Театр теней

От громкой музыки закладывает уши и гудит под ребрами в груди, свет десятка прожекторов слепит своей пульсацией и не постоянностью цвета. Антон далеко не любитель подобных заведений, в ночной клуб «Улей» его притащил Позов, аргументировав эту вылазку примерно так: «У тебя день рождения, нечего сидеть дома киснуть». С собой они позвали Эда и Пашу, всё веселее, чем вдвоем, хотя Антон уверен, что весь вечер просидит в углу кожаного диванчика и будет втыкать в телефон. Так, по крайней мере, он планировал, пока лучший, о чем после этого закрались сомнения, друг не отобрал гаджет и не подсунул под нос бокал с какой-то, не внушающей доверие, жижей. Шастун давится, кашляет, напиток сильно жжет горло и полость рта, содержание алкоголя в этом напитке сто процентное, в стакане нет ничего кроме горького спирта и тянуще сладкого сиропа, похожего на сироп от кашля. – Ты его сам намешал что ли? – шипит младший, наконец, откашлявшись. – Нет, конечно, заказал на баре самый крепкий коктейль, – для непьющего Антона он оказался СЛИШКОМ крепким, почти сразу в голову ударило, благо так же быстро и отпустило, достаточно было плеснуть в лицо пару раз ледяной водой. Арсений уже несколько часов наблюдает за посетителем в черном худи и оливковых джоггерах. Он выделяется из все этой полупьяной толпы. Попов следит за ним из-за штор сцены, пока ждет свой выход. Брюнет танцор в этом клубе, любимчик публики, буквально местная звезда, что выступает под псевдонимом Граф. Здесь не принято называть настоящих имен, а все танцоры выступают строго в масках. Это для их же безопасности, публика здесь разная, бывали случаи, когда помешанные фанаты узнавали танцоров на улице или начинали за ними следить, караулили у дома и хорошо, когда на этом заканчивалось, ведь бывало и такое, что в квартиры ломились и домогались, прямо на улице. – Граф, твой выход, – кричит ему знакомый голос, пытаясь перекричать громкую музыку. У Арсения подготовлено целое представление, музыка почти стихает, ди-джей объявляет начало шоу. Все прожектора направленные на сцену потухают, для секундной подготовки, на сцене появляются алые, сатиновые полотна и стул. Арсений прячется за тканями, что образовали собой ширму и уже через пару минут подсветились прожекторами. Похоже на театр теней. Всё что сейчас видит зритель – это темный силуэт за тонким сатином. – Фига, не знал, что они такие шоу устраивают, – комментирует Поз, разворачиваясь к сцене лицом. Он совершенно случайно забронировал столик практически у самой сцены. Антон не может отвести взгляд от этого силуэта, когда начинает играть музыка, дыхание затаил, будто ожидая чего-то особенного. Широко разведенные ноги в стрипах на высоченной платформе и тонкой шпильке, руки подняты над головой, правая медленно скользит по второй руке от кончиков пальцев к локтю и Антон, будто на себе чувствуя это прикосновение, покрывается мурашками. Все движения плавные и неторопливые, почти нежные, под стать тонким тканям, окружающим этот силуэт. Мужчина боком разворачивается к зрителю, прогибается в пояснице, это выглядит невероятно сексуально и от чего-то совсем не пошло, скорее завораживающе. Шастун удивляется тому, насколько легко удаются танцору движение ногами в такой тяжелой обуви и тому насколько изящно это движение. Не плотные ткани срываются вниз и весь зал взрывается аплодисментами, свистом и не совсем приличными возгласами, весь свет из зала теперь направлен на молодого мужчину в коротких шортах с завышенной талией, что идеально подчеркивают стройность молодого тела, и в сетчатом топе, что абсолютно ничего не скрывает. Антон считает это слишком откровенным нарядом. А что он ожидал увидеть на танцоре в подобном месте, не фрак же? Арсений смотрит в зеленые глаза юношу, повернув голову в бок, смотрит сверху вниз, игриво и медленно, томно моргает, проводя раскрытыми ладонями по своему телу от шеи к бедрам, шире разводя ноги. Антон цепляется взглядом за упругие на вид бедра, круглые колени и.. лучше бы не смотрел ниже. От вида тонких щиколоток, затянутых в искусственную кожу стрипов, тяжелеет в паху. Нет, он, конечно, знал, что у него странные фетиши, но чтоб настолько. Светловолосый тянет вниз толстовку, прикрывая, натянутую возбуждением, ширинку, молясь всем возможным богам, чтоб друзья не заметили этой странной реакции его организма. – Угу, а мелкий то наш, точно повзрослел, – поздно, Поз заглянул под стол раньше, чем Антон успел спрятать свой позор. Ох, и долго же он теперь издеваться будет. Шатун сам не понял, как согласился на эту авантюру. Он