Души внутри роботов

------------ Фредди ------------ Я услышал как в зал зашел Бонни. Он довольно громко ходит, поэтому отличить его шаги от других было просто. — Ребят! — раздался его голос, отдавшись эхом в темном зале. — Завтра к нам, приедут рабочие, мы не должны говорить. А ночью должен прибыть директор. Он знает о нас, но я пока не понимаю, что ему нужно. — Может, он просто хочет поговорить? — спросила Чика. — Возможно… — задумчиво проговорил кролик. — А что со светом? — послышался приглушенный голос Фокси. — Вырван кусок провода, длиной в метр. — Ясно… Рабочие его чинить приезжают? — Да, — коротко ответил Бонни. ----------- Автор ----------- На следующий день в пиццерию вошли рабочие в оранжевой форме. Они испуганно косились на аниматроников, и вполголоса их обсуждали: — Какие-то они страшные… Нервируют. — поежившись, сказал один из рабочих. — А что тут удивительного? — хмыкнул другой. — Роботы в два метра ростом не могут не нервировать. Переговариваясь таким образом, рабочие отошли в коридор, из-за чего их разговоров стало почти не слышно. Через несколько часов они ушли, и в пиццерии вновь появилась гнетущая тишина. Сегодня директор сделал паузу в работе пиццерии, чтобы дать отдохнуть аниматроникам. Да, между собой они разговаривали, но изредка отдающиеся эхом слова не могли развеять эту тишину. Когда пробило двенадцать, двери пиццерии распахнулись, и в здание вошел мужчина, одетый в строгий чёрный костюм и белую рубашку. Зайдя в зал, он улыбнулся со словами: — Приветствую всех! В ответ он получил лишь тишину. Бонни недоверчиво разглядывал его, Фредди молчал, хоть и смотрел внимательно. Чика, которая в это время находилась на кухне и готовила, выглянула в зал, а Фокси сидел в Бухте, и даже не сделал попытки посмотреть на прибывшего. — Меня зовут Генри Эмили, — проговорил директор. Казалось, его нисколько не смутило молчание аниматроников. — Здравствуйте, — осторожно поздоровался Фредди. Все же медведь не слишком доверял человеку, с которым познакомился минуту назад. Генри обвел взглядом своих черных глаз всех аниматроников. — А где Фокси? — его голос звучал спокойно, но Фредди показалось, что в нем проскользнуло беспокойство. — Я здесь! — быстро отозвался лис из Пиратской Бухты. — Так… Значит все в сборе? — Нет, — ответил Фредди. — Голдена нет. — Я здесь, — прозвучал голос золотого, и он появился у кулис сцены. — Хорошо… Вы знаете про то, что с вами случилось? Фредди вопросительно глянул на аниматроников. Они поняли его без слов и кивнули. — Да, — начал медведь. — Все, кроме того, что произошло после убийства. — Откуда? — нахмурился директор. — В общих чертах нам об этом рассказал Голден. А Фокси вспомнил именно момент нашего убийства. — Ладно… — протянул Генри. — После того, как произошло убийство вас долго не могли найти. Ваши родители подняли на ноги всю полицию, все службы, и вскоре обнаружили ваши тела, спрятанные в аниматрониках. Многие родители так и не смогли оправиться от этого. Одна женщина даже совершила самоубийство. Видимо, она сошла с ума, и ее последние записи на диктофон это подтверждают. — он достал маленькое устройство и поднял его повыше, чтобы стало лучше слышно. После этого Генри нажал на кнопку воспроизведение и в пиццерии зазвучал голос. В нем не было ни капли радости. Он звучал сухо, будто у человека, который это произносил вовсе не было эмоций. — Я так больше не могу… Меня преследуют мысли о моем мальчике… Каждый раз, засыпая, я вижу его счастливое лицо. Чертова пиццерия… В своих снах я бегаю по ее коридорам, зовя своего мальчика… Каждый раз я вижу его спину… Но когда прикасаюсь, он исчезает. Он так близко, но одновременно так далеко… Нет, это невыносимо. Я так больше не могу. Завтра я наконец смогу обнять его… Завтра я уйду в иной мир, к нему… Аниматроники слушали и становились все мрачнее. Наконец Фредди не выдержал и сказал: — Все, хватит. Чья это мама? — А вы уверены, что хотите это знать? — осторожно спросил Генри, убирая