Признание

-Ли Чонхо? – звучит серьезный голос. Мужчина откладывает инструмент в сторону. А слова, которые следуют после, заставляют замереть словно статуя. Руки ослабели, телефон совершает падение вниз. На треснутом дисплее светится вызов, что продолжает идти. Доносит голос врача, который не раз сталкивался с подобными ситуациями. Вызов завершен. Все что происходило дальше, было как в тумане. Он не понял, как оказался в больнице. Не помнит, как нашел врача, у которого лечилась Мей. Но четко, слышит спокойный голос «Рак был обнаружен ещё год назад, от лечения отказалась». Отказалась. Одно предложения, среди которого десять букв раздражающе мигают. Отказалась. Садится в первое попавшееся такси, мертвым голосом диктует адрес, а таксист косится всю дорогу, чувствует, где-то там внутри, парень услышал, то, что не пожелаешь услышать никому. Отказалась. Дверь не хлопает как обычно, а аккуратно прикрывается. Обувь летит вниз. Отказалась. Ключи не попадают по фигуркам и просто падают на пол. Отказалась. А дальше сон, в котором одна и та же фраза на повторе играет. А потом к ней присоединяется предательское «ничего не сказала», которое сердце полосует без анестезии. Два дня он сидит не вылезая. Траектория одна. Кухня – спальня. Режим один, заткнуть китов в желудке и снова в сон. Который не успокаивает, а раздражает, ведь прокручивает день как на повторе. Бесит. Про телефон вспоминает только на второй день. Передвигаясь медленнее зомби, Чонхо обыскал дом и уже лежа в кровати от усталости вспоминает, что убежал в больницу без него. Вывод: он на работе. Итог: можно забить. Факт: кто-то долбится в дверь. И сдирая себя с кровати, идет открывать. На пороге брат, который судя по лицу в шоке от увиденного. -Еда в холодильнике есть? – тот смотрит на полку где на фигурках должны быть ключи, а когда не находит уже бегает глазами по коридору, видя их под ногой брата. Чонхо просто отрицательно мотает головой. А младший, выдернув предмет, который создает мнимую защиту дома просто идет за продуктами. Чонхо спать не планирует, сна ни в одном глазу. Что удивительно. Пока младший что-то творит с его плитой, в голове начинают работать шестеренки. Он осознает, что в пустую, потратил двое суток. До похорон остался день, а он единственный близкий человек Мей, который будет всем этим заниматься. Сука. Но надо искать плюсы. И он есть, можно отвлечься на подготовку. Она вымотает его. После смерти прошел месяц. Чонхо не продал студию, на которой работала подруга. Не хочет, говорит он всем. Не может, шепчет голос до боли родной. А фантомные теплые руки обнимают нежнее даже бывшей девушки, с которой он расстался сразу же, как закончил с похоронами. Где-то на подкорке сознание жужжит голос брата, который утверждает, что это не нормально сидеть в студии и прокручивать один и тот же разговор. Возможно, он с этим согласен. Но принять тот факт, что нужно отпускать, не хочет. Хочет ещё раз прийти в студию и прокрутить тот разговор. Хочется каждый раз посещать эту студию и пить одну и ту же банку пива, которую он пил в тот день, когда она произнесла те роковые слова. Слова, которые заставили взглянуть на все, то время, проведенное с ней. Эти десять букв заставили иначе смотреть на саму девушку. Он ведь уже даже готовился расстаться с девушкой и признается подруге. А тут такое.

