Встречайте наш новый подкаст — «Парни на А про отношения»

      Многие воспринимают любовь как ответственность. Сказал — доказывай. Произнёс эти три слова — неси их всю свою жизнь и не смей даже буковку обронить. Психолог-гуманист Эрих Фромм писал, что когда один человек говорит другому «я тебя люблю», у обоих появляется иллюзия понимания этого выражения, хотя каждый может иметь в виду что-то совсем отличное. Для многих эти три слова — всё, что у них есть в этой жизни. Для кого-то они привычны, и человек разбрасывается ими направо и налево. А кто-то бережёт этот набор гласных и согласных для кого-то «особенного, вот когда найду, тогда и почувствую».       В отношении любви часто образно и метафорически применяют слово «химия», но если разобраться, то любовь и в самом деле всего лишь ряд химических реакций. Ученые считают, что влюбленность запускает в наших организмах ряд процессов, которые в конечном итоге нацелены на сохранение человеческого рода. Симптомы любви похожи на болезнь: потеющие ладони, потеря аппетита, эйфория, румянец на лице и учащенное сердцебиение. Мы передаём это знание тайно — через сообщения трясущимися пальцами близким друзьям, рассказываем едва слышным шёпотом в многолюдных кафе или прячем глубоко в себя, что никто, никак и никогда.       Но мы все знаем, что такое любовь и какой она бывает. Для каждого она своя, особенная и только такая, не как у других. Мы понимаем каждый своё и ищем в тех, у кого понятие любви не совпадает с нашим. Иногда, конечно, бывают исключения. Кто бы что ни говорил о любви, каждый хочет её. Без неё — никак. Просто потому что есть пресловутое «человеку нужен человек», а какой он — вопрос тридцатый. Любовь не спрашивает разрешения. Она просто есть. Только да и нет.       Антон не любит утренние эфиры, потому что приходится не только вставать в редкостную срань, но и наблюдать, как начальство и другие ведущие приезжают на работу в нормальное время, размеренно пьют кофе из автомата в коридоре и перешучиваются с коллегами. Утро же Шастуна напоминает полосу препятствий: будильник, первая сигарета, собственный автомобиль, кофе 3-в-1 уже практически в прямом эфире — всё это отбивает желание существовать и функционировать. Казалось бы, пора за два года привыкнуть к подобным приключениям каждое утро, но парень их — буквально и фигурально — в рот ебал. Два законных выходных он ждёт едва ли не сильнее, чем зарплаты. Друзья говорят, что именно поэтому у Антона нет личной жизни. Антон же считает, что крайне экономично расходует время — тратит его исключительно на себя.       На самом деле, парень не понимает всеобщего ажиотажа по поводу отношений. Правда, для Шастуна абсолютная загадка, зачем люди прыгают от одного человека к другому, пытаются ими заполнить пустоту в душе или заменить других людей. Парень даже не хочет ставить себя на место этих лягушек-путешественниц с огромной дырой вместо сердца, потому что там побывали «всякие» да «не те». Он насмотрелся на это у Иры, своей давней подруги, с которой они пытались стать парой, полюбить друг друга, но не вышло — парень отчётливо понял, что пытаться больше не имеет смысла, раз нет чувств, а девушка честно призналась, что думала заменить Шастуном пустоту из-за каких-то прошлых отношений. Они остались близкими, и парень с первого ряда наблюдал постоянно возобновляющуюся трагедию на сцене жизни Кузнецовой — у неё никак не клеилось, глаза не горели, сердце не замирало как в песне «Сплин», и дальше по списку. Ему было жалко девчонку — любил её сильно, будто она была его младшей сестрой или самым близким человеком, с кем можно плакаться на тёмной кухне и орать во весь голос песни Лободы.       В остальном парень абсолютно ровно относился к факту существования отношений между людьми, просто пожимал плечами и думал, что его ещё впереди. У него рядом были примеры идеальных отношений и любви, но на них он смотрел как на удивительные исключения из правил, которым повезло. Видимо, они что-то хорошее сделали в своей жизни — перевели бабушку через дорогу, спасли котёнка от разъярённой собаки или купили бездомному у метро булку хлеба. Бабушек Шастун старался избегать, от разъярённых собак старался спасать свою задницу и не бывал у метро — проеб по всем критериям life goals, чтобы заработать благодать кого-то там из небесной канцелярии. И не то чтобы парень по этому поводу унывал — он много отдыхал (конечно же, в свои законные выходные с графиком 5/2), рубился в плойку, гонял с друзьями выпить, подумывал завести собаку и, в целом, не гнался за какими-то звёздами. Че их ловить, если они вечно холодные и жутко далёкие?       Однажды октябрьским чудесным, вдохновляющим, ни с чем не сравнимым днём Антона до его утреннего эфира — а это, на секундочку, 6:30 утра, — ловит в коридоре директор радиостанции и просит поговорить с ним об очень важных изменениях. Парень с умным видом кивает на услышанное «изменения важные, касаются нас всех — нам на месте стоять нельзя», пока в голове буквально бегущей строкой проносится «нахуймневашизменениядайтевыпитьебучийкофеиотстаньтепобратскиебтвоюмать». Шастун ещё активнее кивает на предложение Шеминова зайти к нему в кабинет после эфира и бежит к автомату с кофе, чтобы выцепить свой уже ненавистный американо с привкусом пластика и желания проспать целые сутки.       