Convince Me That Everything Will Be Alright

— Добрый день, госпожа Камисато! Вызывали? Подавляющему большинству жителей Инадзумы было известно: Ёимия Наганохара никогда не заявлялась в гости с заурядным приветствием. — «Приглашала», Наганохара. Проходи, пожалуйста, и, прошу тебя — не так официально. Мы уже давно знакомы. Зачастую Аяка Камисато общалась с посетителями имения своей семьи из-за непрозрачной ширмы. Причиной являлся её статус — по крайней мере, так говорили солдаты комиссии Ясиро и она сама. Что, однако, не мешало ей появляться перед более близкими — в плане отношений — людьми непосредственно. Но сегодня, видимо, был не тот случай. Хм, «давно знакомы», значит? Как-то не заметно. Пребывая в недолгом ожидании, Ёимия поняла, что удостаивать её своим появлением Сирасаги Химэгими не собиралась. — В таком случае, почему ты до сих пор не вышла ко мне? Ответ Камисато последовал не сразу — спустя несколько секунд тишины в пределах резиденции. — Это... немного личное. И сложное, — пояснила она без конкретных объяснений и с признаками чувства подавленности в голосе. — Я не возражаю, если ты зайдёшь за ширму, но, думаю, рядовой вопрос о закупке фейерверков мы могли бы обсудить и без обмена взглядами. Наганохара сомнительно нахмурила брови. И это говорит та, что лично встречала меня перед нашей первой сделкой? Кажется, здесь намечается серьёзное детективное расследование. Превращать любую потенциальную проблему перед ней в испытание для самой себя — очередное известное многим в Инадзуме качество «девушки-фейерверка». — Бизнес требует непосредственного общения с клиентами! — заходя за ширму, с восклицанием заявила она. — Иначе рискуешь столкнуться с их недобросовестностью! Сидя в медитативной позе, Аяка не спешила, как того хотела Ёимия, устанавливать зрительный контакт. — Слушай, ты сегодня какая-то странная, — прямо озвучила свои подозрения девушка. — Встречать знакомую не выходишь, взглядом её не удостаиваешь — первый раз замечаю за тобой такое поведение. Инеевая Цапля ожидала подобный комментарий в свою сторону, потому — парировала его без промедлений. — Людям свойственно менять свой настрой, Наганохара. Если один и тот же пребывает с ними на протяжении долгого времени, они лгут о своём истинном окружающим и, возможно, самим себе. Не до конца понимая суть высказываний в целом, Ёимия вполне серьёзно восприняла часть из них в свой адрес. — Эта ледяная «птичка-претензия» сейчас в мою сторону полетела? Увидеть Наганохару в плохом расположении духа на людях — проще было дождаться открытия водных границ в Инадзуме. — Н-ни в коем случае, — только сейчас приняв во внимание наличие нелестных слов в адрес знакомой, поправилась Аяка. — Ты не прячешь свои эмоции за широкой улыбкой: я не единожды замечала за тобой грусть и усталость по вечерам после работы. О-о, а вот это уже интересно... Со вспышкой во взгляде Ёимия игриво улыбнулась. — Ой, Камисато, неужели ты скрытно наблюдаешь за мной? — с лукавством поинтересовалась она, наклоняясь к Сирасаги Химэгими, до сих пор устремлявшей взгляд в точку перед собой. — Впредь буду чаще осматриваться из окон дома на предмет девушек с голубыми волосами у городской лестницы. Камисато, как бы ей ни хотелось сохранять серьёзность, невольно улыбнулась дразнящим словам Наганохары. — Будь осторожна, не привлеки нездоровое внимание моих солдат, что прячутся в тени. — Аяка наконец подняла глаза на свою гостью. На губах держалась слабая улыбка. — Они не привыкли разделять внимание к моей персоне на желательное и нет. Так, хорошо, идём в правильном направлении, — мысленно кивнув, обозначила свой прогресс Ёимия. — Думаю, они прекрасно понимают, почему многие жители Инадзумы задерживают на тебе свои взгляды. — Обойдя, Ёимия опустилась перед Аякой и положила руки ей на плечи. — Одна твоя красота стоит того, чтобы добраться через свирепые морские шторма до Инадзумы и узреть её воочию. Из-за казалось бы дежурного — вполне свойственного даже её солдатам — комплимента на бледных щеках Камисато появился румянец. — Н-Наганохара, не... не стоит разбрасываться такими словами. — Её голос подрагивал, но теперь — от смущения, нежели от спрятанных переживаний. — Люди могут неправильно тебя понять. — А тебя беспокоило бы, пойми они меня неправильно? — решила вогнать в ещё большую краску подругу Ёимия. Та же довольно быстро ретировалась. — С-слушай, давай вернёмся к основной теме нашей встречи. Наганохара прекрасно понимала: Аяка имела в виду вопрос приобретения у неё фейерверков к культурному мероприятию. Тем не менее, она вернулась к своей основной теме. — Я не против. Так что же тебя беспокоит? Сирасаги Химэгими поспешила возразить. — Нет, я имела в виду... Но упорство девушки не поддавалось