Образ

— Ну, и стоили эти пятнадцать минут всего этого маскарада? — ухмыляясь спросил Вадим, когда они с Алтаном сбегали по ступенькам особняка, в котором проходил приём. В ответ на возмущение Вадима Алтан промолчал. Он витал где-то в своих мыслях и, казалось, совсем не слышал, что говорил Дракон. Сев в машину, уже ожидающую их у входа, Вадим с облегченным вздохом снял пиджак и немного распустил галстук-бабочку. Он не привык ходить в такой одежде, но Алтан настоял, чтобы на этом мероприятии он выглядел прилично. Этот благотворительный вечер был важным событием для Алтана: Дагбаев-младший знал, что его родители часто посещали такие мероприятия, и сам был горд продолжать эту традицию. Он знал, что один, без охраны и оружия он пойти туда не мог: у клана Дагбаевых было слишком много врагов из верхов. И так как оружие попросили бы сдать на входе, как только Алтан пройдет через металлоискатель, Дагбаев-младший решил взять с собой своего телохранителя — Вадима. Когда Алтан сообщил Вадику, что на мероприятии будет строгий дресс-код и мужчине придется надеть костюм, он сначала возмущенно фыркнул, но боссу отказать не смог. Костюм, который Вадик должен был надеть в этот вечер, Алтан выбирал лично. Увидев Вадика, встречающего его у машины, в чёрном пиджаке, который сидел на нем как влитой, накрахмаленной белой рубашке, которая плотно прилегала к рельефному телу и в брюках, обтягивающих сильные ноги мужчины, он чуть не забыл по какому адресу проходит благотворительный вечер. Он никогда не видел Вадика таким, и этот образ ему очень нравился. Он бы накинулся на него прямо там, в машине, забыв про традиции, наплевав на мероприятие, но позволил себе только сделать пару осторожных комплиментов в духе «тебе идёт этот костюм». Благотворительный вечер должен был продолжаться всю ночь, но Алтан с Вадимом покинули мероприятие раньше, чем планировали. Алтан решил не объяснять Вадику своё решение, а Вадик не стал узнавать: ему только плюсом, если они уйдут раньше — меньше времени придется потеть в этом пиджаке. Алтан открыл небольшое окошко, разделявшее водителя и пассажиров, приказал мужчине за рулем трогаться и откинулся на пассажирское сиденье, сложив руки на груди. Он был подозрительно тихим, подозрительно тихим даже для Алтана, и Вадик, заподозрив что-то неладное, повернул к нему голову и спросил: — Что-то не так, босс? Алтан молча повернул на Вадика голову, и Дракон заметил, как дрогнули его тонкие губы. Он резко схватил телохранителя за ворот рубашки, притянул к себе и поцеловал. Вадик сначала напрягся и даже выставил руки, готовясь оттолкнуть Дагбаева, но горячее дыхание босса его расслабило, и он перенес руки боссу на плечи, но тот вдруг сам оттолкнул его и отвернулся к окну. Вадим был в замешательстве, но это внезапный страстный порыв со стороны его серьезного босса Дракона ни на шутку завел. Его недоумение сменилось хитрой улыбкой, и он, мурча, спросил у Алтана: — Что, весь вечер сдерживался? — он положил руку боссу на колено. Тот не стал ее стряхивать, только вздрогнул от прикосновения телохранителя. Вадим ещё по пути на прием заметил, что Алтан немного напряжен: заметил этот взгляд, как у влюблённого школьника, когда Алтан смотрел на Вадима, открывающего дверь машины, и его робкие комплименты костюму Вадика, и эти частые взгляды в его сторону, пока они ехали в машине на мероприятие, но сначала он подумал, что ему показалось. Однако, сейчас он точно знал: его начальник возбужден до предела, и причина кроется именно в новом образе Вадика. Вадим подвинулся к Алтану ближе: — Нравится тебе как сидит этот пиджак? — он мотнул головой в сторону скинутого в сиденье пиджака, — А эта рубашка нравится? А галстук? — промурчал Вадим, поглаживая колено Алтана. Тот только надеялся, что его не выдаст его громкое сердцебиение и частое дыхание. Алтан старался даже не смотреть в сторону своего телохранителя. Ему было стыдно за этот поцелуй: он ещё с детства усвоил, что давать волю своим чувствам — опасно. Его дед всегда говорил, что распущенность — это черта, не присущая истинному Дагбаеву, и если Алтан хочет быть членом этой семьи, то всегда должен быть сдержанным и невозмутимым. Сейчас Алтану казалось, что он маленький мальчик, которого поймали целующимся за школой: он ясно видел разочарованное лицо своего деда и чувствовал, как его сердце сжимается от страха предательства им своей семьи. Вадим был несколько расстроен тем, что Алтан не обращает на него внимания, и тогда прильнул к самому уху Алтана и сказал: — Ну же, отвечай, золотце. Эти слова вернули Алтана к реальности. Вадим знал, что от этого обращения Алтан всегда таял. Когда Вадим прознал, что имя Алтан значит «золотой», то не мог перестать называть его так. Алтан делал вид, что его такая фамильярность со стороны телохранителя его раздражает, хотя сам чувствовал, как от этого «золотце» по всему его телу разливается тепло. Чувствуя, что он сейчас расплавится прямо на этом