сидит в ВИП комнате, на самом краю широкой постели, здесь царит полумрак и пахнет недавним сексом, музыка здесь играет другая, медленная, расслабляющая, а на тумбочке стоит открытый флакончика лубриканта и начатая пачка презервативов, похоже оставленная предыдущими посетителями. Сидит как школьник перед кабинетом директора, весь сжался, руки на колени положил и ждет своей участи. Он согласился на приват, который оплатили его друзья, ну, как согласился, его просто взяли на слабо. Дверь открывается с тихим скрипом, на секунду впуская шум клубной суеты. Зеленоглазый ещё больше напрягся, натянулся как струна, старается на вошедшего не смотреть. – Впервые здесь? – голос глубокий и бархатный, обволакивает своим спокойствием и каким-то теплом, что ли, – можешь называть меня Граф. Тебя как зовут? – на плечи парня горячие руки опускаются и когда старший успел подойти так близко. – Антон, – голос предательски дрогнул от волнения, Шастун чертыхнулся про себя на свою не решительность. – Расслабься, я не кусаюсь, посмотри на меня, – и светловолосый подчиняется, скользит взглядом по фигуре мужчин снизу вверх, чуть больше задерживаясь на тонких лодыжках и подтянутых бедрах, а после теряет дар речи. Видеть эти голубые глаза так близко что-то за гранью реальности. Антон тонет в этой холодной синеве, абсолютно забывая, где находиться и с кем. Арсений отходит к шесту посреди комнаты на небольшой возвышенности, музыка идеально подходит его плавным движениям, Антон заворожен этой грацией и изяществом движений. Старший так легко и умело выполняет почти акробатические движения, буквально становится одним целым с шестом. Сейчас Шаст может рассмотреть его стройное тело от и до. Подмечает, что не только бедра выглядят аппетитно, но и округлые ягодицы. Странное желание прикоснутся к чужому телу. – Руками не трогать, – будто прочел его мысли Попов. Теперь старший слишком близко. Слишком. Антон даже запах его чувствует, вот настолько близко. Пахнет фруктовым лосьоном для тела, лаком для волос и совсем каплю алкоголем. Брюнет почти на коленях младшего сидит, извивается и гладит себя, при этом в глаза смотрит, всё так же томно моргает. Арсения чужие глаза манят не меньше, а ещё руки с длинными окольцованными пальцами. Чертово правило, он бы позволил этим рукам делать с его телом что угодно, но это не бордель, а приват н е подразумевает интим, хоть Арсений и чувствует себя самой грязной шлюшкой. Теперь уже Антон мысли читает мужчины, опускает влажные ладони на его бедра и заставляет сесть, наконец, на свои бедра. У брюнета весь воздух из легких выбило, даже не думает возмущаться или убрать чужие руки, а лишь следит за их движением. Широкие ладони с изящными пальцами скользят выше по бедру к бокам на талию. – Тош, руками трогать нельзя, – наконец выдавил он, вдохнув поглубже, когда поднимая голову, натыкается на чужой голодный взгляд. Зрачки в зеленых глазах заняли почти всю радужку, губы парня искусаны настолько, что начали кровоточить. Арсению льстит, что вызвал такое сильное желание у юного парня, ещё и у такого симпатичного. Это не первый раз, далеко не первый, когда Попов вызывает у мужчин такие эмоции, разница лишь в том в этот раз он сам готов отдаться в руки практически не знакомому парню. – Плевать, – от этого рычащего шепота Арсений сдается окончательно. Антон сам не знает, откуда столько смелости. В его голове лишь одна мысль крутиться на репите «Хочу его. Хочу, чтоб он был моим» Голубоглазый был уверен, Антон сейчас опрокинет его на постель и накинется как голодный зверь на легкую добычу, но когда младший аккуратно укладывает его на шелковые простыни и бережно снимает с его ног тяжелую обувь, сердце сжимается. Арсений задыхается стоном, от того как нежно массируют его лодыжки эти восхитительные пальцы и как едва ощутимо губы прикасаются к ступням. Антон лижет и целует ступни, кусает подушечки пальцев на ногах, снова лижет и снова целует, иногда даже обхватывает пальцы губами и посасывает. Арсений в этот момент превращается в оголенный комок нервов, удивляясь тому, как быстро Антон вычислил его слабое место. Шастун сам не понял этого странного порыва, но ему чертовски нравится, готов целовать эти прекрасные, местами натертые до крови, ноги вечно, хочет зализать и зацеловать все эти ранки и мозоли. Зеленоглазый осмелился, на секунду поднял взгляд и был готов взвыть. Картина перед ним открылось просто невероятная. Брюнет стонет, запрокинув голов и выгнувшись, так же изящно, как выгибался на стуле вовремя выступления, пальцами от лихорадочно сжимает