Сон в весеннюю ночь или Исправленному верить

Происшествие в подвале клюевского дома всё же не прошло для Коробейникова бесследно. После своего вызволения из-под обломков кирпичей он и готов был мчаться за Штольманом в погоню, но спустя некоторое время еле доплелся до коляски, хотя Клюев его почти волок на себе. В коляске же привалился к краю да и заснул. Очнулся от того, что тот же Клюев тихонько тряс его за рукав. Вдруг в испуге подхватился, но, увидев знакомое крыльцо больницы, успокоился и полез вон из коляски. Доктор Глебов только покряхтывал, осматривая его да обрабатывая раны. А потом сурово велел лечь в постель и не пытаться даже сбежать, хотя Антон такую мысль лелеял. Мысль сия испарилась, только он добрел, поддерживаемый сестричкой милосердия Лушей, до белоснежной койки и рухнул, как в омут, в сон. Сновидений не было, и он проснулся, словно от обморока очнулся. Потом зажмурился, потом опять приоткрыл глаза: девушка у его постели в белой косынке не исчезла, а, низко склонившись, продолжала сматывать бинты. Татьяна, а это была именно она, почувствовала, что на неё смотрят, вскинула глаза, и в них отразилась такая радость, что Антон смущенно покашлял и пробасил хриплым со сна голосом: - Здравствуйте, Татьяна Сергеевна. А вы здесь какими судьбами? - Я... помогаю здесь, пока... Анна не вернулась, - запнувшись, ответила Таня, и улыбка её потускнела. - Дома совсем невмоготу, вот мне и позволили быть здесь. - Ну, значит, это совсем ненадолго, - с деланной небрежностью отмахнулся он. - Яков Платоныч уже идет по следу, так что не успеете и соскучиться, вернется Анна Викторовна. - Это точно? - с волнением переспросила Таня. - Он уже знает, где Анна? - Конечно! - бодро воскликнул Антон. - Я тоже должен был участвовать в поисках, да вот, - он коснулся забинтованного лба. - Велено было на время отступить в тыл. - Что с вами случилось? Говорят, вы под обвал попали, и якобы там взрыв был. - Да ну что вы! Скажете тоже - взрыв. Просто старая стенка рухнула, а я рядом стоял, малость покарябало и пылью засыпало всего, ничего серьезного. Да можете у Ивана Ивановича спросить! Нынче к вечеру уже выйду отсюда. Руки-ноги целы, так чего валяться? А то все подвиги без меня совершат. - Доктор сказал, вам отлежаться надо. Если что нужно, воды или поесть чего, вы только скажите. Я всё сделаю! - Спасибо вам, Татьяна Сергеевна. Ну, вот чайку бы я выпил. - Я сейчас! Она с готовностью подскочила и выпорхнула за дверь, а у него вдруг горло сжалось от чувства: как давно никто так не смотрел на него, не тревожился, не ухаживал. Ох, и славная девушка, чудная, добрая. Мысли немедленно устремились к другой славной и доброй девушке. Как там Яков Платонович, нашел ли похитителей, догнал ли? Эх, не вовремя он свалился. Коробейников, преисполненный решимости, откинул одеяло и сел, спустив босые ноги на пол. Палата тут же поехала в сторону, и он уцепился за край кровати, пока верчение комнаты не остановилось. Потом попытался подняться. В глазах снова завертелось, и он опустился на постель, бессильно стукнув кулаком по одеялу. Ах, не вовремя, как же всё это не вовремя... *********** - Ну, вот, Анна Викторовна, можете приступать, - Скрябин обвел руками помещение кабинета, куда они, - Иван Евгеньевич, доктор и она, - перешли из столовой. - Что вам еще понадобится? - Мне нужно остаться одной. - Ха-ха, ну нет. Такой роскоши я вам предоставить не могу. Мне нужно слышать, что будет говорить мой прапрадед. Так что простите великодушно, я останусь здесь. Что же касается доктора... Ланге! Ступайте! - Но... - Выйдите, Ланге, не испытывайте моего терпения! Доктор, тут же ретировался, Анна и Скрябин остались вдвоем. - Итак? Анна отвернулась к книжному шкафу, потерла руки и произнесла формулу: - Дух царя Петра Алексеевича Романова, явись мне. Дух царя Петра Алексеевича Романова явись мне. Она еще несколько раз повторила свой призыв, потом замерла, вытянувшись, а после резко обернулась к Скрябину, глядя на того сузившимися потемневшими глазами и... ... подлетев к нему, с размаху врезала великолепным хуком в челюсть с такой невиданной для девушки силой, что Иван Евгеньевич от неожиданности попятился, споткнулся о стоявшее сзади кресло, не удержался на ногах и неловко свалился на пол. - Ах, ты, чёртово семя, - пророкотала Анна чужим низким страшным голосом, - я дурь-то из тебя повыколочу! Ишь удумал, куда замахнулся, дрянной сучёныш, червь, сквернавец! Скрябин, обомлев, смотрел на стоявшую над ним Анну, изрыгавшую такие ругательства, что для барышни было совершенно