воздействию. — Что. Тебя. Беспокоит. Камисато. Тепло её ладоней через кимоно было слишком осязаемым, взгляд — исключительно решительным. Психологический щит Аяки таял, будто под прямыми лучами палящего солнца. — Какая же ты допытливая, Наганохара, — фыркнула она. — Извините, госпожа Сирасаги Химэгими, такой уж выросла, — наигранно пожала плечами Ёимия. — Мир не всегда легко поддаётся изучению, иногда в познании его требуется упорство. Давай, говори как есть. Помедлив для подбора слов к волновавшим мыслям, Камисато выдохнула и начала: — Будущее нашей страны и её жителей, Наганохара — каким ты его видишь? При безграничной власти в руках одного человека, продвигающего изоляционизм и мнимую стабильность, что он зовёт «вечностью»? Не согласные с его внутренней политикой преследуются, осуждаются без шанса на оправдательный приговор, запираются в тюремных камерах, подвергаются пыткам и смертным казням. Сопротивление дезорганизовано: его лидеры — либо за решёткой, либо за морем, его заметных участников берут под арест в собственных домах, высказывание их лозунгов публично и даже в личных письмах объявлено вне закона. И всё это — при солидарном бездействии одних глав государств Тейвата и экономической поддержке со стороны других. Каковы шансы... что мы увидим конец этой деспотии? Рассчитать подобную вероятность в процентном соотношении Ёимия была не в силах. С другой стороны, мысли Наганохара в той же числовой плоскости, что и Аяка, она бы, как и Сирасаги Химэгими, зациклилась на расчётах и прогнозах, исходя из сил армий сёгуната и Сопротивления, вместо того, чтобы держать в уме простые человеческие истины. — Ничто не вечно, Камисато, — озвучила она одну из них. — Даже Архонтам неподвластно сохранять статус кво до скончания веков. Инеевая Цапля же не особо видела в них возможность применения на практике. — Но ведь они бессмертны и сильны — что им может помешать править всегда? Неужели ты веришь, что когда-нибудь им можно будет дать бой? Точка зрения Ёимии оставалась непоколебимой... — Я не верю — я знаю. ... и поддаваться пониманию Аякой не хотела. — Но как? — Инеевая Цапля пребывала в искреннем замешательстве. — Как ты можешь оставаться такой оптимисткой, пропуская через себя всё, что происходит вокруг? Давать заурядный словесный ответ Наганохара не хотела. Да и не могла, так как не являлась мастером разъяснений собственных чувств и точек зрения. Поэтому — просто наклонилась к Сирасаги Химэгими и, соприкоснувшись с ней лбами, задала вопрос: — Взгляни в мои глаза, Камисато. Что ты в них видишь? Аяка медлила: не то из-за сомнений в правильном варианте на основе собственной эмпатии, не то из-за эмоционального паралича ввиду теперешнего отсутствия расстояния между ней и Ёимией. — Надежду, — наконец произнесла она на выдохе. — Бенгальские огни надежды. Наганохара некоторое время молчала. Потом — отпрянула от розовощёкой Инеевой Цапли и встала в полный рост. — Вечно я у тебя с пиротехникой ассоциируюсь, — недовольно сжав губы, буркнула она. Камисато поспешила объясниться. — И-извини, я не специально. Это была просто первая пришедшая мне в голову метафора и... — Да шучу я! — Ёимия звонко рассмеялась, после — вернувшись к ответу на свой вопрос. — Ты почти угадала: в моём сердце теплится надежда. Но не огни, а одно большое обжигающее пламя. И когда наша деспот во власти оступится хотя бы один раз — я дам ему волю. На пару с твоим ледяным вихрем. Камисато отреагировала на бойкость подруги со скепсисом. — Но ведь огненный и ледяной Глаза Бога несочитаемы. — Кто тебе такое сказал? — Ёимия несогласно скрестила руки у груди. — По-моему, они просто созданы друг для друга: в нужные моменты один может охладить пыл другого, в то время как второй поддаст жару первому, когда тому не хватит решимости. Ход мыслей знакомой в этот раз Сирасаги Химэгими уловила. Оттого и улыбнулась вновь. — Как ты мне сейчас? О, подхватила наконец мою волну, Камисато? — Именно, — утвердительно кивнула Ёимия. — Как я тебе сейчас. Аяка иронично хмыкнула, отведя взгляд. На глазах невольно выступила влага. — Спасибо тебе, Наганохара, — почти шёпотом, чтобы не пустить слезу от накатившего ощущения счастья, поблагодарила подругу она. — Огромное спасибо. Тебе спасибо, Камисато. Просто за то, что ты есть в моей жизни. Озвучить подобные мысли, даже со своей решимостью, Наганохара пока не решалась, ограничившись следующей просьбой: — Всегда пожалуйста, но... давай впредь называть друг друга по имени. Хорошо... Аяка? Теперь и температура её лица несколько превысила норму. — Х-хорошо... Ёимия. — Сдавшись, Камисато пропустила по щекам пару слезинок. — Может, всё-таки вернёмся к нашему деловому вопросу? Ну что ж, теперь — не возражаю. — Слово клиента — закон!