Начало

Америка, Нью-Йорк.

Спустя час после начала интервью.

      — Кхм-кхм… — Дамиано прокашлялся, привлекая к себе внимание интервьюера. — Извините, мы болтаем уже долго, хотелось бы отдохнуть.       — Конечно-конечно! — затараторила девушка, подзывая помощников и гримёров. — Ребята, помогите нашим гостям. — обратилась она уже к подоспевшим волонтёрам.       — Не стоит, мы сами. — Этан отказался от помощи, встав с дивана.       Он направился к балкону, куда вскоре за ним подошли и остальные ребята. Барабанщик на пару с Дамиано вытащили по сигарете и почти одновременно подожгли. За окном уже почти полдень, и солнце почти встретилось с огромными небоскребами, отбрасывающими огромные тени на улицы города. Сегодня ясная погода, что есть редкость для огромного, наполненного людьми и технологиями, Нью-Йорка.       Каждый думает о своём. Вик вспоминает, какой же глупышкой была её сестра, ведь она сбежала просто для того, чтобы привлечь к себе внимание, которое ей и так уделялось больше, чем самой Виктории. Дамиано о том, как он был влюблен в басистку группы, а она не ответила ему взаимностью. Этан вспоминает выходки ребят, в которые их затаскивал Виктор, которому это будто бы нравилось, а Торкио приходилось разгребать ту чертовщину, что они натворили. Томас думал о Викторе. Гитарист очень не хорошо с ним поступил. Даже ужасно…       — Эй, Тони! — смеясь воскликнул Дамиано, выбросив окурок. — Ты что, до сих пор скучаешь по Марграретт?       — Нет… — вздохнул Раджи и поджал губы, ненадолго замолчав. — Скорее по Виктору. Мне стыдно перед ним… Наверное, он меня не простил…       — Так позвони ему! — предложила Виктория. — Сейчас отроем его номерок. — она попыталась найти его в социальных сетях, но поиск не дал результатов, да и всё равно был бесполезен.       — О каком Викторе вы говорите? — спросила интервьюер, которая подслушивала их, но сразу же вышла из неловкой ситуации, сказав, что проходила мимо и нечаянно услышала.       — Я в процессе всё равно расскажу. — Томас отошёл от перил. — У вас нет контактов моделей каких-нибудь? — с маленькой, но надеждой спросил Раджи.       — Есть некоторые… — девушка огляделась. — Лизи, принеси телефонную книгу «номер 3»! — крикнула она помощнице, которая уже через минуту была рядом с планшетом в руках. Журналист глянула, и похвалив помощницу, снова обратилась к рокерам. — Кого вы ищите?       — Виктор Де Ардженто. — Этан докурил сигарету и положил окурок в надлежащее для этого место.       Девушка искала моделей на букву «В», установив фильтр. Она нахмурила брови, внимательно всматриваясь в имена и фотографии. Спустя пару минут она показывала молодым людям фото взрослого парня, который значительно отличался от юного Виктора, но это точно был он.       — Да, это он! — воскликнул Томас, набирая его номер в своем смартфоне. — Спасибо огромное! — он хотел нажать «вызов», но резко остановился, неуверенно глянув на ребят. — Он вообще мне ответит?       — Должен, он же не знает, что это ты. — улыбнулась Вик.       — А если он не захочет со мной разговаривать?       — Да ну, он же не настолько злопамятный. — покосился Дамиано на Томаса. — Наверное…       Томас глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоить себя и дрожащие руки. Он нажал на зелёную кнопку вызова и приложил трубку к уху. Долгие редкие гудки прервались, и в динамике раздался повзрослевший голос молодого парня:       — Виктор Де Ардженто. Чем могу помочь?       — Ви? — неуверенно спросил гитарист.       — Нет. Виктор. — в своей манере отрезал Виктор пока неизвестного ему человека на том конце провода.       — Ви, стой. Это я, Томас! — почему-то радостно пытался оставить Виктора он.       — В моей жизни было много Томасов. Какой конкретно? — продолжал безразлично спрашивать парень.       — Эх… — вздохнул Раджи. — «Чёрт с гитарой». — он назвал себе так, как иногда раньше называл его рыжий.       — Томми?.. — спросил Виктор так, будто услышал родного человека спустя много лет разлуки. Хотя, так и было.       — Да, Ви, да!       — Я тебя не узнал. — Виктор задыхался от радости, что снова слышит голос однажды любимого человека. — О, Боже, я даже и не думал, что поговорю с тобой когда-нибудь! Кстати, зачем ты мне звонишь? — вернулся к серьёзному тону модель.       — Соскучился! — съязвил Томас. — Я на интервью в Нью-Йорке…       — Ага, видел тебя в рекламе. — Виктор перебил его, попутно, видимо, окусывая яблоко.       — Дай договорить! — крикнул Раджи, а на другом конце связи всё резко замолкло. — Так вот. Мы здесь рассказываем свою историю с самого начала в деталях. Ты не мог бы подойти в студию и немного помочь нам?       — Томми… — Виктор не договорил.       — Ну ты же такой хороший рассказчик! — крикнул в трубку Дамиано, подойдя к Томасу неприлично близко.       — Ты что, на громкой связи?! — крикнул Виктор.       — Нет, просто Дамиано — предурок! — Томас еле отмахнулся от смеющегося друга. — Так ты придёшь?       — Малыш, у меня показ через 10 минут, никак не могу. — Виктор по старой привычке снова начал называть Томаса всякими ласковыми словами, а тот по старой привычке, не обращал внимания. — Если хочешь, я подойду к часам шести вечера и могу подождать тебя.       — Да, хорошо! — Томас был одновременно расстроен и одновременно рад, что встретится с другом. Ещё он надеялся, что Виктор забыл эти обиды…       — Удачи!       — Тебе тоже!.. — Томас еле успел договрить, как в трубке раздались короткие частые гудки.       Все смотрели на него с нетерпением, а он, будто специально их мучает и ничего не говорит.       — Он не придёт сейчас, но обещал подойти часам к шести. — наконец-то Том утолил любопытственный голод ребят, и все облегчённо выдохнули.       — Ну, если Виктор пообещал, то можно на него положиться. — махнул рукой Дамиано. — Возвращаемся назад? — все согласились и вернулись на свои места.       Через несколько секунд к ним подбежали гримёры, которые так же быстро исчезли, как и появились. Съёмки продолжились, а ребята продолжили свой рассказ.

