Кто отец?..

      — Госпожа Аккерман, вы беременна, — воскликнул врач, клацая по клавиатуре. Он даже не посмотрел на Микасу.       В душной комнате повисло молчание. Девушка встала в ступор и попыталась произнести хоть что-то, но ничего не получалось. В голове начали возникать вопросы о том, кто может быть отцом ребенка, если за последние двадцать пять лет у неё ни разу не было половой близости. Может, её напоили и изнасиловали в каком-то тёмном переулке?       — Наверное, это ошибка. Я девственница, — под конец сказанного, голос перешёл на шепот. Врач оторвал взгляд от экрана и внимательно посмотрел на пациентку.       — Можем сделать УЗИ, если вы сомневаетесь.       — Давайте.       После обследования, её состояние не улучшилось.       — Нет, Вы беременна. Примерно четыре недели, — подтвердил специалист, пролистывая бумагу с какими-то записями.       — Да как так-то?.. — спросила себе под нос девушка, почёсывая затылок.       — Ну, этого я уже не знаю, — пожала плечами женщина. — Следующий!       Аккерман шла по улицам Нью-Йорка. Субботнее сентябрьское утро приятно морозило щёки, посылая воспоминания о днях, когда Микаса только пошла в школу. Именно в это время, обычно, она и ныла матери о том, как не хочет туда, что на улице холодно, а в учебном заведении её обзывают узкоглазой, хотя была азиаткой лишь наполовину.       Вдохнув свежего воздуха, Микаса даже забыла о её нынешнем положении, но, увидев памперсы на ближайшей витрине магазина, настроение сразу ухудшилось. Конечно, ведь, когда у тебя всё хорошо с карьерой, и ты даже идешь на повышение, судьба неожиданно играет с тобой злую шутку, подкинув пару загадок о том, кто отец плода, какой пол у того, кто сейчас начнёт стремительно развиваться в животе, а главное — что делать дальше, ты не будешь радоваться и плясать от счастья.       Зайдя в квартиру, девушка плюхнулась на кровать и посмотрела на время. Ничего особенного не поменялось с того момента, как она делала это в последний раз. Десять утра. До встречи с Леви ещё три часа.       Вообще, у Микасы есть знакомые, друзья, коллеги и близкие, но, к сожалению или счастью, все эти «должности» представляло лишь одно лицо. Он брюнет, ниже Микасы ростом сантиметров на шестнадцать с голубыми холодными глазами. Аккерманы очень схожи, поэтому, наверное, и стали общаться так, будто знают друг друга всю прожитую на этой планете жизнь. Ой, сколько раз за всё время, проведенное вместе, ребята признавались друг другу в любви, целовались и обнимались, но вновь оставались друзьями. Сколько воспоминаний… старые школьные времена… Подколами друг друга они редко занимались, но всё-таки иронией и сарказмом пользовались чаще обычных людей.       Говорить другу о том, что она от кого-то залетела, Микаса не будет. В любом случае, сейчас отцом ребенка может быть даже Аккерман, так что она тем более не собирается ему ничего рассказывать. Да любой дееспособный гражданин США сейчас мог оказаться тем, кто посмел избавить девушку от её невинности и стать «счастливчиком» — отцом будущего «Аккермёнка».       Надо вспомнить главное — когда она успела с кем-то переспать месяц назад. Неужели, в том баре, где заказала лишь один стаканчик Мартини? Но… рядом был трезвый Леви, он бы проследил за подругой, если что.       Проверив все звонки и сообщения за последние четыре недели, она не нашла ничего, кроме одного не такого уж и интересного монолога. Извини.       От Леви, кстати. Он никогда не извинялся за двенадцать лет дружбы, а тут, вдруг, без какой-либо причины, сделал такую неожиданную вещь. Кстати, написал он это ровно в тот день, когда ребята пошли в бар. До этого, парой сообщениями ранее, он писал ей время и место встречи.       Стоя перед зеркалом лишь в нижнем белье, Микаса то и дело оборачивалась боком к предмету и смотрела на своё отражение, проводя рукой по животу. Хорошо хоть ещё расти не начал. Иначе, она бы сейчас пошла и выкинула нахрен всю свою одежду.       Конечно, есть вариант с привлекательным названием «аборт». Но есть опасения, что после него Аккерман не сможет вновь забеременеть. Так что то, что сейчас растёт под её сердцем, может стать последней надеждой на потомство. Но здравый смысл всё-таки подсказывал Микасе не делать таких поспешных решений об избавлении от плода.       — Ну нахрен. Живём один раз, — отмахнулась Микаса и повернулась к кровати, на которой была разбросана приготовленная ко встрече одежда. Осознание того, что скоро начнутся резкие перепады настроения, постоянный страх за жизнь плода и истерики по ночам, Микаса фыркнула и начала одеваться.       Если уж и искать отца, то только не сейчас. Будет ещё время всё узнать. Пусть поживёт спокойно перед изменениями.