Эфир парень проводит нормально — как обычно сам шутит, сам смеётся, пропускает совсем уж не утренние новости и ловит такой же заебанный взгляд звукача, который просто смотрит в свой пульт нечитаемым взглядом, пока Антон читает гороскоп для водолеев. Влив в себя ещё стаканчик кофе, он идёт к Шеминову в кабинет и почему-то впервые за час обмозговывания этой новости ловит себя на мысли, что вдруг его уволят. Там же какие-то бла-бла-бла изменения, касаются они всех и что-то про двигаться дальше. Парень заранее занимает оборонительную позицию и составляет в голове список тех, кого было бы лучше уволить вместо него. Серёжу Матвиенко, например, из блока погоды, который каждый час с лицом абсолютного счастья тычет на кнопку проигрывания заранее сделанной записи с прогнозом, а сам попивает энергетик и жмёт плечами на любые вопросы и взгляды. Да, вот его точно можно уволить.       Но Шеминов никого увольнять не собирается, он наоборот будто бы даёт Антону повышение — говорит что-то про какой-то подкаст, про час почти безостановочного эфира, про звёздных гостей, а потом называет заветные шесть вечера. Дальше парень даже не слушает, он уже готов подписаться на всё, лишь бы сняться с утреннего эфира. Стас говорит что-то о соведущем, новой студии и вновь называет время эфира. Шастун даже не дослушав отвечает, что согласен. Директор скептически поднимает бровь, будто знает, что парень прослушал почти всю информацию, но Антон ещё раз заверяет, что согласен со всем и на всё. Даже улыбается Шеминову, а не подсвечивающимся божественным светом шести вечера. Они жмут друг другу руки, и счастливый парень вылетает из кабинета, чтобы на крыльях любви к этой жизни доработать остаток этого чудесного, вдохновляющего, ни с чем не сравнимого дня.       — Ты чет подозрительно радостный, — щурит глаза Макар, ведущий часа юмора на их радио.       — Мне Стасяо предложил какую-то хуиболу в шесть вечера вести, — улыбается Шастун настолько счастливо, будто он только что получил многомиллионное наследство или посмотрел сотню видео с котиками.       — Прощай подъёмы в пять утра?       — Сто пудов! Буду как человек — в восемь вставать.       — Как мы все без твоей кислой рожи с утра теперь?       — Будете смотреть на кислую рожу того, кем меня заменят.       Илья смеётся и надевает наушники — у него эфир через три минуты. Антон вытягивается в кресле и уставшими глазами пробегает по редакторским правкам к его завтрашнему эфиру. Парень думает о том, как завтра отведёт свой последний утренний эфир и спокойно погрузится в новую работу. Появляется даже идея сходить поинтересоваться, что будет за тема в подкасте, кто соведущий, но эти мысли перебиваются другой, здравой — Стас наверняка это всё говорил, а он просто прослушал. Переспросит — покажет, что не профессионал, и директор воткнёт его обратно на утро. А Шастун уже занял освободившееся время сном.       В пять тридцать парень раскидывает свои вещи по карманам и идёт на выход, где его буквально ловит Шеминов.       — Ты куда свалить удумал? — Мужчина хмурит брови и подталкивает парня обратно.       — Так домой же… — Растерянно хлопает глазами Антон, провожая взглядом уходящих коллег.       — У вас же шоу новое.       — Сегодня?       — Шастун, ты меня пугаешь! Я тебе утром объяснял, что подкаст мы начинаем завтра, в шесть вечера. А сегодня вам нужно записать рекламный джингл, чтобы мы его завтра крутили.       — Да..?       — Шастун! — Прикрикивает Стас. — Я всё это говорил, а ты кивал на каждое слово. Помнишь хоть это?       — Конечно! — Антон же не хочет возвращаться в утренний эфир.       — Смотри мне. Иди сейчас в третью студию, она свободна. А твой завтрашний эфир проведёт Эдик.       — Эдик? Станислав Владимирович…       — Мы к нему посадим кого-нибудь, чтобы не взболтнул лишнего. Я помню тот эфир.       Под «тем самым эфиром» они все имеют в виду легендарный эфир на их радиостанции, который вёл Скруджи. Проще говоря, Эд Выграновский. Началось всё как обычно — он поздоровался со слушателями, объяснил, что сейчас будет происходить и включил музыку. Что было дальше Шеминов вспоминает с ужасом на лице и фантомным колыханием волос на макушке, отсутствие которых он сейчас прикрывает кепкой. Эд начал читать новости, а потом с огромным облегчением и отчётливо слышимым «ой, да в пизду вообще» начал принимать звонки в студию. Поговорив с парой человек, он закусился с каким-то мужиком на теме русского рэпа. Мужчина доказывал, что все, кто читает или слушает русский рэп — говнари и не шарят за музыку от слова совсем, а Эдик доказывал, что разобьёт ебальник мужику, если он хоть ещё что-то скажет в подобном ключе (конечно, другими словами, но суть была именно такая — в ахуе были примерно все). Дальше, когда, казалось, что их слушатели слышали всё, Выграновский стал прямо в эфире делать миксы на играющие песни. Стас пытался дозвониться в студию, но на телефоне ещё висел тот мужик, потому что Эд не хотел потерять его контакт и договорить уже тет-а-тет. Через час после эфира парень преспокойно пил чай в офисной кухне, а Шеминов пытался выдумать способ дать ему пиздюлин на расстоянии — директор был в командировке. А через пару дней владелец радиостанции в красках объяснял руководящему составу, почему такого нельзя допускать, хоть количество слушателей в тот час неприлично зашкаливало. Выграновскому выписали штраф почти во всю зарплату и перевели в звукачи — нажимать кнопки у него получалось лучше, чем разговаривать.       