***

      Грустно опали все листья с деревьев. Последний листочек с раскидистого дерева, которое росло под окном комнаты Виктора, медленно грустно падал. Будто пришла его смерть, но он не хочет так легко с этим смиряться. Как бы ветер не носил листок по воздуху, не позволяя ему опуститься на землю, он всё равно коснулся холодного инея на пожелтевшей траве. В этом году зима будет холодной.       Такие странные чувства терзают душу юноши. Рыжий парень сидит в своей комнате и бессмысленным взглядом пялится в пустоту. Взгляд его безразличен, но брови сдвинуты в тяжёлых размышлениях. Растрёпанные пряди из стрижки каре-боб падают на глаза, но на это нет дела, хотя в обычной жизни это выводило бы из себя.       Он размышляет о своих чувствах к Томасу. Как же он так мог? Влюбиться в друга… Как же глупо! Гитарист вряд-ли ответит ему взаимностью, ведь не похоже, что ему нравятся мальчики. Хотя и по Виктору с первого взгляда не сказать, что он гей. Зелёные глаза буравят стену, прорубив в ней воображаемую дыру.       В ореховых глазах Томаса хочется утопать бесконечно. Его прекрасные детские глаза всплывают в памяти и навсегда остаются в ней. Такую красоту хочется наблюдать вечно, хоть на коленях где-то внизу…

И я пытаюсь приподняться…

      Внизу, на коленях, на дне… Хочется смотреть и утопать. Пытаться приподняться будет даже бессмысленно, ведь под прицелом этих прекрасных ореховых глаз невозможно совершить и движения…

Хочу в глаза его глядеть…

      Вечно. Глядеть, любоваться, просто смотреть… Просто благодарить жизнь за то, что свела с этими прекрасными глазами, которые только бросив мимолётный взгляд, могут вдохнуть желание жить, а вместе с ним и сильное смущёние…

