Сон в весеннюю ночь или Исправленному верить

Нина, пригрозив револьвером, приказала Анне оставаться на месте, выскользнула из кареты. В её облике было столько холодной безжалостности, что Анна не стала пытаться сбежать. Снова накатила такая слабость, она едва удерживалась, чтобы не скользнуть щекой на мягкое сиденье и просто закрыть глаза. Вернулась Нина спустя пару минут и махнула, велев следовать за собой. Анна вышла наружу и огляделась: карета стояла во дворе заброшенного приземистого дома в тени раскидистого дерева. Нина подтолкнула её к открытой задней двери, где стоял Лассаль и просто смотрел на них ничего не выражавшим взглядом. Они прошли по темному коридору, тускло освещенному лишь крошечным оконцем у самого потолка, и попали в небольшую мрачную комнату, где из мебели был топчан, кое-как застеленный клетчатым пледом, да грубо сколоченный стол. Рядом стояла пара колченогих табуретов. Окно было забрано решеткой. - Будьте здесь, сейчас вам принесут воду, - буркнула Нина и повернулась к выходу. - Нина Аркадьевна, постойте, - шагнула к ней Анна. - Я вас прошу: отпустите меня и... - Хватит! - резко крикнула Нина, взмахнув револьвером. Помолчала и холодно бросила. - Недолго осталось. Скоро всё закончится. Будьте благоразумны и вы не пострадаете. - А Яков? Вы обещали мне… - Что я вам обещала?! - та вскинула раздраженно брови. - Штольман принесет папку, и больше от него ничего не нужно. Мы уедем тотчас. С этими словами она вышла. В закрывшейся двери лязгнул замок. Анна оглядела комнату. Поднявшись на цыпочки, попыталась рассмотреть, что там снаружи. Но оконце было мало того, что закрыто решеткой, да ещё и грязное и какое-то закопченное даже. Подкатила тошнота, даже щёки свело, а потом снова окутала плечи невероятная слабость, и она замерла, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. ************** На подъезде к дому, где скрывались похитители и наверняка была Анна, заморосил дождь – мелкий, противный, под стать мрачному их настроению. Коляска замерла у перекошенной калитки, Штольман, взяв свой «бульдог» наизготовку, соскочил на землю и негромко скомандовал городовым: - Так, вы и вы: к задней двери в обход. Ульяшин, за мной ко входу. Оружие приготовьте. Ульяшин вынул револьвер из наплечной кобуры. К крыльцу они пробирались пешим ходом, стараясь двигаться как можно тише и зорко глядя, нет ли движения в окнах, но дом выглядел совершенно нежилым. Ульяшин в сомнении покачал головой: не набрехала ли девчонка? Но Штольман кивком указал на многочисленные следы во дворе, хотя и размытые усиливающимся дождем. Трое городовых метнулись по разные стороны от дома, обходя его слева и справа. Штольман и Ульяшин взлетели на крыльцо. И тут дверь распахнулась, на крыльцо выскочил маленький человек в криво сидящем котелке, на ходу напяливая пальто и неловко держа увесистый саквояж. Ульяшин тут же перехватил его и, зажав рот, ладонью в перчатке прижал к стене. Тот только безумно вращал глазами, глядя в испуге и плохо соображая, что произошло: только что бежал, и вдруг – стоп, машина. - Кто таков? – рыкнул на него Ульяшин и убрал руку, зажимавшую ему рот. - Я-я-я…, - залепетал тот. - Я… Ланге. Господа, я ни в чем не виноват. Меня заставили. - А, доктор, - кивнул Штольман. – Где Скрябин? Или как он у вас именуется? Крутин? - Я н-не знаю, ничего не знаю. Я зашел, а он там … в крови весь. Но это не я! Слышите? Это они! Мадам и её подручный! Не я это! - Тихо, - скрипнул зубами Яков Платонович. – Где девушка? - К-какая девушка? Аксютка? Горничная? - Зубы