невозможная вещь. В довершение она, размахнувшись, чувствительно пнула его по ноге, да ещё и плюнула в лицо совершенно по-мужицки. Обернулась, ухватила со стола увесистый канделябр и погналась за Скрябиным, норовя ударить по голове. Он проворно уворачивался, пока Анна вдруг не остановилась, канделябр с грохотом выпал из ослабевших рук, глаза её закатились, она всхлипнула и, обмякнув, опустилась на пол без чувств. …Сознание возвращалось к ней медленно, тело было погружено в оцепенение, как всегда после вторжения духов. До слуха доносился разговор. - …Что за чушь вы говорите! - Висок рассечен до крови – это, по-вашему, чушь? Говорю же, в неё словно дьявол вселился. - Уверены, что она не притворялась и не сама это устроила? - Сама? Слышали бы вы, что она несла! Даже я таких ругательств не знаю! - Значит, у вас ничего не вышло. - Вы, кажется, рады? - Чему же тут радоваться? Тому, что вы оказались в тупике и всё проиграли? - С чего вы взяли, что игра проиграна? Да, с Петром не вышло. Но есть ещё целая компания тех, кто мог что-то знать. Павел... Да тот же Трезини! Надо срочно отправляться в Петербург и… - Нет! - Что? - Я еще не закончила свои дела здесь. - Сожалею. У вас было время. Но вы предпочитали грабить обывателей. А теперь… Собирайтесь! Мы должны ехать немедленно. Штольман идет по следу. - Стойте! Дайте хотя бы день. Один день! - День? Ну отчего же день? Сделаем так. Вы должны будете передать записку Штольману о том, что Анна находится в определенном месте, я после скажу, где. Прикажете принести свою папку в обмен на Анну. Он же душу заложит, чтобы вызволить свою Анну, и непременно явится. Ну, а там в дело вступит ваш головорез… - Нет! - Что? Что я слышу, Нина! Вы что же, любите его? После всех этих лет и испытаний? Невероятно. Мне казалось, что вы любите только себя. Только это всё бесполезно. Он же всё равно не ваш. И никогда не будет вашим. Анна со стоном повернула голову, и рядом с ней прогрохотали шаги: - О, смотрите, кажется, наша барышня приходит в себя! Анна Викторовна! Она попыталась разлепить веки и прижмурилась опять: свет резал глаза, голова кружилась, в висках пульсировала боль. - Вы слышите меня? – с иезуитской заботой спрашивал Скрябин, склонившись к ней. - Д-да, - прошептала Анна, еле шевеля губами. – Нина, воды! – приказал он, и спустя минуту её запекшихся губ коснулась прохлада стакана. Он придержал ей голову,  и она жадно сделала пару глотков, потом опять откинулась на пол, закрыв глаза. - Выйдите, Нина! – бросил Скрябин, потом склонился к ней. - Вы как себя чувствуете? Встать сможете? - Нет, - слабо качнула она головой. Он легко, как пушинку, подхватил её на руки, она слабо затрепыхалась, стараясь вырваться, но он перенес её на диван, и она успокоилась. Скрябин дернул к себе стул и сел рядом. - Анна Викторовна, расскажите, что вы видели. - Ничего. - Но он же приходил! - Он сказал что-то? - А… вы что же, не помните, что вы мне наговорили? - Это.. не я. Я… ничего не помню, когда… они приходят вот так… через меня. - Ах, вот в чем дело, - Иван Евгеньевич задумчиво потер нос. Потом, хлопнув себя по коленям, бодро заявил. – Ничего. В первый раз не вышло. Будем пробовать еще. - Значит, он вам ничего не сказал? - Ну, это как сказать! Наговорил мой прапрадед такого, что даже мне совестно стало. Да ещё и вот, окрестил своего потомка, – рассмеялся Скрябин и потрогал висок, на котором красовался роскошный кровоподтек. – Ну, ничего, - повторил он, - будем продолжать. Контакт есть, значит, рано или поздно найдем того, кто нам всё расскажет. Ну, а вы мне поможете. - Вы не отпустите меня, - с безнадежностью пробормотала Анна. - Отчего же? Отпущу! Я же пообещал. Только теперь, когда я убедился в вашей силе, вам надо постараться, как следует постараться. – Он склонился ниже и заговорщически проговорил. – Теперь в ваших руках ещё и жизнь вашего обожаемого Штольмана. Нежинская со своим подручным, кажется, задумали избавиться от него. Будут пытаться выторговать у него какие-то документы в обмен на вас. - Нет! - начала она и осеклась: не надо показывать, что она слышала их с Ниной разговор. Она отвернулась, по щекам побежали слезы. - Всё в ваших руках, - вкрадчиво продолжал нашептывать Скрябин. – Я смогу вас защитить. А Штольман… Анна резко повернула к нему голову, и он ухмыльнулся: - Не беспокойтесь. В моих силах усмирить эту парочку. Только, - лицо его закаменело, - только сделайте то, что от вас требуется. - Х-хорошо, - прошептала Анна, - я постараюсь… - Уж постарайтесь, голубушка. Она отвернулась и закрыла глаза.