***

-Три ведь месяца уже прошло? – коллега смотрит на Чонхона, спрашивая у менеджера. Мужчина только кивает. А после осознает, что девушка этого не увидела и проговаривает вслух. – Как несостоявшийся психолог, на какой он стадии? -Эээ – тянет менеджер, пытаясь вспомнить все те лекции, которые он слушал дремая. – это либо вторая стадия, либо третья. Я не помню. Я спал на этих темах. -Ты бесполезный, - цокает девушка и закатывает глаза, а после идет готовить оборудование для следующего клиента. Мужчина смотрит на брата и мечтает овладеть силой чтения мыслей. Как ни смотри, понимает, что он проклинает себя. Он уже выучил брата. Пускай они и не родные, а он просто был усыновлен семьей Ли в 15 лет, но все же с Чонхо они чуть ли не с пеленок и точно знает уже, что погружение в работу на все 200 процентов до добра не доведет. Потому что он пытается избежать чего-то. А это чего-то именно своих мыслей и явно не хороших. Скорее всего, они связаны с Мей. Хотя нет, слово скорее тут не подходит. Потому что примерно в это время люди начинают корить себя. Цель: позвать Чонхона выпить и заставить говорить. Вечером того же дня двое парней сидят все в той же студии, в которой работала Мей. И один уже замучен этим местом. Может быть, он и не был знаком с девушкой, но видеть, как страдает близкий для него человек не выносимо. В комнате стоит тишина ведь разговоры уже ведутся где-то там внутри. Голову Чонхо ещё месяц назад начали засорять мысли о том, что он виноват в смерти Мей. Это ведь он не обратил внимание на состояние девушки. Каждый день он прокручивал дни после признания и … и… и там ведь можно было увидеть что-то не то. У неё же лицо исхудало. Она старалась не тратить много сил как раньше. Если раньше она готова была гулять хоть весь день, то со временем все чаще предпочитала сидеть дома. А чем ближе была смерть… что же происходила с ней? Он не виделся с ней так часто. Она вечно была занята или же… неужели она лгала ему о своих делах. Неужели она избегала его, так как все становилось хуже. Как же он не замечал? Хотя есть куда более виноватые, чем он. Почему её родители не делали ничего. Какого черта им алкоголь важнее дочери? Какого черта они предпочли пить, нежели поговорить с единственной дочерью о её жизни. А вдруг они стали причиной её болезни? Мужчина начал смеяться. Смешно. Родители алкоголики стали причиной того что болезнь появилась. Бред ведь? Или нет? Парень растирает ладонями лицо, но понимает что как-то подозрительно мокро. Он прикасается руками глаз и понимает что грусть, которую он копил, работая, вырвалась наружу. Брат не смеет прервать этот поток слез, не хочется, чтобы Чонхо замыкался в себе ещё больше. Он и так будто стал терять самого близкого человека после того как из его жизни исчезла та кто приносила ему столько красок в мир. Он знает, какого это терять близких. Знает, насколько этот мир может быть серым. И эта серость сжирает будто. Каждый раз, как только она превращается во тьму, она будто раскрывает пасть, шепчет тебе, что теперь это твоя реальность. Что тебе жить в этой реальности всегда. Что единственные эмоции, которые ты будешь испытывать это грусть, печаль и полное разочарование в этой жизни. Это так ужасно. Но самое главное это найти того кто придаст краски. Сделает мир ярче. Больнее всего ему осознавать то, что он не можешь помочь человеку, который буквально поднял со дна жизни.

***

Уже прошло полгода. У Чонхо с братом появилась традиция. Каждую пятницу собираться в студии и пить. Один слушает, другой молча, выговаривается. Иногда наводит сырость на лице. Но никого это не волнует. Однажды Ли признался ему что хоть его мир и серый, но все не настолько тускло благодаря брату. Что из-за этих встреч Мей стала являться реже ему во снах и реале. -Эй, корейский Иван-дурак, сколько он ещё будет пахать, так как будто надел перчатки, созданные по прототипу сапог скороходов, - девушка фурией подлетает к менеджеру. А мужчина аж дергается. Он был занят составлением расписания уже назначенных сеансов на следующий месяц, как тут его отвлекают. От осознания сказанных слов тот лишь выпускает тяжелый выдох. Его коллега любит ныть о том, что кто-то много пахает, так как сама она натура спокойная, между сеансами делает перерывы по полчаса, чтобы переключится. Ей нужно время, сделать разминку, перекусить и подготовить оборудование. А Чонхо… за последние полгода стал реже отдыхать. Один клиент ушел, другой пришел и пока клиент готовится, он все стерилизует. Это и правда напрягает, даже его. Но по студии разносится мелодия звонка. А на дисплее светится номер, который должен был замолчать навсегда. -Да? – из-за того что набивание тату требует сосредоточенности голос звучит грубо. Это явно напугало абонента на той стороне линии. -Я хочу коньки, - по голосу ребенок. Но интонация требовательная. В голове всплывает образ девочки, которая дует, свои пухленькие щечки и топает ножкой. -Что? – данная просьба вводит в ступор. – Девочка ты ошиблась, я не Дед Мороз. -Я не ошиблась, я между прочим, уже умею читать, - девочка возмущена и все-таки топает. -Да-да, за своими желаниями иди к родителям, - не желая больше, что-либо слушать, мужчина, отключается. -Кто это был? – шепчет коллега. -Я не знаю, номером ошиблись, - Ли отмахивается как от назойливой мухи, особенно зная её характер. Господи и кого же его брат взял на работу. -Так сегодня пятница и я рушу ваши планы. Мы идем пить, - когда студию покидает последний клиент, девушка сразу тормозит братьев, которые уже договаривали о том, что они будут брать с собой из выпивки. -Нет – в один голос звучали братья.

