Реквием по регенту
11 сентября 2021 г., 18:24
Единственный человек, с которым вы должны сравнивать себя — это вы в прошлом. И единственный человек, лучше которого вы должны быть — это вы сейчас. (Зигмунд Фрейд)
23 октября 1972 года
Госпиталь Хромтау
Две недели. Две гребанные недели я валялся здесь и ничего не делал! Меня постоянно посещали разные люди. От солдат до поляков. Леонид в итоге уехал в Московию, а Олег стал разъездный командиром. Когда он увидел меня в койке — он встал со своей коляски и на одной ноге отдал мне часть. Подучилось у него это, кстати, очень удачно. Раннее утро. Спина уже почти не болит. Сигареты у меня как отобрали, поэтому, мне немного грустно. В палату вошла Юля. — Привет Петь, ну как ты тут? — У тебя когда-нибудь было ощущение, что у тебя внутри что-то чешется, а ты не можешь это почесать? — Конечно, омерзительное чувство — А какой сегодня день? — 23 — О! С днём рождения! Сколько тебе сегодня? — Спасибо! Я же говорила, никуда ты не денешься! Мне уже 18! — Прости, но, как видишь, подарок я приготовить не успел — Да ничего, ты можешь выполнить мою просьбу, вместо подарка? — Какую? Она села на противоположную часть кровати, сняла обувь, и прислоняла свои пятки к моим, а затем между своих ног положила портфель — Я знаю, ты не очень хочешь вспоминать, но мне это очень важно, на Она протягивает мне какой-то очень странный дневник — Что это? — Твоя мама сказала тебе передать — Зачем? — Это твоё прошлое, Петь — А тебе это зачем? — Я хочу, чтобы ты вспомнил меня! — Хорошо. Но это в честь твоего дня рождения! — Ну хорошо «Дневник. Автор: Т.Д. Лысенко» — Это не тот безумный учёный, что суперсолдат делал? — Не знаю, но прошу, прочитай — Ну хорошо Прошло минут 20, Юля неотрывно на меня смотрела, иногда касаясь своими пальчиками моих «Запись 740. Пётр «Лучков» — Тут что то обо мне — Что?! — Запись от 6 июня 1964 года — Конец бомбардировок? — Да Информация, содержавшаяся в «эксперименте над психикой» казалась мне знакомой. Процедура, направленная на блокировку участков памяти. На последних листах были картинки: дети, голые деревья, разрушенное здание, тень ребёнка со скакалкой и какая-то надпись. Я начал вспоминать Я вновь взглянул на Юлю — Юляшка-потеряшка? — Вспомнил? — Немного… — Значит… Мозг пронзила адская боль8 лет назад
— Юляшка-потеряшка! — Не называй меня так! Юля была младше меня, но она выглядела ровно на мой возраст, и даже была немного меня выше! У неё длинные темные волосы, но они почему то начали становится серыми. — Ну что, пойдём на этой неделе на карьер? — Прости, но нет, мама сказала, что урожай нужно собрать — Да ладно тебе! Мы и так редко выбираемся! — Я знаю, Петьк. Но ещё папа должен вернуться, а он ненавидит, когда что-то не под контролем — А знаешь, я бы каждый день с тобой бы на карьер! — Да, там здорово! — Давай так, мы с тобой вырастим и поженимся! — Чего? Петь, ты глупенький? — Почему? Тогда мы каждый день сможем бывать на карьере и купаться? — Петь, я еврейке, тебе на мне нельзя женится — Еврейка, еврейка, что это вообще значит? — Ну, я вроде как грязнокровная и меня не должно быть — Кто тебе такую глупость сказал? — Папа, он ненавидит евреев, поэтому он часто бьет маму — А тебя — И меня… — Так нельзя! Тебя нельзя обижать! Ты же такая хорошая! — Я стараюсь — Знаешь, что я скажу, чтобы на сердце стало теплее? — Что? — Я тебя люблю! — Что? — Правда-правда! Не обманываю! — Но, как можно полюбить еврейку? — Да что ты заладила со своими еврейками? Мы все люди! Вот я немец, и что? А оба мы — русские! Мы же оба разговариваем на русском, правильно? — Ja! — Именно! Так что, никаких делений! Мы с тобой равны и ты не хуже, и не лучше меня! Хорошо? — Да! — с довольным лицом сказала Юля — Ладно, завтра ещё поиграем, хорошо — Петь, а я тоже… — Так, ещё успеешь все сказать! Если родители не заметят — я стащу для тебя яблочную булочку! — О! Булочка! Я люблю булочки! — Вот! Будешь ей рада? — Очень! Спасибо, Петь!***
