Медведица

      Просыпаться в объятиях Рэйчел всегда приятно, даже несмотря на то, что обнимает она как небольшая медведица — крепко и без шанса на побег из тёплой постели. Агата смотрит на её умиротворённое лицо, ласкает взглядом (а затем и подушечками пальцев) нежную кожу, без единой морщинки или беспокойной складочки. И улыбается, жалея о том, что в этих сладких секундах нельзя раствориться навечно.

***

      Рэйчел оказывается той ещё ревнивицей даже в отношении быта. Прогоняет Агату из кухни, ловкими движениями пальцев завязывая пояс шёлкового фартучка и крича вдогонку возлюбленной, чтобы не покушалась на приготовление романтических завтраков в постель. Агата со смехом восклицает, что в таком случае возьмёт на себя ужины при свечах. Так и появилась в их совместной жизни первая семейная традиция.

***

      Кольцо попадается на глаза Агате совершенно случайно. Точнее, сперва она находит бархатную коробочку в брюках возлюбленной, которые собиралась постирать. Из невинного любопытства открывает и… вскрикивает, оказываясь в ловушке изящных рук.       — Я… не копалась в твоих вещах, честное слово! — не решается обернуться, боясь столкновения с укоризненным взглядом. — Просто сегодня день стирки, и карманы надо было проверить…       Её щёки вспыхивают ярким румянцем, когда пухлые губки Линд касаются шеи в коротком поцелуе, а выдох вызывает приятную щекотку.       — Знаешь, так даже лучше, — бормочет она, зарываясь носом в мягкие волосы Агаты, — я всё равно не могла придумать, как бы оригинальнее предложить тебе руку и сердце. Потому что совать кольцо в бутерброд или стакан с колой, а то и вовсе устраивать клоунаду на публике, смущая тебя — совсем не моё. С другой стороны, простого «будь моей женой» мне казалось мало. Наверное, с этими сомнениями я бы никогда не решилась.       — Согласна.       Уголки губ Рэйчел подрагивают в грустной улыбке.       — Рада, что ты не упрекаешь меня за это. Обещаю, через неделю мы…       — Рэйч, — Агата с кошачьей грацией выскальзывает из её объятий и нежно берёт за руки. Поглаживает ладони, из-за волнения ставшие холодными, — ты неправильно меня поняла. Я согласна стать твоей женой.       И печаль сменяется трогательным счастьем.

***

      Её не зря беспокоило желание Агаты заниматься любовью на традиционный манер, принятый у разнополых пар. Рэйчел считала себя женщиной, но прекрасно понимала, что некоторые физиологические особенности её настоящего тела однажды должны были привести к последствиям, которые для кого-то являлись единственным счастьем, а для кого-то — сущим кошмаром.

***

      Агату рвёт уже третье утро. Она бледна как мел, кусок в горло не лезет, а весь мир сократился до обессиленных походов между спальней и ванной.       Рэйчел только что вернулась из аптеки, но в сторону её покупок Агате даже смотреть не хочется. Страшно. Это случилось слишком рано — они же планировали путешествовать, наслаждаться друг другом и для начала завести собаку, а потом думать о чём-то большем.       Она умывается, до последнего игнорирует супругу, появившуюся в дверях. Понимает, что ведёт себя глупо, но страх буквально душит её. Снова становится дурно.       — Давай, — Рэйчел кладёт руку ей на плечо, другой протягивает тест, — что толку ждать день, два, неделю? Проблема не рассосётся сама собой. Если ты считаешь своё состояние проблемой.       — Мы обе знаем, что там увидим.       — Тогда тем более.

***

      Видеть отчаяние в глазах возлюбленной невыносимо. Понимать, что у них с самого начала могли отличаться взгляды на семью, душераздирающе больно. Они никогда это не обсуждали, и теперь могли пожалеть, особенно если кому-то придётся переступать через свои принципы.       Рэйчел приобнимает Агату. Тест с двумя полосками, уже четвёртый, отправляется в мусорную корзину.       — Ты же не от счастья плачешь? — Линд старается скрыть накатывающий холод, но получается так себе.       — Не от счастья.       Невыносимо.

***

      Тик-так, заигрывают с ней часы, отмеряя мгновения, равные вечности. Агата не взяла её с собой в клинику, они едва не поссорились, но в последний момент Рэйчел отступила. У неё сейчас нет права голоса, новая жизнь будет развиваться не в её теле, не её здоровье в худшем случае окажется под угрозой. Тик-так, сочувствуют часы, отмеряя мгновения до того, как их семья снова будет состоять из двоих. И больше никогда она не предложит Агате секс с проникновением.       Тик-так.       Скрипит входная дверь. Рэйчел не двигается, остаётся на диване в гостиной. Расправляет плечи, чтобы скрыть подавленность.       «Всё прошло успешно», — ожидает услышать, от чего одной из них станет легче, а другая потонет в горечи. «Мы ведь пока не готовы, не злись»       Тик-так.       Агата подходит к ней, но рядом не садится.       — Ты как? — уж точно не она должна спрашивать об этом. От самой себя Рэйчел становится мерзко.       — Извини, — поднимает взгляд на Агату, — ты… сходила?       — Да, следующий осмотр через месяц.       — Разве после этого нужны дополнительные осмотры?       Тик-так, усмехаются часы. И предвкушают.       Агата почему-то удивляется.       — У меня будет примерно четырнадцать недель, так что, думаю, нужны. УЗИ, всякие анализы, поэтому мне не помешает твоя поддержка.       Едва вскочившая, Рэйчел падает обратно на диван.       — Так ты не…       — Кстати, вот эта горошина, — Агата протягивает ей чёрно-белый снимок, — причина моей тошноты и наших будущих бессонных ночей.       Тик-так, весело вторят часы, пока Линд обнимает супругу. Крепко, как небольшая медведица.