***

Девушка все-таки смогла утащить его брата в бар, а вот Чонхо, вспомнил о звонке, решил заглянуть в квартиру, в которой жила его подруга. Примерно через два месяца после похорон, он хотел заняться продажей квартиры, пришел юрист, который заявил, что право собственности переходит ему и чтобы он не продавал квартиру так быстро. Чтобы подождал год. И вот он здесь. Так как он каждый месяц заказывает клининг, здесь довольно чисто. Что в принципе радует. Чонхо здесь ради одного. Найти телефон, потому что ему не заходит эта шутка про звонки с её номера. Но поиски ничего не принесли. Чонхо ничего не понимает. Полгода назад врач должен был звонить ему, как раз выяснив номер из телефона. Быстро закрыв дверь, Чонхо бежит к машине. В больнице встречает врача и, напомнив о Мей, узнает, что она сама дала его номер на случай когда придется сообщать о смерти кому-то. Вот теперь Чонхо запутался. Что вообще происходит. Почему её телефон непонятно у кого. Телефон в кармане вибрирует. На дисплее светится родное имя, а руки трясутся. Потому что мозг понимает, что подруга умерла, а вот что-то внутри все равно не понимает. Но ответить нужно. -Ей, я получу все же коньки или нет? – девочка говорила тихо, практически шепотом. -Слушай, я подумаю о покупки, если скажешь, откуда у тебя этот телефон, - стоит попробовать. Он очень надеется, что это сработает. -Сестра отдала, - это звучало так будто это обыденность. -А откуда у твоей сестры был этот телефон? – надо докопаться до истины. Потому что мозг уже подкидывает картинки о том, что его подругу как минимум успели обокрасть, о максимуме думать не хочется. -Купила, ты что глупый? – все-таки дети это зло. Они не думают о чем говорят и этим либо бесят, либо вводят в ступор. – Я ответила на твои вопросы, купи коньки! А лучше своди меня на каток. Я всегда с сестрой ходила туда. -Я сказал что подумаю, поэтому… -Если все же надумаешь, то приходи за мной в Детский дом 6, - после этого девочка отключилась. А Чонхо стоял и не двигался. Экран уже погас, а у него перед глазами последняя фраза, брошенная так легко, будто это ничего не значит. Как будто она там выросла. Что за черт? Оказавшись снова в квартире Мей, Ли стал искать хоть что-то. У него есть догадки, но так хочется найти их опровержение. Но в квартире ничего нет. Ехать куда-то он тоже не хочет. У него нет сил выяснять отношения с теми, кого так не любила подруга. До Нового года ещё как минимум месяц. Можно и подумать.

***

-Зачем мы здесь? – девушка смотрит на коллегу как на врага народа. Её мешки под глазами можно закручивать в рулетик. И если честно парню её жалко. -Мне нужно купить коньки для ребенка и эта девочка. А у тебя есть дочь, помоги, – глаза Чонхона блестят в мольбе. -Эти есть у моей дочери, купи такие - девушка, даже не глядя, тыкает в первые попавшиеся коньки. – Пока, - она разворачивается и идет домой, не желая больше ничего слушать. Чонхо только продолжает стоять в шоке. В смысле все так просто? Что? А если размер не подойдет? Какого, это наглая его бросила. Никакого уважения к старшим. Что за молодежь пошла. Даже не может помочь бедному и несчастному. -Вам помочь? – консультант подходит к парню, чей вид так и выражает о том, что ему нужно помочь. -Да, - Ли быстро берет себя в руки. – Мне нужны коньки, но проблема в том, что я не знаю размер ноги девочки. А возраст, наверное, где-то первый класс или чуть меньше? -Вам отлично подойдут эти коньки, - консультант показывает на эти же самые коньки. - Размер регулируется, так что их не придется менять так часто.

***

-Почему вы ходили именно на каток? – Чонхо помогает ребенку встать на лёд. -Мой день рождения зимой, - она стояла уверено. Давая понять, что она явно лучше в этом деле, чем о ней думали. -Когда? – почему-то хочется знать. Ещё в тот момент, когда он забирал её из детского дома, уже почувствовалось что-то родное. Из-за этого хотелась знать эту информацию. -Не скажу – она прищурила глаза, а перед глазами всплывает картинка. «-Эй, это не честно ты знаешь, когда у меня день рождения, скажи и ты! – парень тычет в девушку пальцем. -Не хочу – девушка щурит глаза. – Узнаешь за неделю до.» -Знаешь какой подарок я хочу на день рождение? – девочка тормозит, но из-за того что Чонхо этого не заметил она прокатывается вперед. Ли на этот вопрос только дергает головой верх, как бы говоря, что внимательно слушает. – У меня нет фотографии сестры. -Хорошо.