сидении, как масло под солнцем, Алтан сумел взять себя в руки, повернул голову на Вадика и серьезно сказал:  — Хватит. Вадика это не остановило, а, наоборот, распалило, и он прошептал: — Давай, золотце, я вижу, что ты этого хочешь. — Вадим убрал руку с колена Алтана и потянулся к шее босса, нежно отодвинул высокий воротник водолазки и уже почти поцеловал Алтана в широкий шрам на шее, как тот вдруг схватил телохранителя за запястье, отодвинул его руку в сторону, повернул на Вадика голову и сквозь зубы прошептал: — Ты совсем с ума сошёл? Он услышит. — Алтан кивнул головой в сторону водителя. Конечно, это был всего лишь предлог, чтобы немного усмирить Вадима, хотя Алтан знал, что Вадик прав: Алтан хотел бы его поцеловать еще раз, и еще раз. Он бы целовал его, куда придется: в щеку, в губы, в шею, в ухо. Он хотел бы чувствовать горячие губы Вадима, покрывающие поцелуями его тело. Алтан хотел бы закинуть ноги Вадиму на плечи, хотел бы чувствовать сильные руки, обхватывающие его бёдра, хотел бы чувствовать член Вадика внутри себя, но не мог забыть слова своего деда, красной строкой бегущие в его голове: «если ты хочешь быть частью этой семьи…». Конечно, Алтан хотел быть частью этой семьи, он любил свою семью, и не мог их разочаровать своим недостойным поведением. Алтан отбросил руку Вадима и снова отвернулся к окну, надеясь, что телохранитель остановится, но тот бросать начатое не собирался: — Не услышит. Да и какая к чертям разница? — с улыбкой ответил Вадим. Он подвинулся ближе к уже вжимающемуся в дверь машины Алтану и осторожно положил руку тому на бедро. Вадик видел, что Алтан все еще сидит, отвернувшись к окну и делает вид, что не замечает его прикосновений, но чувствовал, как нога Алтана дрожит от возбуждения под сильной рукой Вадима. Алтан чувствовал, как вкусно от него пахнет духами и понемногу терял самообладание. Вдруг с переднего сиденья раздался голос: — Приехали, босс. Алтан без слов схватил поглаживающую его бедро руку за локоть, открыл дверь машины, вытянул телохранителя из неё и потащил к входной двери так, что Вадик даже не успел захлопнуть дверь за собой. Они взбежали по ступенькам, и как только входная дверь за ними захлопнулась, Алтан схватил Вадима за плечи и прижал телохранителя к стене. Вадим подумал, что сейчас-то ему и достанется за его выходки в машине, но Алтан без стеснения, забыв семейные традиции, игнорируя слова своего деда, поцеловал Вадима в губы. Ему показалось, что за этой дверью они были скрыты от всего, что так его сдерживало: от всех законов и правил внешнего мира. Здесь он мог делать то, чего хотел, не слыша грозного голоса своего деда. Дракон рычал Алтану в рот и, проводя руками по его спине, доставал заправленную водолазку из его брюк. Алтан прижался к разгоряченному телу Дракона, сжимая ткань рубашки на его плечах. Вадим, не отрываясь от губ Алтана, расстегнул ремень на своих брюках, нагнулся и попытался быстро стянуть их с себя, но успел снять их только с одной ноги. Алтан наклонился вместе с ним, не желая отлипать от Вадима ни на секунду. Они сами не заметили, как вдвоем оказались на коленях. Вадим ненадолго отвлёкся от губ Алтана и стянул с него водолазку, а тот, как только освободился, сразу взял лицо Вадика обеими руками и снова впился в его губы. Алтан дрожащими руками справился с ремнём на своих брюках и стянул их с ног, постепенно наклоняясь вперёд и тем самым уводя Вадима на пол. Когда Алтан остался в одном белье, освободившимися руками он начал беспорядочно гладить телохранителя по щекам, по плечам и по волосам. Вадим в это время нежно гладил Алтана по оголенной спине и медленно лез пальцами под резинку трусов босса. Вдруг Алтан приподнялся и прошептал: «Не могу больше». Сидя на Вадиме сверху, убрал руки за спину, расстегнул пуговицы на трусах Вадима и рукой достал уже эрегированный член. Он нежно двигал рукой вверх и вниз вдоль его члена, пока сам отодвинул ткань трусов, и облизывал четыре пальца чтобы смазать слюной задний проход. Потом Алтан привстал и, обхватив член Вадима одной рукой, уверенно засунул в себя головку, а потом сел так, что весь член Вадима оказался внутри него. Алтан глубоко простонал, пока Вадим прорычал от удовольствия, впиваясь ногтями в бёдра Алтана. Тот сразу начал скакать на члене телохранителя, упираясь руками в его грудь, громко вздыхал и сжимал ткань рубашки на груди Вадика. Это длилось недолго, так как Алтан до безумия разгорячился, и через пару-тройку таких прыжков, он кончил Вадиму на рубашку, а сам, подрагивая, упал лбом ему на грудь. Вадим чувствовал, как босс тяжело дышит, а потом почувствовал, как вздохи превратились в всхлипывания. Вадим подумал, что Алтан хнычет из-за того, что не рассчитал свои силы и слишком быстро и резко вставил его член в себя. Он уже хотел положить руку на дрожащую спину, чтобы успокоить его, но Алтан тут же поднялся, вытер подступающие слезы, и серьезно сказал: — Это последний раз было, понял?