Love Runs Out

Все существо Сэма болит. Его голова раскалывается, как будто его приложили с размаху о кафельный пол. Его желудок болезненно скрутился, тело словно сделано из свинца. Он не думает, что смог бы пошевелиться, даже если бы попытался. Тошнит. Не то чтобы ему горько, совестно, грустно... остался только ужас. Сэму действительно хотелось умереть сейчас. Хотя бы на пол часика. Кастиэль, очевидно, был едва жив, когда вывел их из церкви. Сэма просто рвет кровью. Ангелу нужно сейчас всё внимание и забота, а не ему. Дин правильно сделал, что запихнул брата в ванную, а сам остался почесывать за ушком их ангела в спальне мотеля, или чем они там занимались... Чем дольше Сэм сидел на полу перед унитазом, тем яснее осознавал, что не только предал своего брата и ангела, он предал память отца, память всех, кто был дорог и выпустил дьявола из его сраной клетки. Он покончил с миром. Покончил со всем. Обрек человечество на вечность в агонии — сколько бы ни длилась эта вечность на самом деле. Он чувствует, как слезы застилают глаза. Оба предупреждали его; они говорили ему снова и снова, а он просто не слушал, и теперь посмотрите, что произошло. Сэма снова тошнит, резкая боль в горле говорит ему, что рвать больше нечем, что в желудке осталась только кислота и боль. Шарканье за дверью становится заметным, когда дверь толкают. Дин и Кастиэль оба там. Немного пошатываясь, Кастиэль склоняется над Сэмом. Тот сразу сжимается, словно ожидая причитающейся теперь до скончания веков боли. Но Кас никогда не ударит его. Дина — может быть. Только не его. Два пальца касаются лба. - Кас? — умудряется прохрипеть Сэм. Его голос звучит совершенно разбито, ему больно говорить. Кастиэль прижимает его к стене, а через всё тело Сэма проходит благодать ангела, вызывая странное тепло, которое он точно не заслуживает... - Бог простит тебе всё, если только у тебя чистые намерения в сердце. - читает его мысли ангел, голос которого неприятно скрежет по нервам, по сердцу. Сэм не заслуживает прощения. Он не заслуживает вообще сидеть здесь. Так предать их... их общую любовь на троих. Только сейчас осознание самого жуткого, что он сотворил, охватывает его всего и Сэма передёргивает. Его выводит из болезненной задумчивости и жалости к себе рука Кастиэля, скользнувшая вниз и коснувшаяся его щеки. Сэм затравленно смотрит на Каса и отстраняется от прикосновения. Теперь он понимает, что ему удалось перейти ту грань между безусловной любовью и непростительным предательством. Чтобы он не сделал... его не бросят. Но от этого не легче. Сэм чувствует, как его дергают вперед, и от неожиданности откидывает голову назад. - Идиот, - шипит Кастиэль и сердце Сэма обрывается и тает одновременно. Через секунду он уже чувствует объятья ангела, которые словно продолжают исцелять. Плечи Сэма крупно дрожат. Он чувствует на себе тяжёлый взгляд Дина, тот всё ещё стоит в дверях. Сэм не решается прижать Кастиэля к себе в ответ, не решается бросить уничтоженный взгляд на Дина. Он просто сидит ещё некоторое время пока Кастиэль не отходит. - Давай, Сэм. - Дин помогает ему добраться до кровати. Отсутствие нежного "Сэмми" сейчас отзывается в глубине души болью, но Сэм молчит, а потом плюхается на кровать. Тошнота снова возвращается, и все, чего он хочет, — это вернуться в ванную, чтобы не испортить кровать. Теперь тошнит по какой-то другой причине, Кас должен был его исцелить. Кровать прогибается под вторым телом, Сэм уверен, что его вывернет наизнанку. Сэм не знает насколько плохо он выглядит, но видимо достаточно, чтобы вызвать такую смешанную эмоцию на лице брата. Дин ничего не говорит, только притягивает Сэма подальше от края кровати. Практически сразу спины касаются руки Дина, прижимают к себе в тихих горизонтальных объятьях. Дин за его спиной потому что не хочет, да и не может, смотреть ему в глаза. Кровать снова прогибается и Кастиэль ложится с другой стороны, перекидывает руку через бок Сэма, его ладонь прижимается к середине груди Сэма, зеркально отражая руку Дина между лопатками. Сэм знает, что Кастиэль подражает Дину, он часто так делал. Теперь он зажат между ними, они словно пытаюсь собрать его в одно целое из тысячи осколков, которые ещё и режут в процессе. Сэм хочет что-то сказать, хочет извиниться, попросить прощения, но как именно сказать: "простите, что я не доверял вам и погубил мир"? Его легкие горят, глаза щиплет, но он старается не плакать, это было бы слишком жалко даже для него. Дин наклоняется вперед и целует сэмову шею. Сэм больше не может этого выносить. Он знает, что не просто плачет, он рыдает, ему трудно дышать, и Дин притягивает Сэма ближе, обхватывает его руками и утыкается лицом Сэму в плечо. - Сэмми, давай. - совсем мягко теперь говорит Дин, мгновенно расстаявший и сломавшийся после первого всхлипа. - Мы здесь. Мы держим тебя. Все в порядке. Сэм плачет, пряча лицо в шее Кастиэля, а руки обоих самых дорогих в мире мужчин сжимают его дрожащее тело со всех сторон, удерживают его от очередного падения в бездну, теперь раз и навсегда. И Сэм не сдерживается, не пытается утаить ничего, пока боль и любовь терзает его изнутри. Возможно, бог больше не на его стороне. Но на его стороне ужасно упрямый старший брат и ужасно неловкий ангел. А это намного больше, чем есть у большинства.