простыни, щеки раскраснелись, идеальная укладка испорчена, волосы растрепались и спали на глаза. Ткань шорт слишком тонкая и плотно прилегает к коже, Антон может убедиться, что не показалось, на старшем нет абсолютно никакого белья, он может увидеть насколько сильное чужое возбуждения и рассмотреть очертания, средних размеров, члена, что по видимому стоит просто каменно. Светловолосый решил подтвердить одну свою догадку. Языком проводит от кончиков пальцев к лодыжке, кусает косточку, не отводя взгляд ни на секунду. Арсению этого достаточно, он даже не прикоснулся к себе, он громко, надрывно застонал, содрогаясь всем телом, на темной ткани расползлось мокрое пятно, он позорно кончил от такой не хитрой ласки. Этого мало, чертовски мало им двоим. Брюнет жмется к облаженному телу младшего, в своей эйфории упустил момент, когда Шастун скинул с себя толстовку. Поцелуй сразу вышел слишком развязным и мокрым, срывая тормоза обоим, Арсений кусается, стонет в губы младшего, пока тот стягивает одной рукой его шорты, а второй сжимает шею, не сильно, не перекрывая доступ к кислороду, просто добавляя остроты в поцелуй. Антон не был девственником, но и опыт был не большим, он прекрасно знал, как это происходит у мужчин, вот так спонтанно без подготовки бывает только в порно, в реальной же жизни это не просто неприятно, но ещё и грязно. Он раскатал презерватив по пальцам, в целях банальной гигиены, благодаря предыдущих гостей, что они в спешке оставили здесь что-то подобное, потому что Антон был абсолютно не готов к подобному, хоть и по настоянию Позова кинул парочку презервативов в сумку, которая осталась с ребятами под столиком. Арсений легко принимает два пальца, не чувствуя при этом дискомфорта, он уж точно не монашка, но партнеры у него постоянные, вот так спонтанно, в клубе, на рабочем месте у него впервые, такой порыв он не может объяснить, а оправдываться уж точно не собирается, не перед собой, не перед парнем. Решил просто отдаться наслаждению с головой и не обременять себя обязательствами, просто секс на одну ночь, всё в жизни бывает впервые. Антон целует усыпанное родинками плечо, зацеловывает каждую родинку, поднимается к шее, мажет губами по мочке уха и медленно толкается в податливое тело, выбивая болезненный стон из партнера. Шепчет что-то не внятное, что-то, что Арсений разобрать не может, но от звука чужого голоса всё равно расслабляется, всё тело мурашками покрывается и сгорает изнутри, будто где-то в груди адское пламя разгорелось. Они оба тонут в этом наслаждении, в этом жарком ощущении близости, брюнет стонет не сдержанно, а Антон рычит ему в ответ, лицом к лицу, глядя друг другу в глаза неотрывно, сжимая ладони друг друга. Это просто сумасшествие. Разве можно так сильно отдаваться чувствам к абсолютно незнакомому человеку, так страстно его желать? Никто из них не знает, встретятся ли они снова и чем вообще закончится эта ночь, но им это сейчас так не важно, сейчас они хотят только утопать друг в друге. – Как тебя зовут? – хрипит Шастун уже на грани. – Граф…– глупая привычка, закрепленная за стенами этого заведения, не называться настоящим именем, лишь сценический псевдоним. – Нет, твоё настоящее имя, – Антона совершенно не устраивало это вульгарное прозвище, он хочет знать имя своего внезапного любовника. – Арсений… – Арсений, – повторяет зеленоглазый, тянет каждую букву, будто пробуя на вкус. Оргазм накрывает их почти одновременно, в ту секунду, когда Антон решается обхватить пальцами член брюнета, тот сжимается, крупно дрожит всем телом и изливается в чужую ладонь с именем младшего на губах и Антон сдается под таким напором и теснотой, сам гортанно стонет, заполняя презерватив. – Ты невероятный, Тош, – хрипит старший с блаженной улыбкой на губах, быстро вздымающейся грудью и цветными мошками перед глазами, всё отойти не может. Без преувеличений, это лучший секс в жизни обоих. Одеваются наспех, первым выбегает Арсений, неся обувь в руках, чтоб долго не возится. Антон даже не заметил, как старший улизнул от него, пока возился с толстовкой и спущенными штанами. – Чего так долго-то? Лед весь растаял,– возмущается Дима, ткнув на стаканы с алкоголем. – Говорили приват 15 минут, а тебя больше часа не было. Дрочил в туалете что ли? – ржет Эд. – Знаете что, пацаны? – небольшую паузу выдержал, падая за сто, – Идите на хуй оба. Я больше не соглашусь на ваши авантюры, придурки. Антон ещё не знает, что совсем скоро снова встретится со своим внезапным любовником, но уже в стенах родного вуза, только это уже будет совсем другая история…