В третьей студии слишком уж солнечно, и Антон наощупь пытается отыскать ниточку от жалюзи, чтобы их закрыть. Он садится в кресло и начинает гадать, кто же будет его соведущим. Он точно знает, что Стас называл имя, но парень даже примерно не может вспомнить. Думает, как было бы неплохо, если бы ему в напарники поставили Оксану Суркову — они неплохо общались вне работы, у них бы наверняка получился коннект. Неплохо было бы поработать со Славой Комиссаренко, но у него и так собственный авторский подкаст с приглашёнными звёздами. Шастун перебирает в голове всех работающих у них и приходит к выводу, что найти коннект, вероятно, получится с любым.       Дверь в студию открывается, и заходит, сдвигая на нос солнцезащитные очки, Арсений Попов. Про него парень знает только, что он ведёт какую-то дико популярную программу в прайм-тайм — делами коллег он интересуется редко, хоть и здоровается в коридорах. Возможно, ведущий просто ошибся студией.       — Антон? — Попов совсем снимает очки и оглядывает парня с ног до головы.       — Да, — парень как-то неловко улыбается и мысленно отбивает себе фейспалм из-за того, как он резко вскочил, стоило мужчине переступить порог.       — Можно не вставать в дальнейшем, достаточно просто поклониться. — Шастун на автомате кивает, а потом окончательно улавливает суть сказанных слов и хмурится. Арсений заливается смехом. — Ты бы видел себя! Я Арсений Попов, твой соведущий в завтрашнем подкасте.       — Антон Шастун.       — Садись уже, Антон Шастун. Че стоишь? В ногах правды нет.       — А обсуждать мы, видимо, будем старость?       — Познакомились уже? — В студию влетает перегруженный кипой бумаг Шеминов. — С утра зашиваюсь с этой премьерой. Нужно, чтобы люди слушали. Сейчас запишем рекламу, чтобы завтра весь день крутить, на сайт ещё сделаем новость, в инстаграм кинем. Короче, дел вагон. Звукач сейчас подойдёт, вам надо будет сказать буквально пару слов, остальное мы сами. Договорились?       — Конечно, Станислав Владимирович, — лучезарно улыбается Арсений, и Антон начинает догадываться, за какие заслуги у него шоу в прайм-тайм.       — Шастун?       — Всё понял!       Шеминов суёт им в руки по листку бумаги, где напечатан текст. Антон пробегает глазами по трём строчкам, которые ему нужно сказать, между которыми ещё предполагаются слова Арсения. Ну и ладно, ну не очень-то и хотелось. Парень плюхается в кресло и наблюдает за суетящимся с бумагами Стасом и ловящим дзен Арсением. Попов ведёт себя максимально отстранённо — что-то тычет в телефоне, потому зачем-то фотографируется в наушниках набекрень и вновь что-то усиленно печатает. Шастун отсчитывает минуты потраченного здесь времени, которое он мог бы использовать по-другому — заехать, например, во «Вкусвилл» недалеко отсюда, чтобы купить ужин или встать в пробку на Цветном. Развлечений — тьма, а приходится торчать в студии. После десяти минут ожидания в почти звенящей тишине, прерываемой вздохами Стаса, в студию залетает звуковик, с которым Антон ещё не работал. Вспоминает, что его, вроде, зовут Дима, и он чаще тусуется этажом выше.       — Можем писать! — Восклицает Шеминов и указывает, чтобы парни надели наушники. — Вам просто нужно максимально позитивно и завлекающе сказать текст, который я вам раздал. Пишем?       — Пишем, — отвечает Попов и первый раз переводит взгляд на Антона, показывая ему два пальца вверх.       — Дим, врубай.       — Всем привет, друзья! — По собственным ощущениям, очень позитивно и завлекающе произносит Антон и отстраняется от микрофона.       — Включайте наш подкаст про отношения в пятницу в 18:00, — широко улыбается микрофону Попов.       — Эксклюзивно на 117.8FM.       — Пацаны, молодцом! — Директор собирает свои бумажки и обращается к Диме: — Весь джингл чтобы к семи был у меня, а после — в эфире. Я ушёл.       — До завтра, Станислав Владимирович!       — Пока, Арсений.       Антон наблюдает за всей этой картиной, будто издалека. У него в ушах стоят слова Попова «подкаст про отношения», а в голове ровно один вопрос — че, блять? Парень рассеянно смотрит на соведущего, на звукача, вокруг себя, но мысли крутятся исключительно вокруг того, как он завтра вольётся в тему отношений, если знает о них самую малость. Шастун цепляется за мелькнувший страх, что после первого же эфира его погонят с радио ссаными тряпками. Он округляет глаза и хватает собирающегося уходить Арсения за плечо.       — А о чём мы завтра будем говорить? — К концу предложения голос садится до хрипа.       — Шеминов сказал, что редакторы только к завтра подготовят вопросы. — Жмёт плечами мужчина, скидывая руку парня.       — А…       — В гостях будет Юля Ахмедова, она из стендапа на тнт, знаешь?       — Ну да.       — Вот и отлично. Не ссы, Шастун, справимся.       Антон кивает: справимся. Наверное.

