Лисий след

"Каждые сто лет у лисы отрастает новый хвост. Ее силы растут с ними, а с годами приходит мудрость. Прожив тысячу лет лиса становится бессмертной, возносится и практически уподобляется богам. Но до этого ей надо пройти через многие испытания. В том числе и чувства..."

      Под покровом ночи средь домов пробирались две девушки. Все уже переулок, темнее и безлюднее. Но скрыться от преследования едва ли удалось. Сзади прокричала женщина:       — Они здесь! Сюда побежали!       И снова приходится ускоряться. В домах по одному зажигался свет, выглядывали на шум сонные люди, едва что-то осознавая, видя беглецов. Но вскоре, казалось, весь город поднялся на шум. Все знали – ёкаи' в городе!       — Быстрее беги вперед! — Кумико подтолкнула сестру к ограде. Вдалеке внезапно послышался лай.       — Они спустили собак! Как мы теперь убежим? — в ужасе спросила Мизуки, кое-как перебираясь по ту сторону ограды. И вот, они обе уже за пределами города.       — Нам нужно к реке! По пути обернемся и скроемся в лесу, — ответила ее сестра, взглянув на ночное небо, что медленно затягивалось тучами — Главное добежать… Но, надеюсь, дождь начнется быстрее.       Мизуки из-за бега совсем не чувствовала ног. Сердце в груди норовило выпрыгнуть, а в горле все больше и больше схватывало от сухости и нехватки воздуха. Бежать так быстро и так долго было невыносимо, но она уже не могла остановиться сама – только упасть. Только упасть и умереть от клыков собак, от копий стражи, от ног обычных людей…       Как ужасно глупо получилось. Не стоило им верить хозяину рёкана'. Он пообещал, что не расскажет никому о том, что видел, но, конечно же, солгал. Уже к ночи хозяин привел стражу, и девушкам пришлось выбираться через окно, чтобы спастись. Они даже не смогли забрать свои вещи, бежали босиком и в одних дзюбанах'. Хотя вещи были бы лишними в побеге, даже сейчас девушкам приходилось на ходу избавляться от последней одежды.       Собачий лай становился громче, на склоне холма поджарые псы чуть ли не летели, злобно глядя на девушек. Они видели в них не людей, а самых настоящих лис. И в глазах их было только одно – уничтожить, убить, загрызть. Было ясно, что если что-то не предпринять – они вот-вот догонят! Решить пришлось быстро и, рискуя временем и своим положением, Кумико остановилась, едва не потеряв равновесие, и взмахнула руками. Трава вспыхнула высоким пламенем, растянувшимся длинной преградой между кицунэ и псами. Они с визгом попятились, спасаясь от огня. И это, казалось, могло бы быть решением для спасения. Но только от собак… Вдалеке, выше по холму, один из стражников наставил арбалет на замершую цель. Мизуки лишь на секунду обернулась, как тут же споткнулась и покатилась по склону. И тут же за ней кувырком последовало пронзенное снарядом арбалета тело. Магия исчезла, но огонь все равно полыхал, потихоньку растягиваясь в разные стороны.       — Сестра!       Мизуки с трудом поднялась и подбежала к Кумико. Белая ткань ее халата была теперь пропитана кровью и землей. Волосы растрепались: в них тоже застряли кусочки земли и веточки. Но девушка все еще дышала. Точнее, рывками пыталась хватать воздух.       — Мизуки… Беги… Не останавливайся! — просипела Кумико.       — А ты? Пожалуйста, не надо, — взвыла младшая сестра, хватаясь за холодеющие руки старшей. В груди ее резко похолодело несравнимо с руками ее сестры. Она словно понимала исход этой ночи. Кумико уже умирала.       — Мизуки, — мягкая окровавленная рука легла на щеку Мизуки, заставляя ее сердце разрываться еще больше, заставляя слезы непрестанно течь, — Беги, прошу. Ты справишься… Главное, до реки! — голос Кумико все чаще и чаще срывался, сипел, болт от арбалета пробил ее легкое, мешая дышать, — Не верь людям…       Голос людей стал ближе. Солдаты ругались на псов, подгоняя их ближе к мелкому огню, снова заносили арбалеты, уже целясь в Мизуки. Прогремел гром. И этот гром словно ознаменовал смерть Кумико – она больше не дышала. Мизуки встряхнула ее плечи, но реакции не было…       Девушка застыла, пустыми глазами глядя на труп сестры. В себя ее привел арбалетный снаряд, пролетевший рядом. В животе Мизуки резко похолодело, она вскочила, на ходу скидывая дзюбан, и побежала. Побежала прочь, спасаясь от своей смерти. Страх, горе, пустота… Словно волны океана чувств окутали ее, заполнили соленой водой легкие и глаза, не давая даже понять, что произошло перед утоплением. И вот, она уже бежит на четырех лапах, скользя по лужам, не видя ничего перед собой из-за дождя. Собаки стихли уже давно за ее спиной, пропали фонари. Свалившись в какой-то овраг, она и осталась там. Свернулась калачиком, грязно-рыжим, мокрым, прямо на земле. А дождь все лил и лил, смывая ее следы.