Забытый талисман с края света

Дима в костюме Химеры стоял посреди снежного поля. Сыпал снег, дул ветер, снежинки ложились на кожу и впивались в неё, обжигая лицо подобно спирту на открытой ране. Засвистели пули, впереди показались фашисты в белом камуфляже. На них, словно в замедленной съёмке, с криком «ура» побежали советские солдаты, выставив вперёд штыки. Где-то в небе звучала песня Луи Армстронга «What a wonderful world». Резня 1940-х годов под музыку 1960-х… Полный психодел. Грохотали выстрелы, прогремел залп орудия немецкого танка. Взрыв вскопал землю, раскидав пятерых красноармейцев в стороны. Солдаты вонзали штыки в тела нацистов, и те медленно кричали от адской боли. Теперь в лицо Димы летели не только снежинки, но и капельки крови: бордовой, алой, багровой, красной, малиново-коричневой… Корсак хотел убежать от этого, но его ноги словно приросли к земле. Он поглядел вниз, хотел узнать, что его держит, и тут он обнаружил, что его тело просто изуродовано: руки, ноги, туловище — всё было разорвано пулями. На месте сердца зияла дыра. На руках костюм был окровавлен по локоть. На ладонях — кровавые разводы, словно кто-то пытался слизать кровь с перчаток. Ноги были зверски изранены, но боли Корсак не чувствовал. С этого момента песня Армстронга заиграла искажённо, струнные начали фальшивить, а голос певца стал каким-то демоническим, а потом перерос в волчий вой. День мгновенно сменился на ночь, все фашисты и красноармейцы уже лежали мёртвыми, окропляя кровью пастельно-голубой снег. Музыка стихла. Из кровавых пятен, словно через порталы, на снегу стали вылезать волки: серые, белые, а то и чёрные с пустыми глазницами. Все они начали есть бойцов. Кто-то из жертв кричал от боли, кто-то стонал, кто-то не реагировал на то, что острые клыки впиваются в их плоть. Раздался громкий злодейский смех Фенрира. У Димы заболела голова. Он не мог уйти, тело его не слушалось, и парень просто стоял, как истукан. Хищники обратили внимание на Дмитрия. Один из волков, серый с голубыми глазами, зарычал и бросился на Химеру. Темнота.