***

      С самого утра парень на стрессе: Шеминов пишет, чтобы он подъезжал на работу к двенадцати, что Шастун принимает за желание директора уволить его к хуям собачьим. Но нигде в офисе он не находит бумаг на увольнение, поэтому успокаивается. А затем редактор передаёт ему сценарий будущего подкаста. Там оказывается лишь скелет — примерный список вопросов, в рамках которых они с Юлей должны будут обсудить различия о представлении холостяцкой жизни мужчин и женщин, бесконечные вопросы родных о личной жизни и какими Ахмедова видит для себя отношения, в которых она будет готова выйти замуж. Парень немного расслабляется, понимая, что, в целом, в состоянии говорить о сегодняшней теме. По крайней мере, не с разбега в карьер — сложные и трудные темы, связанные с психологией, они сразу не берут. Больше всего Антона беспокоит тот факт, что с Арсением они суммарно поговорили три минуты, а через время им предстоит слаженным дуэтом вести новое шоу, которое должно поднять рейтинги их радиостанции.       Шастун идёт к кофейному автомату, где едва не сталкивается со своим будущим соведущим.       — Шастун, какая встреча! — Попов едва не лопается от улыбки. Внимательно рассматривает парня, отхлёбывает кофе и вытаскивает из ушей аирподсы.       — Слушай, а тебе не кажется, что нам нужно, ну, как-то поймать волну, коннект, чтобы не проебаться в эфире? — Предлагает Антон, неуверенно дёргая плечами.       — Думаешь, коннекта нет?       — Не знаю…       — Мы же оба профессионалы. Шастун, не ссы, всё будет. Юля через полчаса подъедет, пойдёшь здороваться?       — Да, конечно.       — Огонь. Я за тобой зайду. Поправь только причёску, кстати, а то картина маслом: я упала с сеновала, тормозила головой.       — Ну спасибо, Арсений.       — Обращайся, Антон.       Мужчина одаривает его улыбкой и проскальзывает мимо. Парень наблюдает, как он вставляет в уши наушники и пританцовывая уходит по коридору. Шастун отчего-то вздыхает и тычет на кнопку с чаем — кофе больше не хочется.

***

      Познакомившись с Юлей, Антон сразу находит с ней общую волну — они оба из Воронежа. Пока Ахмедова шутит про левобережного Шастуна, Арсений аккуратно наблюдает за этими двумя, отмечая, что до этого он в парне не замечал. Например, что он утыкается в ладони, когда смеётся или что легко может разогнать любую тему до довольно-таки смешной шутки. Попов улыбается подмеченным фактам. А ещё тому, что парень поправил спадающую в глаза чёлку.       Шеминов показывает им студию, в которой будет проходить эфир. Антон поражается большому пространству и тому, что помимо его, Арсения, Юли и звукача в помещении сидят ещё два мужчины, а рядом с ними стоят две камеры. Большие, профессиональные. Парень с недоумением поглядывает на них, пока раскладывает на столе бумажки и проверяет наушники. Попов при этом выглядит абсолютно расслабленно — поправляет пижонские жёлтые очки, перешучивается с Ахмедовой и что-то показывает директору.       — Ну, ребят, с премьерой нас! — Воодушевлённо произносит Стас. По сжатым рукам заметно, что волнуется. — Вы всё сможете. Юль, в тебе не сомневаюсь, в вас, пацаны, тоже. Давайте по красоте и не забывайте, камеры всё пишут!       — Пишут? — У Шастуна дёргается глаз.       — Вот не говори мне, что боишься камеры! Я же предупреждал — мог бы подготовиться.       — Антон, подкаст — не самое страшное, что можно делать на камеру, — усмехается Юля.       Ну да, можно же ещё объебаться на камеру.       За секунду до начала эфира парень понимает, к чему было замечание Арсения по поводу чёлки. Он-то всё слушал.

***

      «Два парня на А про отношения. Антон Шастун и Арсений Попов в нашем новом подкасте»       — Всем привет, с вами Арсений Попов, Антон Шастун и наша, не побоюсь этого слова, невероятная Юлия Ахмедова! Давайте похлопаем друг другу!       — Всем привет, ребят! Спасибо, что позвали.       — Юль, спасибо, что приехала! Ну что, с премьерой нас, Арс?!

***

      — Вот как все представляют мужскую холостяцкую жизнь: он же мужик, ходит по барам и клубам, смотрит футбол, бухает и спит с девчонками без разбора. А если женскую, то там сразу и двадцать кошек, и воспоминания о сексе, которого не было с 2010 года, и очки со стёклами в палец толщиной.       — Я вот так, например, не делаю. Да и у тебя кошек нет — на одежде ни волоска кошачьего, мочой тоже не пахнет.       — А, может, у Юли хороший ролик для одежды и духи, а котов она умело скрывает?

***

      — В моём возрасте детей заводят, а у меня даже собаки не было. Все же для тренировки материнства их заводят. Как по мне, так полный бред.       — Я бы тоже собаку завёл. Вот правда собаку хочу.       — Поаккуратнее с такими заявлениями, Шастун…

***

      — Юль, за какого бы ты мужчину вышла замуж?       — За такого, кто бы не испугался предложение сделать. Не самой же мне его делать.       — Резонно, браки с самим собой у нас не регистрируют.       — Ты бы первый в очереди в загсе стоял, Арс.