не заговаривайте, а то я вам сейчас их подправлю! Где Анна Миронова, похищенная вашим Крутиным?! - Так они её выкрали и сбежали! Эти двое! Это они, шпионы проклятые! Я ни в чем не виноват! – верещал Ланге, всё норовя бухнуться на колени, но Ульяшин раз за разом вздергивал его на ноги. - Я всё-всё расскажу! Я готов! Только пощадите! У меня семья!! Я не сам. Меня приставили к нему. Я только наблюдал. Он всё сам задумал, заставил меня. Я - человек подневольный, не погубите! - Ульяшин, наручники! Где держали Анну? - Т-там, во втором этаже, дальняя комната. И он… он там, в большой зале. - Самышкин, - скомандовал Штольман показавшемуся из-за угла городовому, - заберите арестованного. А вы, Ульяшин, за мной. Они ринулись в открытые двери и помчались по коридорам, открывая двери. У дальней двери притормозили. Ульяшин сделал знак Штольману, после нажал осторожно ручку, но дверь оказалась заперта. В этот момент грянул выстрел, от дверного полотна отлетела щепа, Ульяшин отшатнулся в сторону, а Штольман рявкнул: - Скрябин! Прекратите стрелять! Выходите, и я сохраню вам жизнь! Ответом стал второй выстрел. Ульяшин выстрелил несколько раз в ответ. - Вам не вырваться отсюда, дом окружен! - продолжал Штольман. - Всё кончено, господин доктор! Или кто вы там на самом деле? Тот, кто был за дверью, не говоря ни слова, продолжал стрелять. Наконец вместо очередного выстрела послышались щелчки: патроны, видимо, кончились, но человек всё продолжал нажимать на курок. - Ну, вот и всё, - пробормотал тихо Штольман, отступил, примерился, намереваясь высадить дверь плечом, но Ульяшин опередил его, сделав знак, с размаху ахнулся в дверь, она отлетела, с треском выворачивая петли. Они вместе ввалились в проем и замерли. На полу, истекая кровью, лежал незнакомый человек с остановившимся лицом и невидящими глазами, устремленными в пространство, и всё продолжал нажимать на курок, целясь в сторону двери. Наконец рука его ослабела, глаза закатились, и он, откинувшись, замер. Ульяшин нагнулся к нему и тут же распрямился: - Кончился. А тот-то где же? Они огляделись в поисках потайной двери. Штольман пригнулся к полу и указал на едва заметные на ковре капли темного цвета, которые вели к книжному шкафу, кособоко стоявшему у дальней стены. Шкаф сдвинули в сторону, освобождая дверцу. За нею открылся темный узкий коридор. Они устремились туда: Ульяшин наконец вырвался вперед, Штольман за ним. Коридор вывел их к еще одной двери, которая оказалась хлипкой и легко поддалась сильному удару. Они вырвались на улицу, огляделись: перед ними был глухой, заросший кустами закоулок. Никого вокруг не было. - Сбежал. А этого, - Штольман махнул в сторону дома, - заставил стрелять. Либо сам подверг гипнозу, либо этот – Ланге - применил свои способности. Надо срочно допросить его. Но сперва… Штольман закружил, пригибаясь к земле и пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь следы, но моросящий дождь, как назло, всё надежно укрыл под своими струями. Яков Платонович, не оставляя надежду, нырнул в кусты, Ульяшин метнулся за ним. Проломившись сквозь заросли, они вывалились на утоптанную узкую дорогу, на ней в обозримом пространстве не было никого. Погоня зашла в тупик, не начавшись. - Что же теперь-то?