диктофон в карман. — Да, — все голоса аниматроников слились в один. — Хорошо… Это мама Габриэля. То есть твоя, Фредди. Тот, услышав это застыл, но быстро взял себя в руки и вновь принял свой обычный вид. Чика с беспокойством покосилась на медведя. — Все в порядке, Фредди? — обеспокоенно спросила она. Он молча кивнул. Генри смотрел на них, словно чего-то ждал. Вдруг послышался голос Фокси: — А Вы можете подробней рассказать про убийцу? — Конечно, — кивнул Генри. — Он ведь был моим лучшим другом. ======== Я перешел в новую школу. Уже третий раз за восемь лет. Слава богу, скоро я закончу ее. Остался только этот год. Я хотел уйти после девятого, так как не видел смысла в дальнейшей учебе. Я зашел в школу, и остановился у порога, оглядывая ее. Каменный пол цвета шахматной доски, покрашенные серой краской стены, деревянные скамейки. Не сказать, что это выглядело скучно, но точно не привлекало должного внимания. Ко мне, громко стуча каблуками подошла директриса. Она оказалась внушительной женщиной, высокой и широкой в плечах. На ней было надето строгое черное платье ниже колен, а волосы стянуты в шишку. — Здравствуйте! — поздоровался я. — Здравствуй, — директриса улыбнулась. — Давай я провожу тебя в класс. Мы направились на второй этаж. По дороге я разглядывал школу. Большие окна, все так же серые стены, такой же клетчатый пол. Видимо, те кто занимался ее дизайном, не обладали должной фантазией и не смогли сделать так, чтобы школа выглядела интересно. Но когда мы зашли в класс, где сидело несколько десятков детей, я понял, что ошибся. В классе был полностью черный пол, красные стены и белоснежный потолок. Эту картину дополняла одежда учеников. Видимо, тут не было даже намека на форму, так как один оделся как фокусник, в кофту с черно-белыми рукавами и высоким воротником, и в штаны в бело-серую клеточку. На другом был фиолетовый плащ до пола, лиловые брюки и рубашка, все так же фиолетовая. С ним единственным рядом было пустое место. Я быстрым, упругим шагом подошел к парте и тихо спросил у «фиолетового»: — Ты не против? — Нет, — буркнул тот. Я улыбнулся и сел на стул рядом с ним. На меня косились ребята, но причина была очевидна — я все же новенький. Через несколько минут в класс вошел учитель и началась скукотень. Когда закончились уроки я решил поближе познакомиться с этим «фиолетовым». Я всегда легко сходился с людьми, поэтому первый начал разговор: — Привет! Как тебя зовут? — Уильям, — нехотя ответил тот. Видно было, что он не собирался разговаривать, но я не хотел отступать, поэтому продолжил разговор. Сначала он отвечал с неохотой, но постепенно разговорился и начал сам задавать вопросы. Но через некоторое время он сказал: — Мне домой надо. У тебя есть телефон? — Конечно, — улыбнулся я, и вырвав из тетрадки в линейку листок, быстро написал свой номер. Уильям взял листок и свернув его, положил в карман. После этого он бросил «Пока!» и побежал, видимо, к своему дому. Через несколько минут мне пришло сообщение: «Привет! Я добрался. Можешь говорить?» Я быстро написал ответ: «Да, могу» Он позвонил мне и мы проболтали еще часа два. Во время этого разговора он неожиданно предложил идею для заработка денег. Мы договорились, что завтра встретимся и все подробно обсудим. Я с нетерпением ждал завтрашнего дня. У меня появилась мотивация ходить в школу. На следующий день после уроков мы отправились к нему домой. Предварительно я написал родителям, чтобы они не волновалась. Они на удивление быстро согласились. Уильям разложил на своем столе большой лист бумаги. — А это зачем? — недоумевающе спросил я. — Как зачем? Чертить. Мы же все обговорили. — А, точно! — вспомнил я. Мы принялись за дело. Через несколько дней чертеж первого робота был готов. Мы долго думали на тем, как их назвать, но вскоре сошлись на том, что будем называть всех этих роботов аниматрониками, а этого решили назвать Фредбер. Не знаю, как Уильям смог это придумать, но звучало неплохо. Когда мы начертили второго