***

      Формат шоу зашёл «на ура». У выпуска на ютубе набралось около семидесяти тысяч просмотров, все комментарии пестрили похвалой в сторону ведущих, которые не только обсуждали серьёзные темы, но и шутили над ними. Ахмедова тоже была в восторге, даже пообещала привести к ним кого-нибудь из коллег. Шеминов любовно оглядывал распечатку со статистикой их премьерного выпуска. Каждый день по радио играл джингл подкаста, теперь к нему решили добавлять ещё и имя гостя, чтобы слушатели заранее знали, кого ждать и освобождать время. На Шастуна в инстаграме подписались рекордные пятьсот человек. В директе было несколько десятков сообщений с восторгами о подкасте и их взаимодействии с Арсением.       Антон сам удивлялся тому, как у них с Поповым без всяких затрат получился коннект. Они просто смотрели друг на друга во время эфира и будто читали что-то в лицах, от этого веяло теплотой и чем-то глубоко дружеским, до чего им, конечно, ещё было далеко. После эфира они обменялись номерами и договорились обсудить на неделе, какие бы они сами хотели обсудить темы в подкасте. Арсений первым написал в субботу днём, спросил каково это просыпаться знаменитостью и отправил вдогонку какой-то глупый стикер. Шастун ответил на это эмоджи с фейспалмом, но стикерпак сохранил —всратые стикерочки никогда лишними не будут.       Всю неделю с понедельника они по несколько часов просиживали с редакторами, чтобы подобрать интересные темы и гостей, которые будут готовы обсуждать эти темы. В эту пятницу Шеминову удалось каким-то чудом пригласить к ним Сергея Лазарева, и редакторы были на ежедневном созвоне с его пиар-представителями, чтобы обсудить список запрещённых и разрешённых тем. Шастуна и Попова буквально заставляли выучить весь этот листок, чтобы случайно не зайти на запретную территорию. Антон вечерами перечитывал бумажки за бутылкой пива, пока Арсений написывал ему в чате с предположениями, почему с Лазаревым нельзя обсуждать тот или иной пункт.

***

      «Два парня на А про отношения. Антон Шастун и Арсений Попов в нашем новом подкасте»       — Добрый пятничный вечер! С вами в студии я, Антон Шастун, мой соведуший, Арсений Попов и наш всем известный гость — Сергей Лазарев!       — Привет-привет, Антон, Арсений. Здравствуйте, друзья!       — Что-то мне подсказывает, что этот разговор про отношения будет кристально прозрачным. Согласен, Антон?

***

      — Серёж, вот честно, ты когда-нибудь пользовался приложениями для дейтинга?       — Как ты себе это представляешь? Ставить чужую фотографию и подписываться «НЕ Сергей Лазарев»?       — Ну Шастун же сидит там с фейка.       — Да что вы говорите, Игорь удот точка тот!

***

      — О чём ты думаешь, когда на сцене исполняешь свои песни о любви? Вспоминаешь кого-то?       — Честно? Друзья, сейчас в прямом эфире эксклюзив от Сергея Лазарева! Я думаю только о том, как бы не забыть текст и не врезаться в танцоров.       — А что, романтично!

***

      — Ко мне часто подходят и благодарят за песню «Так красиво», потому что в клипе нам удалось показать разную любовь.       — А мне у тебя очень «В самое сердце» нравится.       — Очень про любовь, Шастун. Особенно, когда ему в клипе девушка нос на ринге разбивает!       — Любовь и такая бывает.

***

      После эфира портится погода — льёт жуткий дождь, из-за которого Антон мелкими перебежками курит под навесом, чтобы не намокнуть до машины. Он выкручивает печку почти на максимум, включает музыку и выезжает с парковки, встраиваясь в ровный поток машин. Парень постукивает по рулю и смотрит по сторонам, насколько позволяют неуспевающие разгонять потоки воды дворники. Наблюдает перебегающих дорогу без зонтиков и качает головой: ну сложно что ли взять с собой зонт, а не мокнуть под ливнем?! Буквально за пешеходным переходом он вновь тормозит, по видимому, впереди либо пробка, либо кто-то ничего не видит из-за дождя. Парень вновь глазеет по сторонам и замечает на автобусной остановке знакомую фигуру. Он тянется к телефону, чтобы точно убедиться, кто там. На втором гудке мужчина лезет в карман совершенно не осенней джинсовки и достаёт мобильный, несколько секунд просто глядя на экран. С такого расстояния невозможно идентифицировать эмоции.       — Да? — Голос Арсения звучит если не охуевше, то крайне удивлённо.       — Че не сказал, что домой на автобусе катаешь?       — Да, это именно та информация, которую нужно озвучивать при знакомстве.       — Мы вообще-то уже неделю работаем вместе и отвели целых два подкаста! Так, ладно, похуй. Посмотри вперёд. Видишь в третьей полосе чёрная тачка? — Шастун машет рукой и опускает стекло. — Беги быстрее, пока пробка не рассосалась. Возражения не принимаю.       Попов убирает телефон и, прикрывшись курткой, элегантно, со всей грацией мира несётся через лужи к машине. Антон открывает ему дверцу и чуть убавляет громкость музыки. Мужчина плюхается на сидение и растирает мокрое лицо ладонями. Парень внимательно следит за его движениями, отмечает длиннющие ресницы, которые из-за влаги стали ещё чернее и длиннее. На ум приходит, что Арсений очень красивый, даже когда чёлка висит мокрыми патлами, а по щеке скатывается дождевая вода.       — Спасибо, Шаст, — выдыхает он, откинувшись на спинку сидения. — Дождь этот так не вовремя.       — Сказал бы сразу, не пришлось бы на остановке мокнуть, — ворчит Шастун и ещё добавляет печку.       — Вдруг у тебя дела какие-то, а я буду напрягать. Брось, вообще не то, в чём нужно упрекать.       — А вот если бы всё-таки спросил, узнал бы, что дел у меня никаких, и я спокойно отвезу тебя домой в тепле и сухости. Мог бы своей девушке позвонить, чтобы она тебя забрала, раз у неё машина.       — У меня нет девушки.       — А. Парень?..       — И его тоже нет, Шастун. А тачка ещё месяц будет в сервисе — какие-то детали ждут. Но я на автобусе привык уже гонять. Сразу каким-то студенчеством, что ли, веет.       — Ага, и ангиной.       — Дождь идёт первый день, — прищуривает глаза Попов. — Ещё скажи, что мне надо чай с малиной выпить.       — Да, кстати, выпей. И закинься витамином С. Если нет, можем сейчас в аптеку зарулить.       — Всё, успокаивайся. Давай я лучше тебе в навигатор адрес вобью.       Пока мужчина добавляет свой адрес, Антон практически до минимума убавляет звук аудио-системы. Дождь становится тише, и на горизонте из-за туч виднеются лучи заходящего солнца. Парень чувствует себя максимально комфортно, будто Арсений не первый раз у него в машине. Обычно все как-то суетятся или чувствуют себя не в своей тарелке здесь, а мужчина откидывается на спинку сидения и нечитаемым взглядом провожает проезжающие мимо авто. Отчего-то это кажется уютным.       — Как думаешь, — подаёт голос Попов, — что Лазарев имел в виду, когда говорил, что любовь и такая бывает, когда мы про «В самое сердце» говорили?       — Мне кажется, — подумав, отвечает парень, — он о том, что любовь больно делает.       — Тогда почему в клипе ему девушка лицо разбивает?       — Может, метафора?       — Типа, что в любви слова ранят ещё больнее, чем кулаки? Уже абьюз какой-то получается.       — Люди по-разному любят, — тише добавляет Антон.       — А мне всё-таки кажется, что песня о том, что происходит, когда любовь проходит. Любил — и нет ничего. Сгорело, исчезло, прошло. Бывает же так?       — Наверное, Арс.       — А ты?..       — Если ты про отношения, то это точно не мой конёк. Как-то всегда не получается.       — Не так и не с теми? — У Арсения в синих глазах море печали. Парень в ответ кивает и отворачивается.       У подъезда Попова практически нет свободного места, чтобы припарковаться. Шастун едва втискивается между «Смартом» и чьей-то новой «Ауди». В плеере включается «Маме» Павла Воли, и мужчина усмехается.       — Я, кстати, твои эфиры по утрам слушал, — делится Арсений, глядя куда-то в приборную панель. — Ты эту песню часто ставил.       — Хотел начинать день с чего-то хорошего? — Улыбается Антон, смущаясь тому, что приходится с кем-то обсуждать свои эфиры.       — Нет, просто твой противный голос лучше криков петухов будит.       — Ну так поорал бы, чтобы заглушить мой противный голос!       — Вот это я понимаю коннект! Прям как Шеминов завещал! — Мужчина смеётся, и парень подхватывает, ловит взглядом каждую морщинку у глаз Попова. Красиво. — Спасибо, что подвёз, Антон. До понедельника?       — Увидимся, Арс.

