Карамельный сироп от кашля.

Громкий кашель раздается по гостиной. Это был Омоикане, который по случайности заболел, и теперь "дорогой" Фувансова был вынужден присматривать за ним и следить. Археолог лежал на диване, а рядом с диваном находился столик. Там были таблетки и градусник... И какой-то... Странный сироп? Сару он не нравился. Карамельный с привкусом горькости. Недалеко от сиропа была чайная ложка. Сару разочарованно опускает глаза, и укутывается в плед, под которым он просидел практически целый день. Да и... День близился к концу, молочно-красное небо становилось темно-синим, уже начинались показываться звезды, пусть и их было не столь много. Тем же временем, Фувансова выходит из кухни с кружкой черного чая с лимоном. Он медленным и плавным шагом приближается к заболевшему президенту. – Фувансова! Я уже думал, что никогда не дождусь тебя! Пурунчинрати промолчал, и просто подошел к Сальваторе, протягивая ему горячую кружку чая. Президент берет её в руки, и издает что то тихое, наподобие довольного урчания. Хотя это давалось неприятно из-за больного горла. Он делает большой глоток. Горячий напиток согревал горло. Чай был весьма вкусным, что оказалось... Удивительным для младшего? – Удивительно... – Тихо шепчет Сальваторе. – А... Удивительно? Что именно? – Фувансова сел на край дивана, наблюдая за археологом. – Ну... Чай. На мое удивление, он вышел вкусным. – Мне считать это комплиментом? – Если желаешь, то пускай так и будет. – Тихо смеясь говорит парень. Удивителен был сейчас не чай, а скорее, Фувансова... Как он вообще умудряется терпеть Омоикане? Неизвестно, но что то их связывало. Молчание, слышится лишь тихие "сюрп-сюрп, сюрп-сюрп" пока президент пил чай. Но губернатора этот звук раздражал, хотя он старался сдерживаться и ничего не говорить. Сколько он жил с этим мальчишкой – но к некоторым простым вещам привыкнуть ему было сложно. Да и кстати, как там Сару заболел? – А я же говорил тебе, не иди в Сабреку, или оденься теплее... Но неет же! Ты в своем плаще, нараспашку пошел туда! – Словно в упрек говорит директор. – Мне «надо» было сходить туда. – Оделся бы теплее. – Не хотел. – И какой итог твоего "не хотел"? Тебя он устраивает? – Нет... – Тихо профырчал тот, теплее укутываясь в плед, и вновь сюрпает чай. – Дурак ты... – Усталым голосом молвит рыжеволосый, и укладывает ладонь на голову парня, начиная аккуратно гладить. О-Сару ввело это в смущение и недопонимание, но спустя минуту-две, он расслабился, и поставил кружку с теплым напитком на столик. Несколько секунд смотря на мужчину, Сальваторе обнял его. Крепко, словно это были их последнии объятия. Все же, Омоикане был безмерно рад помощи и заботе со стороны Фувансовы. Это было приятно и мило. – Знаешь... Фувансова, я крайне благодарен тебе, большое спасибо тебе за ту заботу, что ты оказываешь мне сейчас. – М? Ох... – Директор явно растерялся. Ему стало неловко, отчего он залился в тихий смех. – Сару-Сару... Ты не должен благодарить меня, я собственно, особо много и не сделал для тебя. – Не сделал?! Что за бред?! Ты сделал достаточно, и помог мне! Дурак старый! – А за дурака обидно было. Повисла пауза. Неловкая и долгая. Примерно через пять минут, Сару хрипло засмеялся. – Ладно тебе! Не обижайся! Я любя, как ни как. – Сальваторе обхватывает двумя руками шею Фувансовы, прижимаясь, и нежно целуя в уголок губ. – А я и не обижаюсь. – Совершенно спокойно говорит старший, наблюдая за Торэ. Кажись, он действительно не держал обид... Но поцелуй же Пурунчинрати в яркое смущение. – Боже! Сару! Давай сейчас без поцелуев, а? Ты болеешь... А заразиться я от тебя не желаю. – Да спокойнее ты! Если заболеешь, будем болеть вместе...~ – Вместе... – Рыжеволосый усмехается, приподнимая один уголок губ. – А кто тогда за тобой заботиться будет, не подумал, мм? – А... Ну... Я сам за собой поухаживаю тогда! И за тобой заодно! – Не неси чепухи, господи...~ – Кх! Ладно! – Кажется, Омоикане слишком часто повышал голос, да так, что боль в горле становилась сильнее. Сару кашляет, чуть хмурясь. – Сару? – Фувансова вопросительно смотрит на Торэ. – Да..? – Ты принимал сироп от кашля? – ...Нет. Фувансова тяжело вздыхает. И ради «этого» он этим же утром потратил свои чуть ли не последнии деньги на лекарства. – И почему же? – Не хотел и не хочу. – Ответ "не хочу" не принимается. Либо ты сейчас же принимаешь этот чертов сироп самостоятельно, либо я лично запихну его тебе в рот. – Не буду! – Что ж, тогда я кажись понял твой выбор. – Губернатор берет со стола небольшой бутылек карамельного-горького сиропа и ложку, а после, откручивает крышку лекарства, и наливает его в ложку. – А теперь просто открой рот. – Нет! Не хочу, Фува- А!! – Сальваторе даже сказать ничего не успел, как ему прямо в уста "пихнули" лекарство. – А теперь проглоти его, будь хорошим мальчиком. Сару хмурится и искривляет лицо, показывая этим, насколько этот сироп противный. Пытается проглотить. Это было словно мучение для него. Ужасный вкус, просто отвратительно. Спустя несколько мучительных секунд, он смог проглотить лекарство. Оно было настолько неприятным, что глаза Сальваторе чуть не заслезились. – Ужасно... Ужасно! Невкусно! – А кто говорил, что лекарство должно быть вкусным? – Вопросительно говорит Фувансова, закручивая крышку обратно на место, и откладывая ложку на столик. – Именно, что никто, так что не ной. – Чуть нахмурившись говорит мужчина. Это была самая обычная забота, пусть, возможно и немного грубая. – Мф... Ладно. Но этот сироп действительно отвратителен!! Пурунчинрати раздраженно вздыхает, и чуть придвинувшись к археологу, обнимает его, прижимая к себе, и оставляя поцелуй на бледной щечке юноши. – Ну-ну, Сару, тише, не злись ты так. – Думаешь, что сможешь задобрить меня жалкими объятиями и поцелуем в щеку?! – Раздраженным голосом чуть ли не вскрикивает Сальваторе, а после, обнимает в ответ и прижимается. – Да, сможешь...