***

Дима проснулся в холодном поту. Его спины касалось что-то тёплое, и Корсак слегка дёрнулся, но потом он увидел источник этих прикосновений. Он спал в обнимку с Леной: видимо, хотел утешить её объятиями и уснул. Самойлова крепко спала, было видно, что она плакала долгое время, но сейчас на лице играла слабая улыбка. Странно, но сейчас Дмитрия не успокаивал даже вид, как ему казалось, самой красивой девушки на земле. И даже глядя на невероятно красивое лицо Лены, особенно её губы и щёки, в душе Корсака нарастала тревога. Павел лишился памяти, Лена будет в депрессии, Фенрир не побеждён, шкатулка не найдена, нет представления, что за 417-я страница и где её вообще искать. 417-я страница чего? Военной истории России? «Войны и мира»? «Тихого Дона»? Биографии полководцев Второй Мировой? Что это за книга?! Может, книга заклинаний? Тогда где она́? Дима аккуратно высвободился из объятий Елены и встал с кровати. Багира и Акела, как оказалось, дремали около компьютера, но внезапно проснулись, услышав шаги своего хозяина. Они подлетели к Диме. — Ты чё не спишь? — кошечка еле слышно шептала, чтобы не разбудить Самойлову. — Кошмары. Опять волки. — Корсак также старался соблюдать тишину. — Что ж такое… С этим надо что-то делать. — Так, наверное, и буду что-то делать. Багира. Акела. Стартуем. Дмитрий превратился в Химеру и аккуратно поднялся на крышу. Герой активировал маску, надел капюшон и отправился на патрулирование. Было 5:26, до подъёма ещё около часа. И снова с крыши на крышу, и так до Елисейских полей. Там он приземлился на один из домов и сел около дымоходов, после чего уставился на горящую яркими огнями Эйфелеву башню. До чего ж красиво… Ещё и в какое время — скоро рассвет. — Выхода нет… Ключ поверни… Тьфу ты, етить! Думал ли Дима, что вот так обернётся его поездка в Париж? Геройства, тайны, интриги, ранения, кошмары, травмы? Корсак попробовал осмотреться, чтобы прогнать мысли, но красочные виды не заглушили раздумий. — Ты чего тут делаешь? Химера выхватил дубинки и развернулся, но перед ним был отнюдь не враг. Супер-Кот тоже решил пошастать по городу, пока тот не наполнился воплями тысяч автомобильных клаксонов. — А, Супер-Кот, это ты… Напугал, блин… Чего не спится? — Да так… — Ага… Понятно. — А ты, На патруль вышел? — Нет у меня, Кот, на патрули ни времени, ни сил, ни желания вставать в половину шестого. Это кошмары у меня. — Странно, меня они сегодня тоже мучили. Помню, что что-то страшное. Точно не помню, но… Вроде бы, было много белого. — Забастовка снегоуборщиков? Химера попытался выдавить из себя смешок. Ключевое слово — попытался. — Нет, точно не оно. Другое, что-то… А у тебя? — А я уже второй раз оказываюсь на полях сражений. Сегодня так вообще весь растерзанный стоял и смотрел, как люди убивают друг друга. А потом эти волки… Бр-р-р! — Дмитрия аж передёрнуло, настолько ему было страшно это вспоминать. — Дело становится всё серьёзнее и серьёзнее, да? — Не знаю. Раньше было такое, что кто-то из вас хотя бы вымазывался в крови? — Эмм… Нет, вроде… — Значит, всё стало серьёзнее. Кстати… Как у тебя там с Леди Баг? — Не особо. После битвы с Истиной как-то не нашёл времени на романтику. — Самойлова до дома проводили? — Да. Свою квартиру он не узнал. В ответ Эдриан услышал знакомые русские слова, которые он однажды слышал в видеороликах о ремонте машины. — Знаешь, Эдриан, что я думаю… Дар ли то, что я приехал сюда, или же проклятье? — А что не так? — Агрест не понял вопроса. — Я-то думал, что найду кучу друзей… Так и есть, да, но… Я нашёл и кучу проблем. И врагов. — Помнишь, кто говорил мне: «не сдавайся»? — Кто? — Ты, Дима! — Кот аж вскочил на ноги. — Ты говорил мне не опускать руки! Я наконец-то начал действовать! Я уже спел песню фактически в её честь, и однажды я всё-таки признаюсь ей в любви! А ты хочешь сдаться?! — Я не говорил, что сдаюсь, Супер-Кот… Это раз. — голос Химеры стал каким-то сухим. — Во-вторых, я сказал, что не оправдались мои ожидания по поводу моей учёбы в Париже. — Но ты же вроде хотел стать героем? — Да не хотел я никем быть, Супер-Кот! Я сначала просто повеселиться хотел. Потом хотел быть полезным для общества! А теперь что?! Мне доверена судьба шкатулки, за которую столько крови пролили, судьба множества людей и судьба Отечества!.. Это, знаешь ли, не кошек с деревьев спускать и не плюшками баловаться! Внезапно Дима осёкся, и, заметно потускневший, сел на край крыши. — Прости. В последнее время я почти не контролирую себя… Да, ты прав, я — слабак. — Я сказал, что ты хочешь сдаться, а не то, что ты слабак — поправил Эдриан. — И ты прав, Кот. Да, я хочу всё бросить и наконец-то зажить адекватно. Учиться, рубиться в комп, гулять с Леной и с ребятами, а не вот этот… Союз параноиков, мать его за ногу. Дима злобно сплюнул, а Супер-Кот с сочувствием поглядел на соратника. — Ты трижды был при смерти и выжил, так чего же тебе стоит победить этого Фенрира? И кстати, что ты говорил про Отечество? — Я говорю это только тебе и Леди Баг. Яра, разумеется, тоже знает. Никому больше из супергероев или посторонних ты это не скажешь, ясно? — Ладно. — Смотри мне. Я стал Хранителем русской шкатулки талисманов. И я сегодня пойду к Самойлову, чтобы найти какую-то страницу, которая мне чем-то поможет, а потом и найти шкатулку. И Фенрира надо остановить как можно быстрее, иначе либо я сойду с ума, либо он. Если последний вариант, то он превратит город любви в город крови. И я обязан это остановить. — Всё настолько критично? — Это не просто критично. Это трындец, Супер-Кот. — В таком случае знай, что я всегда приду тебе на помощь. — Надеюсь на это, — Корсак тоскливо поглядел на утреннее небо, на звёзды, которые постепенно тускнели из-за солнечного света. — Ну, мне пора… Хочу ещё немного поспать, а то этот кошмар — просто нечто… — Ну пока. Желаю, чтобы волки больше не снились. И помни, что ты не один. — Спасибо, Кот… Не болей. Химера покинул крышу, а Супер-Кот остался сидеть в одиночестве, продолжая думать то о мрачном будущем, о котором рассказал Дима, то о Леди Баг.