***

      «Два парня на А про отношения. Антон Шастун и Арсений Попов в нашем новом подкасте»       — Всем привет, кто нас слышит! А кто не слышит, пусть вам передадут наши приветы! У нас сегодня в гостях обворожительная, невероятная и неподражаемая Екатерина Варнава!       — Да что ж ты творишь, прекрати! А какая я ещё? Всем добрый вечер, друзья!       — Кать, мы очень рады, что так к нам пришла.

***

      — Так, Антон, всё, я не буду на тебя смотреть. Ты слишком сексуально выглядишь, правда! Зря я это, наверное, сейчас Арсений обидится…       — Ладно, Кать…       — Не переживай. Арсений и так знает, что он здесь самый красивый — у него монополия.       — А, я поняла, тебе есть кому делать комплименты.

***

      — ...но ведь не в сексе на одну ночь дело! Ой, а Шастун у нас покраснел. Это же все увидят, да?!       — Он просто таких слов ещё не знает, Кать.       — Арсений, проведи с ним ликбез!

***

      — Я каждое утро заходила на кухню и мысленно прощалась с ним. Я его очень люблю до сих пор, но это другая любовь — мы как брат и сестра.       — Тяжело было прекращать отношения, когда все ждали вашей свадьбы?       — Знаешь, нет. Тяжелее было бы, если бы мы продолжали друг друга обманывать.

