Кириллу нужно что-то придумать, как-то отвлечь, а потому он ничего лучше не придумывает, как подхватить малышку и усадить к себе на колени. — Я не ругаюсь, — переносицу потирает, нервно сглатывает и плечами ведёт. — Лучше расскажи, почему ты решила, что мы с твоим братом, как жених и невеста? — Ну, как это «почему»? Гречишкин, ты такой глупый… — Лизка смеётся, глядит своими пронзительными глазами, чем напоминает брата. Оба такие чистые и невинные. — Лёша сказал, что в конце смены, пригласит тебя на последнюю дискотеку и поцелует… Вот я и решила. Кир всё ещё поверить не мог, что это говорил Лёша, может, девчушка всё придумала? В конце концов, у детей фантазия богатая. Но самый верный способ — проверить. Терять-то и нечего. — Идём, малышка, мы уже опаздываем на завтрак. — Ты только Лёше ничего не говори, а то это был наш секрет. — Теперь это будет наш с тобой секретик. Кирилл уже на улице вспоминает о существовании телефона, смотрит на время, а до завтрака остаётся десять минут. Чужой крик, что больше походит на визг, раздаётся как-то слишком неожиданно, режет по ушам. И, неудивительно, там Макаров-старший ругается с вожатыми на тему того, что они проебали сестру его. Гречкин за руку берёт Лизку, ведёт в сторону общего стола младшего отряда, а после отправляет к брату. Та бежит радостная. — Меня Кирилл от монстров спас! --Лиз, что ты такое говоришь? Зачем ты ушла? — отчитывать начинает, а оно и понятно, переживал бедный паренёк. Кирилл его, может быть, даже отчасти понимает, но всё равно подходит ближе, хватает за футболку и оттягивает от девчонки, притягивая к себе. — Не кричи на неё, она не виновата, — Кир в жизни не за кого не заступался, а тут дело чести. Старшие ему благодарно кивают и Лизу отводят за стол к остальным ребятишкам. — Пойдём лучше поговорим. — Нам не о чем разговаривать. Отпустите. Лёша чересчур громкий и резкий, это раздражало, но тем не менее, дотянуть его за воротник рубашки за собственный дом, а после прижать к стене получается просто отлично. На самом деле, им многое предстояло обсудить, но это позже. Сейчас Старший тянет к себе, склоняется и впивается в чужие губы медленным поцелуем. — Ты чё, в бутылочку никогда не играл? — поцелуй получился неумелым и детским, что совсем немного забавляло. На самом деле, это было очень мило. А ещё забавляли чужие глаза напротив, в которых можно было столько всего прочитать. — Не приходилось, — младший отшатывается, к стенке прижимается и затылок чешет, взгляд бросая на собственные рваные кеды. Он готов смотреть куда угодно, но только не на своего вожатого. — Не ссы, научу, — Кир хмыкает, острыми лопатками ведёт и нащупывает пачку сигарет, вытягивает одну и прикуривает, спиной припадая к той же стене совсем рядом. — И со всеми вы так целуетесь? — Нет, только с мальчиками. Кирилл отшучивается, треплет по голове, а Макаров только и рад ластиться под чужую руку, пытаясь заполучить ласку, пусть и фыркает недовольно. — Может, после отбоя сгоняем к речке неподалёку? Ты, я, тёплая вода и что-нибудь похавать. — Только если обещаете рассказать полную историю вчерашнего вечера. — Замётано.