аниматроника, мы решили остановиться. Для начала и двух хватит. Теперь осталась главная проблема: изготовить их. Несколько лет мы трудились над ними, но наконец два готовых аниматроника стояли перед нами. Мы уже давно закончили школу, завели семьи, детей. Но наша дружба до сих пор была крепка. Когда мы открыли свою первую пиццерию, деньги потекли рекой. Это место было очень известно. Вскоре мы заказали еще четырех аниматроников. Их мы решили сделать гораздо более функциональными. Но когда их привезли нас ждал сюрприз: у них раскрывались лица, оголяя эндоскелет. Я сразу же поинтересовался у работников завода, что это такое, но они лишь пожимали плечами. Они говорили, что делали все по чертежу. Тогда я потребовал чертеж, и мне его предоставили. Он очень сильно изменился. Я был без понятия почему, но что сделано — то сделано. Пришлось обойтись такими. Но в один из дней случилось непоправимое — сын Уильяма погиб. Хулиганы засунули его голову в пасть Фредберу, а у того от влаги, так как мальчик плакал, ослабились пружины, и он закрыл пасть, откусив ребенку часть головы. Его пытались спасти, но ничего не получилось. И вдобавок от горя скончалась его жена. После этого Уильям стал сам не свой — ходил с мешками под глазами, постоянно пропадал куда-то. Но я его понимал: смерть моего ребенка и жены из меня тоже бы выбила все силы. Но через месяц погибла и его дочь. Но здесь обстоятельства смерти были очень странные: ее схватила рука, которая высунулась из живота Бейби и, засунув девочку в живот убила, так как там было слишком мало места для человека. Тогда я недоумевал: откуда там оказалась рука? Но более важным для меня было состояние Уильяма. Он выглядел опустошенным. Почти не разговаривал. Но в редких случаях, когда я слышал его голос, у меня по спине пробегали мурашки. Сухой, безжизненный. Я беспокоился за него. Вообще, новая пиццерия должна было открыться на следующий день после смерти Кэссиди, сына Уильяма, но из-за этого несчастного случая пиццерию пришлось открывать позже. Но смерть его дочери тоже нарушила нам все графики. Конечно, мы все же открыли эту пиццерию, но это случилось на несколько месяцев позже, чем планировалось. А потом в этой пиццерии пропало четыре ребенка. Их долго искали, и нашли. Но четыре тела, а не детей. Эта история практически не повлияла на репутацию пиццерии, но она сильно беспокоила меня. Вскоре я привел дочь в эту пиццерию. Она долго просилась, и я наконец согласился. Я оставил ее внутри здания, а сам пошел работать. Но когда я вышел на задний двор, чтобы убрать мусор, я увидел как Уильям уходил от того места, где лежало тело моей девочки. Начался дождь, даже ливень, но я не обратил на это внимания. В моей голове все помутилось. Глаза застлала пелена слез. Моя девочка… Вдруг я увидел, как один из аниматроников по имени Марионетка приблизился к телу и упал на него, испортившись от дождя. Внезапно из девочки вылетело что-то сияющее настолько ярко, что на него нельзя было смотреть. Я заслонил глаза руками. Когда свет начал угасать, сменяясь на мягкий, я успел заметить как это «что-то» скрылось в теле Марионетки, и она пошевелилась. Но тогда мои мысли были заняты другим. Уильям убил моего ребенка… Я не хотел в это верить, но нужно же посмотреть правде в глаза. Так я прожил несколько лет, полные уныния и отчаяния. И однажды я увидел, как вы разговариваете. Я начал прислушиваться к разговорам, и вскоре понял, что вы и есть погибшие дети. Тогда во мне возродилась надежда. Марионетка была отправлена на общий склад, так как сломалась. Я распорядился ее починить, но мне сказали что это займет очень много времени. И я стал ждать. ======== — Она до сих пор на починке, — закончил свой рассказ Генри. Все это время аниматроники внимательно слушали. Фредди уже сделал определенные выводы из его слов, но пока что не спешил делиться. Голден задумчиво постукивал пальцами друг об друга. Чика вернулась на кухню. Бонни, все так же нахмурившись, смотрел на Генри.