— Какого фига ты общаешься с этой жидовкой? — Пап, да какая разница то? Чем она хуже нас? — Всем, Пётр! Всем! Они жадные! Они ленивые! Они ненавидят всех, кто есть в этом мире! — Ну, Юля со мной делится всегда — Юля, Юля! Таборицкий свою ублюдошную дочурку может держать в загоне или нет?! Я сейчас ему позвоню! — Пап, да чего ты? — Ничего! Больше ты с этой тварью разговаривать не будешь! — Пап, не надо! — Надеюсь Табурет додумается её прикончить! — Зачем? Не надо! Я люблю её — Чего? Тебе 14, какая любовь?! Чтобы ты избавился от этих мыслей! — А если не избавлюсь? — Тогда я заставлю тебя. Ты мне родной, но эту грязь из твоего рта я не допущу! — Мам, скажи ему! Мама практически всегда молчала. Она просто готовила пельмени и слушала наш разговор — Мальчики, не ссорьтесь пожалуйста! Я уверена, из этой ситуации есть выход — С жидами церемонится? Ты в своём уме, женщина?! — Ну, не знаю, об этом конечно нужно подумать… — Пап, я не позволю обижать Юлю! — Петь, прошу, выброси её из головы! — Нет! Он с тяжелым дыханием подошёл к телефону — Свяжитесь с Лысенко! Это срочно! Да, это Лучков! — Пап, кому ты звонишь? — Тебе так будет лучше, сынок! Намного лучше!***
— Я не хочу больше смотреть на эти картинки! Это ужасно! — Надо! Смотри! — Хватит! Хватит! Прошу! — Закрываешь глаза? Бесполезно, сейчас мы их откроем Он прицепил присоски к векам и я более не мог перестать видеть этот ужас — Тебе нужно создать в мозгу барьер. Я точно не знаю как, но ищу варианты. Я думаю, мы тебя скоро вылечим — Хватит! Хватит! — Точно! Нужно посветить тебе в глаза — Прошу, только не свет! Только не свет! — Так, сейчас я эту штучку засуну тебе в глаз! Будет немного щипать — Нет! Хватит! Хватит Он вставил мне в глаз цилиндр, а затем начал сильным светом светить в него, но закрыть глаза я не мог, поэтому мозг бил тревогу — Хватит! Хватит! Прошу! — Барьер не построен! Хотя, у прошлого образца он так и не построился, пришлось его изолировать — Хватит! Ааааааа!!!Наши дни
— Петь, все хорошо? — Я вспомнил все. Я вспомнил все! — И меня тоже! — И тебя, и пытки Лысенко, и как я ежедневно терял память о тебе. Я все вспомнил! Боже! Как же это больно! — Тихо, тихо, иди сюда Она обняла меня Из моих глаз полились слёзы — Меня продержали там около месяца — Что с тобой делали? — Ужасные вещи. Каждый день! Каждый день!!! — Тише, тише, все прошло Я посмотрел на неё. Это действительно та самая Юля. И я вспомнил те чувства. Я хотел поцеловать её, но — А вот и мы! — прокричал Роман — Юль, слезь! — Да все равно они все знают — ответила Юля — Чего?! — Именинница — можешь не вставать! — сказал Лёня — А вы чего приперлись — спросил я у них — А вот, мы с мужиками тут посовещались, и решили, так как ты первый среди нас выбыл Рома продолжил — мы будем тебе бить ебасосину — Да елки маталки! Они оба на меня набросились: один начал мне чесать репу, а другой мне крапивку на руку сделал — Ах вы мрази! Над больным издеваетесь — А чтоб в следующий раз аккуратней был! — Н-но это ещё не все — ответил Олег — А у тебя что? — Мы все п-посовещались — Да — продолжил Олег — мы тебе придумали прозвище! — Что? — Ну, ребята! Все вместе — Даааа! — крикнула Юля — Т-так как ты вёл нас по всяким п-пустыням — И не брился около месяца — продолжил Роман — И вёл за собой рабов — закончил Роман — Мы будем теперь тебя зваааать — подитожила Юля — МОИСЕЙ! — все хором вскрикнули — Чего? — Моисей «хлоп» «хлоп» «хлоп» Моисей «хлоп» «хлоп» «хлоп» — Да вы надо мной издеваетесь — Петька! Не над одним тобой жизнь издевается! Мой вертолёт опять недалеко от города упал, поэтому я тут! — А Олег? — Мы разбили пару армий, без тебя столицу штурмовать не будем! — Вот вы молодцы! — Отдыхай, Моисей — произнёс Рома — Да или ты! Кстати, ребят, я должен вам сообщить… похоже, я не Лучков — А кто? — спросила Юля — Я не знаю! Но знаю того, кто мне скажет, скажите Лешке, чтобы Мелкому написал — Дяде Ване? — спросила Юля — Да! Этот засранец все знал!