Взглянуть в глаза и разрыдаться…

      Разрыдаться от того, сколько детской наивности и чистоты в этих глазах. Обладатель их, наверняка, почти святой человек, который боится слова «убить» или «своровать». Хочется рыдать от того, что собственные глаза глядят в эти, но они видели столько боли и разочарования… Виктор так много сделал в своей жизни плохого. Так много обманывал родителей, сбегал из дома, правда, возвращался той же ночью, нарывался и провоцировал людей и даже воровал. Хочется рыдать от того, что его глаза не достойны глядеть в эти прекрасные…

И никогда не умереть…

      А если и умереть, то только напоследок взглянуть в эти бездонные глаза и утонуть в них раз и навсегда. Умереть от удушья, только смотря в эти глаза. Умереть в пожаре, только видя в огне эти глаза. Умереть от отравления, видя в предсмертных галлюцинациях образ этих глаз…       В голову приходит «наигениальнейшая» мысль. Вик включает телефон, который он до этого крутил в руках, и смело набирает контакт «Томми». Длинные гудки вскоре прерываются, а в динамике его искаженный голос.       — Ви? Зачем звонишь? — удивлённо спрашивал Томас.       — Мы можем встретиться где-нибудь? — сразу перешёл к делу Виктор.       — Сегодня — да. Часа в четыре подойдёт?       — Если тебе удобно. — пожал плечами Виктор.       — В парке возле моего дома? Мне та-а-ак лень тащиться куда-то… — лениво затянул Томас.       — Окей, но с тебя печенья твоей мамы.       — А меня тебе будет мало? — засмеялся Томас.        — Тебя хрен съешь. Жду с печеньками! — сбросил трубку. Осталось отрепетировать…       Через пару часов Томас был уже на месте с обещанными печеньями, а Виктор, как всегда опаздывает. Сколько можно ждать эту рыжую бестию?! Наконец-то вскоре показалась знакомая фигура. Виктор поднял руку и нагло отломал краешек еловой ветки. Подойдя к Томасу, он всунул «подарок» в нагрудный карман куртки со словами: «Дарю».       — Зачем ты так? — замычал жалостливо Томас. — Деревьям же тоже больно!       — Не больно. У них нет нервной системы. — открыл Виктор страшную правду, ложь которой нам втирали в умы всё наше детство.       — Как не больно?.. — спросил Томас, коснувшись дерева, так будто он только что услышал правду, которую от него скрывали всю жизнь. — То есть… Сейчас оно ничего не чувствует? — Ви кивнул головой в знак подтверждения. Томас разочарованно вздохнул, отняв руку от шершавого ствола. — Ты хотел о чем-то поговорить? — вернулся к разговору гитарист.       — Да, только отойдем подальше. — Виктор подхватил друга за руку и увел в другой конец парка, где людей почти не было.       — Зачем?       — И у стен есть уши…       — Вообще-то, — Томас сделал небольшую паузу, — мы в парке. — Виктор закатил глаза и вернулся к разговору.       Разговор предстоит нелёгкий, но рыжий на удивление легко начал. Не зря репетировал.       — Итак. — начал он, глубоко вдохнув. — Ты очень хороший парень и прекрасный друг. Я тебя знаю не так долго, но за это время я успел влюбиться в тебя. — Ви говорил легко, а Томас на этом моменте обомлел. — И знаешь… Мы могли бы просто попробовать начать… Отношения?       Томас впал в ступор, а Виктор уже успел подумать, что у него столбняк. В шутку, конечно же. Он слишком долго ждал ответа, и терпение кончилось. Он щёлкнул два раза раза у него перед глазами, немного приведя в чувства друга.       — Оу, Ви… Я не знаю… — Томасу нравился Вик только как друг. Да и если бы он захотел в него влюбиться, то у него ничего не вышло бы. Так сказать, ориентация не позволяет. Но эта идея казалась ему заманчивой в каком-то плане. Он до сих пор вздыхает по Марграретт, а Викт может стать его «успокоительным». Он может поддерживать его и без этого, но почему-то Томас об этом тогда не подумал. Тем более это не женитьба, он может в любой момент расстаться с ним. — Я подумаю… — а может и не стоит играть с его чувствами?..       — Да, конечно! — Ви немного смутился.       — Я пойду домой, наверное…       — Провести тебя?       — Нет, не стоит. Я сам.       — Тогда… Пока?       — Да… Пока.       Молодые люди распрощались и разошлись в разные стороны.       Томас пришёл домой и углубился в тяжёлые размышления. С одной стороны, Вик хороший, он может его поддержать, но и без отношений он сможет это. Он станет надёжной опорой, поддержит, приютит. Он хоть и похож со стороны на дикого кота, но в душе он милашка. С другой стороны, Том его не любит и не может. Он будет просто играть с ним и пользоваться… Использовать, как «подушку для слёз».       В конце концов Раджи понял, что сам он ни к чему не придёт и набрал Этану.       — Эт? Привет… — поздоровался Томас, когда гудки прервались.       — Привет, Том. Что-то случилось? — обеспокоено спросил барабанщик.       — Как ты догадался?       — По голосу слышно. Что произошло, рассказывай.       — В общем… Мне Виктор предложил встречаться.       — Что?! — Торкио аж поперхнулся воздухом.       — Ага…       — Так, нам всем нужно собраться. Через час у меня, я всех обзвоню.       — Окей. — конец вызова.       Как ребята и договорились, через час они уже сидели у Этана и мирно пили чай, пока Томас пытался собраться с мыслями и подбирал слова.       — Чего ты медлишь? — уже не терпел вокалист.       — Ла-а-адно… — неуверенно протянул Томас. — Мне Виктор предложил встречаться. — на одном дыху сказал он и ждал реакции друзей, а те обомлели, как и Томас.       — Что.? — совершенно недоумевала Виктория. — Он. Тебе. Встречаться? — гитарист утвердительно качнул головой. — Надеюсь, бы откажешься.       — Почему? Ви не такой уж и плохой… — Томас не успел договорить, как Вик его перебила.       — Я не об этом сейчас. По моей старой памяти, тебе не нравятся мальчики. — сложила руки на груди Де Анджелис. — Откажись.       — Согласуюсь. — подтвердил слова Виктории Дамиано. — Разве тебе будет приятно целовать его?       — Мне всё равно. — пожал плечами Раджи. — Мальчик, девочка… Какая разница, рот-то у всех одинаковый.       — Но всё равно! — начала злиться Виктория. — Допустим, ты согласишься. Из жалости, так? — гитарист поджал губы, но утвердительно кивнул головой. — Сколько ты будешь его жалеть? Неделю, две, месяц… А он привяжется к тебе, привыкнет. А потом спустя… Два месяца ты ему скажешь: «Прости, мне не нравятся мальчики, с тобой я был из жалости.» — басистка сказала всё начистоту, и все с ней согласились, а Томас думал.       — Ну не знаю… — неуверенно ответил он.       — Ой, ну и иди в зад. Это вообще не наше дело. Делай, что хочешь! — скрестил руки на груди Дамиано.       Томас мысленно закатил глаза и быстро перевел тему, но всё равно думал об этом. Компания ещё долго болтала, а потом пришли родители Этана и разогнали всех по домам.       Ночью Томас не мог уснуть. Он долго обдумывал сегодняшний день, ворочился в постели. Виктор, конечно же, та ещё стерва, но что-то в нем есть хорошее. Он ленив, но если он дал обещание, он его выполнит. Он злопамятный. Очень злопамятный. Если Томас его обидит, то он запомнит это надолго. Он хороший актёр и врун. Умный, хотя скорее хитрый. Он любит сотворить ситуацию, втянуть в неё других, а потом с первых рядом наблюдать за цирком. Но он отзывчивый, чувственный и иногда бывает милым, добрый. Даже сложно сказать: положительный он персонаж или отрицательный.       Томас ещё долго думала а потом его самого начало это выводить и он резко взял телефон с тумбочки, и не глядя на время, набрал контакт «Ви». Спустя много гудков в трубке раздалось сонное, хриплое в перемешку с какой-то раздражительностью «Алло?»       — Ви, я не разбудил?       — Том… — прохрипел парень заспаным голосом. — Час ночи, как думаешь, я сплю?!       — Прости, я просто хотел сказать, что согласен.       — Я счастлив, но не мог ли ты потерпеть до утра?       — Прости…       — Да ладно… Ты меня прости. — Томас не видел его лица, но было понятно, что он улыбается. — Я не хотел тебя обидеть. Спокойной ночи, Томми.       — И тебе. — Томас улыбнулся и положил трубку.       На удивление, сон быстро пришёл, и парень скоро уснул.