***

      Антон ловит Арсения практически у выхода с территории бизнес-центра. Опускает окно и практически кричит, чтобы мужчина точно услышал.       — А подождать меня так трудно было?       — Господи, Шастун, зачем пугаешь? — Попов снимает наушники и во все глаза смотрит на парня.       — Я же говорил сегодня, что могу тебя подвезти!       — Я тебя ждал в холле и не дождался.       — Не пизди, не было там тебя.       — Ну какой тебе резон таскаться в другой район Москвы, чтобы отвезти меня? — Сдаётся мужчина, вздыхая.       — Если я сказал, что могу тебя подвезти, то я могу тебя подвезти, — Шастун хмурится и открывает дверь. — Садись уже, а то колени по самую жопу в штаняках этих отморозишь!       Арсений закатывает глаза, но забирается в машину. Уже привычно пристёгивается и откидывается на спинку сидения, не отрывая взгляда от лица Антона.       — Доволен?       — Более чем.       Они замолкают, пока минуют несколько пробок по соседним улицам. За всю прошедшую неделю парень несколько раз порывался заехать к Попову якобы случайно, чтобы спросить про самочувствие или обсудить комментарии, которые люди оставляли под их подкастом с Лазаревым. Но его останавливало то, что он не знал даже примерное время, когда мужчина бывал дома. С понедельника Шеминова попросил Арсения натаскать какого-то новенького диджея, а Шастун продолжал тусоваться с редакторами, выходя разве что покурить или выпить кофе с Макаром. Где-то в среду он из потока мыслей вытащил одну самую яркую, блестящую почти и отдающую горечью — он по мужчине соскучился. Привык, что они целыми днями вдвоём зависают на втором этаже и перешучиваются на только им двоим понятные темы.       Скучал.       А сейчас Попов сидит на расстоянии меньшем, чем вытянутая рука. Отстукивает пальцами по голой коленке ритм «Копов» Грибов и качает головой. У Антона руки жжёт, как прикоснуться хочется.       — Меня как-то слова Варнавы из колеи выбили, — морщится Арсений, нарушая тишину. — Которые про то, что она каждое утро со своим парнем мысленно прощалась. Прям в башке застряли.       — Мне тоже от них как-то не по себе, — кивает парень. — Какие-то они…       — Отчаянные. От них прям отчаянием пахнет. Страшно.       — Чем страшно?       — Ну представь, вы с человеком хуеву тучу времени вместе, и ты в какой-то момент понимаешь, что отныне пусто. Ничего в душе, в сердце, в голове. Вы просто настолько стали родными, что стали друг другу никем. И ты уже прощаешься с человеком в мыслях, но не можешь сказать это вслух, потому что вдруг он любит как раньше.       — У меня есть близкая подруга, и она прям вот такая, как ты описал — из отчаяния вся. Пыталась отношениями заткнуть дыру, которую ей буквально выедал годами один уебок. Уж лучше бы они поговорили, чем он продолжал дома обнимать её, а в гостишках трахать баб.       — Боже… Это ужасно. Мне очень жаль, что твоя подруга это пережила. В голове не укладывается, когда человек готов на всё ради удовлетворения собственных желаний, но забивает хуй на тех, кто его любит. Как она сейчас?       — Уже лучше. — Лицо Антона смягчается, он улыбается уголками губ. — Встречается с парнем, говорит, что он будто со страниц сказки сошёл. Может быть, получится что.       — Главное, чтобы она к тому переболела, — добавляет Попов. — Иначе не получится. Я бы так не смог.       — Отпустить или попробовать вновь?       — Искать замену в других. Так только больнее…       — Арс…       — Что-то мы загнались в какую-то чернуху. Может, по кофе? Ехать домой не так пусто будет!

***

      «Два парня на А про отношения. Антон Шастун и Арсений Попов в нашем новом подкасте»       — Добрых пятничных вечеров всей необъятной! У нас с Антоном Шастуном в гостях человек, не нуждающийся в представлении, — Егор Крид!       — Друзья, всем привет! Я, признаюсь честно, впервые на подобного рода программах.       — Не переживай, Егор, мы с Арсом на опыте — всё пройдёт пушечно!

***

      — Я по своей, наверное, дурости практически всех своих девушек знакомил с родителями. Вот ты, например, Арсений, сколько девушек знакомил с родными?       — Знаешь, Егор, мне сложно познакомить своих партнёров с родителями — до Омска телеграммы долго идут.

***

      — Почти все твои песни про любовь. У тебя у самого какие отношения к этому чувству?       — Не знаю, честно… Можно подумаю? Наверное, я в неё верю, хоть и разочаровался. Мне грех жаловаться, на самом деле, когда рядом есть лучший пример любви — мои родители. С детства наблюдал за ними и хотел так же.       — Думаешь, людей вместе удерживает любовь?       — Без неё нет никакого смысла.

***

      — Егор, вот ты позиционируешь себя рэпером и при этом выпускаешь прямо-таки слезливые девчачьи песни про любовь.       — У вас тут Антон тоже выглядит как рэпер — и цепь есть, и очки, и причёска на стиле.       — А че, я могу зачитать…       — Нет, Шаст, рэпер — горе в семье. Запомни, пожалуйста.

