Денежный звон колоколов (Россия после регента) - часть третья

13 октября 1956 года

Поезд в Россию. Территория Рейхкомиссариата Московия.

      Наконец метроном замолчал. Наконец звуки прекратились. Все наконец то хорошо. — Таборицкий! «Нет, только не он» Высокий и мускулистый мужчина ударил меня с размаху в живот. — Jüdisches Schwein! (Еврейская свинья) — Простите, товарищ… — Лучков, блять! Для тебя я Лучков! Понял? Он дал мне с ноги в грудь, я упал, а затем с трудом произнёс: — Вы говорите по-русски? — Моя жена остарбайтер, а благодаря тебе, Stück Scheiße (кусок говна) я еду вместе с тобой в Russland! Я за тобой буду следить! И все-все докладывать в Deutschland, понял? — Так точно, товарищ Лучков — Громче! — вновь последовал удар, на этот раз ногой в живот — Так точно!!! — Умница! Мы с тобой на твоей вонючей родине повеселимся, да? Я решил отмолчаться, и это было моей роковой ошибкой. За неимением ответа — СС-овец наступил мне на лицо и стал давить — Повеселимся? Ja? — Да! — Ты мне потом спасибо скажешь, мразь! У Фюрера на тебя ОСОБЫЕ планы! Даже со своими дружками встретишься. И с Диким, и с Ларионовым, и с Мелких, даже Евтуховича для тебя достали, правда этот экземпляр немного нестабилен, но Менгеле постарался на славу. Абсолютно отмороженный тип. — Прошу, отпустите меня — Нееет, извинись перед окружающими, ты их очень напугал! Офицер Лучков посмотрел на владельца метронома — Правильно говорю, Untermensch (недочеловек)? — Д-да — Вот видишь, Таборицкий? Меня они в любом случае боятся больше тебя! И ты должен меня боятся, словно овца боится волка, понял? — Да! — Gut, а теперь извинись — Простите — ГРОМЧЕ!!! — Простите люди добрые! Я не хотел никого напугать! Он отпустил мою голову. — Как же я вас ненавижу Он плюнул на меня и пошёл прочь — Эй, ты, музыкант? — Да? — сказал еврей с метрономом — Я оказал тебе услугу, а теперь, бегом чистить мои ботинки! — Т-так точно! Они оба ушли куда подальше. Я снизу смотрел на свою новую жизнь: еврейку с ребёнком на руках. За что мне это все? Чем я все это заслужил?!

1 марта 1964 года

Сыктывкар. Усть-Сысольск

      Вот все готово. Скоро день голосования. За время существование Республики Коми, не без помощи агитаторов и «помощников» из Германии — мне удалось взять определенный процент поддержки среди населения, и к тому же, победу гарантировал ещё и негласное соглашение с Серовым, который вопреки нашим целям решил объединить усилия и добиться борьбы только между нами двумя. Надеюсь, когда придёт Царевич Алексей — он освободит меня от оков, которыми я скован. — Ну что, Таборицкий, готов — говорит мой куратор — Да, сэр — Теперь — ты в свободном плавании. А я займусь тем, чем всегда любил заниматься, убивать. — Да, сэр — И ещё, мне нравится эта страна. Честно. Я думал тут горящая помойка, а оказалась очень весёлая горящая помойка. Мочить коммунистов, потом дерьмократов, а затем псевдофашистов — вот он рай настоящего мужчины! Ты же помнишь наш уговор? Ты получаешь власть, а я получаю что? — Погоны? — Верно. Скоро будет поход на Самару. Я там пожалуй и освоюсь, а ты —       занимайся своей работой, и не забывай — ты все ещё под колпаком, даже после смерти фюрера — Да, сэр — Хороший пёсик, а сейчас — или. Тебя уже заждались. У тебя такая репутация, что скорее всего эта вся шваль из зала сбежит — тут то мы и поймаем ещё сотню-другую идиотов, все во славу ОВРИ — Во славу ОВРИ

1 Ноября 1964 года

Сыктывкар. Усть-Сысольск

      Все шло гладко. Войска будущей Священной Российской Империи успешно прорывали оборону РОА. Буквально пару месяцев и Самара падет, вместе с их беспомощным лидером — Октаном. Я сидел в своём кабинете, ничего не предвещало беды, как зазвонил красный телефон. Это означало только одно. Лучков. — Да? — Думаю ты знаешь, кто тебе звонит — Да, конечно — с тревогой ответил я — Тогда знай одно. Ты очень-очень зря распустил своё мелкое отродье, она успела запудрить мозги моему сыну — Простите, я немедленно все исправлю — Поздно, я уже все исправил, радикально. Теперь осталось только одно: действия с твоей стороны. Ты должен избавится от своего выродка — Но приказ из Германии гласил, что её нельзя убивать — Мне плевать. Я не желаю твою еврейскую дочь видеть рядом со своим сыном, ясно? А так как мы с тобой живем в одной стране — то постарайся уж сделать так, чтобы я её более никогда не видел, а я как-нибудь с Германией договорюсь — Хорошо, сэр — Смотри не подохни, твоя миссия ещё не окончена Связь оборвалась       Ебаный Лучков, будто я сам не пытался избраться от неё! Я хотел! Правда хотел! Но что то меня останавливало, может господь, ведь убийства своего ребёнка — это тяжкий грех! За что мне такая жизнь? За что?!

30 февраля 1964 года

????

— Благодаря мне — ты проживёшь ещё много-много лет, но есть несколько условий. Есть одна девочка, ты должен о ней позаботится. Я знаю, за деньги ты душу отдать готов, поэтому, я позволю тебе уйти с награбленным добром, но часть этого богатства ты должен потратить на неё, понятно, Михаил Октан? — Да, Сергей Владимирович, конечно — Она сейчас очень слаба и отказывается есть, поэтому, ты обязан кормить её насильно, все ясно? — Да, Сергей Владимирович — Её мать мертва, поэтому, она сейчас крайне недоверчива, но это твоя проблема. Если она погибнет — тебя убью не я, а Германия, понятно — Понятно, Сергей Владимирович — Создай ей лучшие условия — Создам, обязательно — А теперь, брысь отсюда, я тебя не видел — ты меня не видел, тебя за полосе ждет самолёт в Московию — Слушаюсь, Сергей Владимирович              С этого момента, я более никогда не видел Анатолия Лучкова. Да будь проклят.