***

Мужчина решил явиться в студию для того чтобы разобрать вещи. Пускай это место и является сокровенным, но осознание того что оно затягивает его в пучину, из которой не будет выхода, начинает пугать. Пусть его мир и будет серым, но это не значит, что и это место придаст красок. За 7 месяц не придало и сейчас не придаст. Пора прощаться с ним. Разбирая фотографии, которые в самом начале были отложены в сторону, он видит одну, которую не встречал раньше. Походу она была повешена незадолго до смерти, или же давно, но спрятана от глаз. Чонхо точно сказать не может, так как уже давно внимания не обращал на них. Но на ней Мей и Мая. Это было селфи сделанное на палароид. Перевернув фотографию, видит надпись: «Чонхо позаботься о моей сестре. Детский дом 6. Мая» Капля падает на аккуратный почерк. Черт. Все-таки и впрямь родные. Какого черта она молчала. Почему раньше не сказала об этом. Почему не доверила это ему. Неужели она была в чем-то неуверенна? Или это не в чем-то дела, а в ком-то, а именно в нем?

***

-Господин Ли – к детской площадке на которой Мая каталась с горки подходит одна из воспитательниц детского дома. – Можно с вами поговорить? -Конечно, - парень убирает рюкзак, освобождая место. -Мей что-то говорила вам по поводу Маи? – женщина смотрит на то, как девочка с другими детьми, которые напросились пойти вместе с ними погулять. -Нет, я узнал о ней недавно, а что? – парень мысленно уже готовится услышать что-то ужасное. -Когда Мей пришла сюда в последний раз, её вид был слишком болезненным, и она отказалась от встречи с Маей. Она передала только телефон и сказала, что за её сестрой придет её лучший друг и заберет её вместо неё, - у воспитательницы глаза на мокром месте. Но, ни одна слеза не упала. -Мей умерла от рака 7 месяцев назад, - Чонхо сам для себя выяснил, что проще произносить это предложение, смотря в одну точку и желательно, чтобы это были не люди. Потому что всегда в этот момент мелькал призрак, будто травя мысли о том, что она жива. Но в этот момент появляется не призрак, а реальный человек, ребенок, который является маленькой родной частичкой Мей. -Мой день рождение через неделю, что ты мне подаришь? – она смотрела не моргая. Очень хотела получить ответ на свой вопрос. -Вот через неделю и узнаешь, - сев ровно и скрестил руки, решил тем самым показать, что ничего не расскажет. Воспитательница рядом только тянет уголки губ вверх.

***

-Ого, - восхищено тянет детский голосок. – Ты здесь живешь? -Нет, это квартира твоей сестры, - они только переступили порог как детская любопытность начало все рассматривать, а после услышанного всего на мгновение застыла и вновь стала все проверять, но уже медленнее. Она будто боялась, что разрушит что-то, что-то такое из-за чего может все исчезнуть. -Ты сказал, что мы будем праздновать новый год, это будет здесь? – девочка остановилась в гостиной, смотря на мужчину. Тот лишь на это кивнул.

Полтора года спустя

За полтора года жизни с ребенком Ли Чонхо понял одно. Косички зло. Дети, конечно, тоже те ещё черти, но косички злее. Особенно когда голова одного чертенка не может находиться в спокойствии. Его взгляд падает на фотографии в рамке. Теперь их там троя. Рамка для двух фото, на фото остается один неизменный пока что маленький человек, но на одной она с Мей, а на второй с ним. -Чонхо – головушка поворачивается, чтобы увидеть мужчину, который не удерживает косичку, с которой маялся уже битые 10 минут. – Мы же пойдем к тебе на работу? -Да – руки поворачивают голову обратно, но девочка уперто хочет говорить, смотря в глаза и её явно не особо волнует, что там хочет этот Медведь. -Значит там будет Иван-дурак и та смешная дефчонка? – глазки сияют так, будто она уже представляет, как пройдет её день. А Чонхо походу скоро в бога уверует. Если и дальше будет позволять своей коллеги видеться с дочкой. Потому что это не выносимо. В прочем вспоминая лицо брата, которому в такие дни приходится весь день слышать ненавистное ему прозвище, понимает что отец не переживет двух верующих в семье, когда они вернутся обратно на родину. -Медведь, а я пойду, сегодня к репетитору? – к черту косички, они ей не идут, точнее, идут, просто она к ним не идет. -Да, Косичка, - уже поднимаясь с дивана, начинает собирать рюкзак. -Не хочу, корейский, сложный язык, - она садится на пол, скрещивая руки, начинает дуть губы. -Косичка, я понимаю, но я все равно вернусь в Корею и ты в силу своего возраста, полетишь со мной. А теперь поднимайся и пошли нам ещё надо сходить на кладбище, там прибраться, - парень уже идет в коридор. -Чонхо, - девочка звонко крикнула, когда парень обернулся, добавила. – Я тебя люблю.