***

      Арсений ждёт Антона у его машины и улыбается во всё лицо, когда парень выходит из помещения, доставая сигарету. Шастун смотрит на него немного удивлённо и убирает сигарету обратно — потом покурит.       — Я решил, что ты вновь взъешься на меня, если я не подожду тебя, — сообщает мужчина, отпивая кофе из стаканчика, взятого из офиса.       — Правильно решил, — усмехается парень и снимает блокировку машины.       — Ты же не покурил.       — Потом. Садись уже.       Попов самостоятельно включает музыку, сразу убавив звук на минимум. Ставит кофе в подставку и закидывает куртку на заднее сидение. В каждом наблюдаемом жесте Антон видит для себя уже привычное поведение мужчины — за первые несколько секунд нахождения в машине он обустраивает вокруг себя всё так, чтобы ему было комфортно. Когда парень выезжает на дорогу, мужчина уже спокойно попивает кофе и параллельно шарится в телефоне. Шастун думает, что привык. Думает, что когда Арсению починят машину, он будет скучать по их поездкам после эфиров. Да и подкаст уже стал большой частью жизни — в директ пишут люди со словами благодарности, неизменно добавляют что-то про «пойманные инсайты», каждое утро начинается с прочтения комментариев в ютубе, где смотрящие хвалят как раскрываются гости и отмечают химию между «парнями на А». Самые забавные или странные комментарии он скринит и пачками скидывает в чат Попову, где они смеются с них. Шеминов тоже кидает скриншоты этих комментариев, но только не ради смеха, а чтобы предостеречь — держите дистанцию и контроль, чтобы не было большого внимания к их персонам и чтобы не получить пиздюлей от начальства или кого-то ещё.       За эти дни, анализируя своё общение с Арсеним и комментарии, Антон понял, что мужчина ему симпатичен. Во всех смыслах: и как человек, и как мужчина. Его к нему тянуло, и парень ничего с этим не мог поделать. Да и не хотел.       — Ну как тебе Крид? — Попов откладывает телефон и складывает руки в замок.       — Такой же, как и в своём творчестве или инстаграме — видно, что ещё будто в детстве застрял, но жутко хочет быть взрослым и мудрым, — подумав, отвечает парень.       — А мне очень откликнулась его мысль, что без любви нет никакого смысла.       — Ой, будто только любовь людей вместе держит. Не смеши, Арс.       — Разве может быть что-то сильнее неё?       — Привязанность, привычка, — жмёт плечами Шастун, мельком глянув на хмурящегося мужчину. — Они ведь сильнее любви и остаются после неё. Любви вообще нет, как мне кажется, люди просто испытывают симпатию или какую-то похожую поеботу, а потом всё становится привычкой — вот они уже живут вместе, женятся, кошку покупают, ребёнка рожают. И разбегаться уже смысла нет, потому что проблематично, впадлу, да и хуевым человеком стать в чьих-то глазах не хочется. Вот так и получается.       — А я верю в любовь. Мне кажется, она существует, просто не все могут её приручить. Вот у тебя есть примеры любви рядом?       — Ну да, среди друзей есть.       — А у меня не было никогда. Наверное, поэтому женился в двадцать как идиот. — Горький смешок заставляет скривить губы.       — Ты женат?       — Был. Мы развелись через семь лет брака. Я понял, что не любил её, как она заслуживала. Да и вообще никогда не любил. Видишь, мы не остались вместе, как в твоей теории. Меня с ней ничего не связывало и не связывает.       — И ты до сих пор веришь?..       — Конечно, а как иначе?! — Парень фыркает. — Подожди… Тебя что, ни разу не любили по-настоящему?       — Арс, я…       — Расскажи. Только подожди, заедем в магазин, у меня дома спиртного нет, а оно нам, думаю, понадобится.       — Нам?       — Пришло время пригласить тебя в мою, как ты теперь знаешь, холостяцкую квартиру.       — Хочу тебя поцеловать. — Слова неожиданные, будто даже не своевременные, но парню плевать. Он хочет — и точка.       — Ну это уж точно не в тачке. И не смотри на меня так, Шастун!

***

      «Два парня на А про отношения. Антон Шастун и Арсений Попов в нашем новом подкасте»       — Всем привет! Меня зовут Антон Шастун, рядом со мной в студии Арсений Попов и легендарный Павел Воля!       — Здравствуйте, друзья! Антон, я тебя умоляю, какой я легендарный?       — Паш, он все твои песни наизусть знает.       — А, понятно, это была отсылка к возрасту. Ладно, так и быть, буду среди вас легендарным!

***

      — Как относишься к бесконечным шуткам о том, что ты везде признаёшься Ляйсан в любви?       — Точно, чуть не забыл! Лясь, если ты слушаешь эфир, я тебя люблю.       — Только Паша мог вместо ответа на вопрос про признания Ляйсан признаться ей в любви! Какой это раз, тысячный?       — Если сегодня, то пятый. А ты не завидуй, Антошка.

***

      — Раз у нас почти весь разговор так или иначе касается Ляйсан, расскажи, какая у тебя была первая мысль, после которой ты понял, что всё, влюбился окончательно?       — Когда понял, что не хочу её отпускать.

***

      — Какой бы ты дал себе совет несколько лет назад?       — Не бояться. Это если общий и с точкой в конце, а если поставить двоеточие, то перечислил бы не бояться подпускать людей ближе, не бояться любить и быть любимым, не бояться говорить о своих чувствах открыто человеку. Надеюсь, вы, пацаны, такими же советами пользуетесь?       — Теперь будем, Паш.       — А я прослежу.

***

      На кухне у Арсения горит свет, и он раскладывает по тарелкам ужин из доставки, которую только что принёс курьер. Разливает немного виски, оставшегося с прошлой недели, по бокалам и несёт в гостиную.       — Ты че в темноте? — Он щёлкает по выключателю. — Я чуть не наебнулся с тарелкой.       — Прости, я на выборе кино застрял, — виновато улыбается Антон, отвлекаясь от экрана. — Помочь?       — Включи уже что-нибудь, чтобы поесть и не отвлекаться.       — Не бухти, сейчас включу.       Попов приносит свою порцию и, поджав под себя ноги, садится на диван, принимаясь за ужин. Шастун хихикает себе под нос от происходящего на экране, пока мужчина исподтишка за ним наблюдает. С их первой встречи парень изменился — в нём будто появился свет, который до этого был запрятан под слоями растворимого 3-в-1 по утрам, ночных переписок с Ирой с привкусом горечи на губах, отрицания существования чувств и долгих вечеров в темноте перед телевизоров в съёмной однушке. И если бы Арсений сейчас подводил итоги года, это изменение в пацане он бы назвал главным своим достижением — что он может за этим наблюдать буквально с первого ряда.       — У меня на лице уже две дыры, — комментирует Шастун, не поворачиваясь.       — Правильно, — кивает мужчина, — это называется нос. Через него обычно дышат.       — Ну ты дурачина.       — Вот ты бы какую кличку дал собаке?       — Это ты к чему интересуешься?       — Смотрел тут недавно…       — Зачем?       — Ты же как-то говорил, что собаку хочешь.       — И ты купишь мне собаку? — В голосе парня недоверие пополам с детским восторгом. Глаза светятся не от бликов телевизора.       — Если мы съедемся, то я куплю собаку нам. — У Попова лицо сияет. Антон ему вторит.       — Я, кажется, понял, о чём сегодня Паша говорил. — Шёпотом, как самый большой секрет.       — Про что именно?       — Когда больше отпускать не хочешь.