– протянул Ульяшин, утирая залитое дождем лицо. - Теперь мы вернемся в дом и допросим Ланге, - мрачно отвечал Штольман. - Надеюсь, он подскажет, куда могли увезти Анну. Но даже если он ничего не знает, зайдем с другой стороны. По всей видимости, Скрябин был покалечен, судя по следам крови в комнате. Если это от рук Жана, значит, со Скрябиным намеревались расправиться. То есть они стали противниками, - речь Штольмана была резкой и отрывистой. - Скрябин разъярен. Он будет тоже охотиться за ними. Ему нужна Анна. А Нежинской и Лассалю нужна папка взамен Анны. Место встречи поменять нельзя. А место это указано в той записке: заброшенные лабазы. Туда я принесу папку, обменяю на неё Анну Викторовну и… - Мы! - перебил его Ульяшин. - Нет, - отрезал Штольман. – В записке сказано ясно: я должен быть один. Иначе они уб…, - он осекся, потом сквозь зубы продолжил, - они убьют её, если я нарушу их условия. А вы, - он кивнул, - вы будете неподалеку. Подстрахуете меня. Если что со мной, то спасите Анну Викторовну. Итак, действуем следующим образом: мне нужно забрать документы из тайника и выдвигаться к месту встречи. Вы же следуете скрытно за мной, но на глаза не попадайтесь. Француз хитрый и ловкий противник, безжалостный убийца. Он может вас заметить. Поэтому вы не станете приближаться к этим лабазам. - Яков Платоныч, ну как так-то? - Отставить пререкания, Ульяшин. Выполняйте! - Есть, - пробурчал тот, но про себя упрямо решил: ну нет, ЯкПлатоныч, я вас к этим в пасть не отправлю одного! А ну, стрелять начнут. Им, видать, уж всё нипочём. Вон своего сообщника, да больше сказать – начальника так покромсали, что он кровищей весь пол закапал, а уж Штольмана и вовсе не пощадят. Или может чего он придумал… Ну, так сказал бы небось. Ему-то, своему соратнику! Ладно, разберемся. Это будет пополудни, а теперь надо допросить этого Ланге! Они направились обратно к дому, где их ждал, трясясь от ужаса, задержанный. ******************** Анна кое-как справилась с тошнотой и в этот момент почувствовала, как тянет холодом из дальнего темного угла. Она медленно развернулась туда. Там маячил дух незнакомого молодого мужчины: голова залита кровью, глаза смотрят мрачно исподлобья. - Кто вы, и что с вами случилось? – задыхаясь, спросила она. Он скособочился и вдруг выхватил револьвер, уставив на неё. Она даже отшатнулась, настолько правдоподобная картина ей представилась. Хотя и понимала: это только дух, он не сможет причинить ей вреда. Тут же в голове всплыла история с Ферзём и то, как ловко он управлялся с тяжелыми предметами. Да что там: даже целый человек был ему подвластен, так он ловко швырнул под колеса извозчичьей лошади того бандита, Филимонова, что убил его. - Тебя застрелили? Или ты стрелял? – настойчиво продолжала она выспрашивать. В глазах резко темнеет. Потом из мрака проявляется комната. В центре - Скрябин, утирает струящуюся по лицу кровь. В дверях – этот молодой мужчина, что явился сейчас к ней. Иван Евгеньевич берет его за плечи, сверлит взглядом. «Сейчас сюда придут полицейские они захотят убить тебя. Ты должен их застрелить. Вот, револьвер. Стреляй в них через дверь, тогда ты не пострадаешь. А мне еще надо разобраться с этими идиотами, что решили, будто меня можно вот так…» Последние слова он говорит сквозь зубы, в глазах плещется безумие и ярость. Мужчина медленно кивает, преисполняясь ненавистью к тем, кто должен убить его. Скрябин устремляется к шкафу, за ним тянется полоска капель крови. Шкаф он с трудом сдвигает и исчезает в открывшемся в стене проеме. Мужчина поворачивается к двери, снимает револьвер с предохранителя и ждет. Минуту? Час? Наконец слышится шум за дверью. Он пристально смотрит, как опускается и поднимается ручка. И тогда он стреляет. Анна вдохнула и, не удержавшись на ногах, опустилась на пол.