***

Химера приземлился на крышу своего дома, на сей раз на всех четырёх конечностях. Он открыл люк и тихо спустился вниз по лестнице. Казалось бы, всё нормально, никто не проснулся… Через секунду Корсак оказался на полу, а сверху на него навалилась Самойлова в образе Яры, которая уже приставила к горлу героя когтистые перчатки. Дмитрий перехватил оружие героини, и ребята застыли, разглядывая друг друга. — Дима? — Самойлова вырвалась из хватки и посмотрела на парня так, будто тот вылез из мусорки. — Тьфу ты, напугал! — Да это… страшный сон приснился, и вот… решил воздухом подышать. — А что за сон был? Расскажешь? — перевоплотившись, Лена села на кровать. Удивительно, но успокоилась она очень быстро. — Перевоплощаюсь, — квами вылетели из браслета и стали наблюдать за беседой. Дима тем временем сел рядом с девушкой. — Так, фигня. И рассказывать не о чем. — Ты какой-то нервный в последнее время… — А это что, удивительно? Вон сколько всего произошло. — Я… — Лена подавила дрожь в своём голосе. — Другое имел в виду. Ты какой-то тревожный. Я видела, что ты был напуган после того, как проснулся. Когда отец к нам приходил… — Лена, это всего лишь кошмар, поверь. — Да? — Самойлова всмотрелась в глаза Димы, которые немного бегали из стороны в сторону. — Врёшь, Корсак, по глазам вижу! Что ты там видел? — Да ничего такого! — Дима, щас убью тебя за твой чёс! Я не дрогну, ты знаешь! — Ну битва там была! Лена ужаснулась. Потом она приблизилась к Дмитрию вплотную и посмотрела ему в глаза. — А волки? Волки там были? — Да нет… — внезапно Дима ощутил жгучую боль у себя на щеке. — Ай, за что?! — Ты почему, засранец, не рассказал мне про то, что у тебя «Зов предков»?! — Чиво-о-о? — «Зов предков», говорю! При контакте квами-волков у носителей талисманов может быть такое, потому что кулон Аррута повреждён! Человек видит волков и своих родственников, а мозги тем временем медленно закипают! Лена остановилась на передышку, но по лицу было видно, что Корсака очень повезло оказаться в спальне, а не на кухне, рядом с набором сковородок… — Отец рассказывал мне о твоей семье, Дмитрий. Прапрадед — донской казак, прадед — партизан и красноармеец, дед — тоже красноармеец. Все картины войны, что ты видишь — это результат «Зова»! Дима, ты в большой опасности! — Я знаю, Лена! И мы должны остановить Алого Фенрира любой ценой. Иначе кто-либо из нас скоро сойдёт с ума… И начнётся резня. — Ты почему мне об этом не сказал, а? — А зачем тебе это знать, Лена?! Чтобы ты снова плакала? У тебя и так много переживаний! Я не хочу, чтобы ты волновалась!.. Ещё одна пощёчина, но её парень уже выдержал. Не семья, а застенки какие-то — без пыток никуда… — Знаешь, ты иногда любишь говорить, что ты — волк-одиночка… — Самойлова едва ли не цедила слова сквозь зубы. — Но такими темпами ты и правда скоро станешь либо волком, либо одиночкой. Пойми, это заклятие очень опасно, и одному тут не справиться. — А как от него избавиться? — Не знаю, — Самойлова разочарованно вздохнула. — Для этого нужна книга заклинаний, а она у отца. — А обложка какая? — Она наверняка будет в нескольких книгах — у отца в генах заложено шифроваться. — Одна из них, которую я знаю — это «История Его Императорского Величества Канцелярии». — Что? Это точная информация? — Да, Дима, точная. Из обложки аккуратно вырезали все страницы и засунули туда страницы с заклинаниями. — Тогда… Корсак невольно встал с кровати, но потом понял, что не контролирует себя, и сел обратно. — Сегодня пойдём к твоему отцу и найдём эту книгу. И другие заодно. — После школы. А сейчас давай вздремнём… И так спишь мало… — Ладно. Лена обняла Дмитрия, и оба они легли на кровать. — Один в поле — не воин, Дима, — голос Самойловой с каждым словом становился мягче. Это хорошо… — И знай, что для меня ты первым делом — Дмитрий Корсак. А Химера — это твоя второстепенная роль, что бы не происходило. Тут Корсак дрогнул, а Елена прижалась к нему чуть сильнее, чтобы его успокоить. Совсем скоро девушка уснула, а Дмитрий так и лежал с открытыми глазами, тревожно глядя на своих квами. «Второстепенная роль… Волк… Одиночка… Кровь… Мир… О Господи, за что именно я?..» От бесконечных размышлений его отвлёк звон будильника, и Дмитрий закрыл глаза. Вот его новая роль. Притворщик. Лжец. Врун. Чем он отличается от той же Лайлы Росси и Крамского? Тем, что врёт во благо? Но во благо кого? Во благо родных? Во благо Парижа и мира? Или всё-таки ради себя? И снова какой-то звук, вторгающийся в разум извне. Бодрое «Дима, просыпайся, в школу пора!» — вот что это был за звук. Звук мирной жизни, которая была ещё очень далеко… Что для Химеры, что для самого Корсака.