Ну что ж ты, Локи, сдал назад?

Глава 7

      Попав обратно в дом, я выдернула свою руку из ладони Локи и ушла в мамину комнату, хлопнув дверью. Щеки и уши у меня горели, и мне не хотелось, чтобы Локи видел мое смущение. Вот подкинула Катя подлянку, не ожидала от неё.       Минут через пятнадцать Локи открыл дверь в комнату и спросил:       — Я могу войти? Или оставить тебя одну ещё на какое-то время?       Я раздражённо оторвалась от маминого секретера, из ящиков которого вытаскивала всё, что там лежало.       — Ты что, решил, что я ушла поплакать? — резко спросила я. — Я ищу письма, если они есть, то лежат тут. Потому что это единственное место в квартире, которое я не разбирала после… — я не стала продолжать, оставив фразу висеть в воздухе.       Локи тут же стал серьезным.       — Прости, — тихо сказал он.       — Да ладно, — махнула я рукой, — подключайся, тут очень много бумаг.       Несколько часов мы работали слаженно и в полном молчании. Все бумаги сразу рассортировывали по стопкам — счета, заметки, корреспонденция, деловые бумаги. Каждую бумажку приходилось просматривать, ненужный мусор типа рекламных проспектов я выбрасывала в корзину.       Помимо бумаг в секретере было ещё много всякого. Несколько маленьких фигурок из дутого стекла, засушенная морская звезда, пустой флакончик из-под любимых маминых духов — он до сих пор пах сиренью, я в детстве обожала эти духи. Чем больше я разбирала мамины вещи, тем тяжелее становилось у меня на душе.       Я вытащила мамину шкатулку для украшений, села с ней в кресло и начала по одному вытаскивать хранившиеся там сокровища.       Маленькая серебряная брошка в виде муравья с янтарем. Нитка черного жемчуга. Кулон с эмалью синего цвета в виде четырехлистника. Пестрые бусы из нескольких нитей с ракушками, бирюзой и стеклянными бусинами, и такой же браслет к ним. Мамины любимые серьги с зелёными прозрачными камнями.       Я замерла, держа эти серьги в руках. После того, как я осталась одна, я никак не могла заставить себя разобрать мамины вещи. И сейчас, когда мне пришлось это сделать, на меня опять навалилась тоска. Я сидела, сжав в руках любимые мамины серьги, и пыталась не расплакаться. С большим трудом, но мне это удалось. Я шумно вздохнула, вытащила из ушей свои простые гвоздики в виде звёздочек и надела серьги с зелёным камнем. Стало полегче.       Локи поглядывал на меня краем глаза, но ничего не говорил, и, на удивление, никак не тревожил своим присутствием. Я не чувствовала неловкости сейчас рядом с ним.       Вздохнув ещё раз, я продолжила разбирать шкатулку. Серебряный браслет со сломанной застёжкой, изящные женские наручные часики, ещё несколько пар серёжек, кольцо с кораллом, ключ на цепочке, вышитая брошка-бабочка…       Стоп! Ключ?       Я выдернула из шкатулки цепочку с ключом и, не веря своим глазам, уставилась на него.       — Локи, — позвала я, — ты это видишь?       Локи обернулся и издал удивленный возглас. Внешне ключ был очень похож на мой, я вытащила его из-за пазухи и приложила к найденному ключу для сравнения. Одинаковые размеры и металл, однако они всё-таки отличались формой бороздок, как будто были для разных замков.       — Ты что-нибудь понимаешь? — спросила я.       Локи взял из моих рук второй ключ и покачал головой.       Я растерянно сказала:       — Мне и его придется носить на шее? Если так пойдет дальше, я буду звенеть при ходьбе.       Локи рассмеялся и надел ключ себе на шею.       — Так мы будем знать, какой ключ где, — сказал он.       — Тебе не попались ещё письма? — спросила я.       — Нет, я перебрал почти все бумаги, ничего похожего, — ответил он.       Мы быстро просмотрели последнюю стопку бумаг, но писем в ней не было. Я по новой открыла все дверцы, проверяя, не осталось ли чего. Потом выдвинула один за другим ящики. Пусто.       Неужели мама избавилась от них? Я в это не верила, не хотела верить. Избавилась бы я от писем любимого человека? Вряд ли. Но если бы у меня был ребенок, от которого эти письма надо было…       Спрятать!       Я по новой начала обшаривать секретер, теперь уже заглядывая во все углы, пальцами прощупывая выпуклые детали отделки, нажимая на стенки. Локи понял, чем я занята, и начал просматривать выдвижные ящики. На третьем ящике он громко хмыкнул и вытащив его полностью, перевернул вверх дном. Мы увидели, что снизу дно чуть отходит в сторону. Я подцепила щель ногтем и попыталась раскачать его. Что-то щёлкнуло, и дно открылось, как шкатулка. Внутри потайного отделения лежала стопка писем в знакомых коричневатых конвертах.       Я вытащила их и положила на стол. Писем было штук двадцать. Я посмотрела на Локи и спросила:       — Ты же не против, чтобы сначала их прочитала я?       Локи неопределенно пожал плечами:       — Нет, конечно. Только их тут довольно много, а читать ты, наверное, будешь небыстро. Скоро вечер.       Я внимательно посмотрела на него.       — Слушай, — осенило меня, — а сколько ты уже не спишь? Это же только я ложусь спать, а ты прыгаешь за мной туда-сюда.       Локи скорчил гримасу и ничего не ответил.       — Так, — сказала я решительно, — сегодня мы остаёмся здесь, тем более что тут есть чем заняться. Сейчас поедим, и я сяду за письма. А ты ляжешь спать.       — И как это ты планируешь остаться здесь? — спросил он ехидно. — Будешь бороться со сном? Пить кофе литрами?       — Нет, — спокойно ответила я, — просто выпью мамино зелье. У меня ещё осталось.