Больница № 40

Война — это настоящее испытание для любого человека, даже когда ты сидишь в штабе или госпитале. Катя уже успешно помогала Алексею Петровичу при операциях, нередко он позволял ей проводить манипуляции под его присмотром. В части к девушке больше никто не приставал, так как все понимали, что она преемница доктора и что с ним лучше не связываться. День за днем, ситуация за ситуацией Катя училась хирургическому искусству не по учебникам и пособиям, а на реальных случаях. Первое время по ночам Кате снились кошмары: молодые ребята, им еще и 30-ти нет, а уже остаются калеками. Опустошенные взгляды, впалые щеки, заросшее щетиной лицо. В лучшем случае, на взгляд Купер, была смерть. Однажды вечером она задумалась, а что было бы, если убили ее? - Ты чего такая серьезная? – Неожиданно заговорил Алексей, откладывая книгу. - Алексей Петрович, а вас кто-то ждет с войны? - Конечно ждут. Письма каждую неделю отправляют, рассказывают, как у них дела. - Вы же в любой момент можете уехать. – прищурилась Катя. – В любой момент отдать рапорт об увольнении и ехать домой. В тишину и покой, так почему Вы все еще тут? - Катрин, помнишь я тебе рассказывал, что у каждого есть свое предназначение? – Катя кивнула, и доктор продолжил. – да, я семьянин: у меня есть жена и сын. В любой момент я могу уволиться и поехать домой на заслуженный отдых. Но такой уж он ли заслуженный? Я много лет работаю врачом и через мой операционный стол прошли тысячи людей. Но, моя дорогая Катрин, согласись: мы всегда там, где мы нужнее всего. - Я тоже там, где я нужнее всего? – устало улыбнулась Катя. - Да, - уверенно ответил мужчина. – Возможно, я в скором времени должен буду покинуть пост хирурга и до этого момента, мне нужно убедиться, что ты полностью готова перенять мои полномочия. Я не сомневаюсь в твоих способностях, но меня смущают твои намерения. – Катя непонимающе взглянула на преподавателя. – Потом все узнаешь, время покажет. - Вы говорите загадками. - Жизнь одна сплошная загадка, Катрин, и тебе непременно придется ее разгадать. Следующее утро выдалось очень спокойным. Не было ни стрельбы, ни взрывов, ни новых раненных. Алексей Петрович ушел куда-то еще засветло, Катя сквозь сон даже не заметила этого. Так как врач временно отсутствовал, она взяла на себя ответственность обхода больных и в целом довольно быстро справилась с задачей. Солнце уже начинало печь, поэтому Купер села в тени брезентового навеса и закурила. Операций на сегодняшний день вроде как не намечалось и можно было просто отдохнуть. Не успела она выкурить и половины сигареты как рация на ее поясе начала надрываться. - Врач… срочно… – помехи. – нам срочно нужен врач. – помехи. – у нас тяжело раненный. Нет-нет-нет. – подумала катя. – я же тут одна… Не прошло и 10 минут, как на большой скорости в лагерь вывернул внедорожник. Водитель выскочил из-за руля. - Где врач? – он тяжело дышал. Катя поняла, что не знакома с ним. – У нас тяжело раненный. - Врача нет на месте. Он ушел куда-то еще утром. – Купер растерялась. - Нам сообщили, что тут имеется хороший врач. Передали, что девушка. Я так понимаю, что это ты. В конечном итоге, после нескольких минут пререканий, Катя уже облачалась в хирургический костюм. Ей ассистировали несколько молодых полевых медиков. Состояние бойца и правда была ужасным, все время падало артериальное давление из-за большого потери крови, несколько раз пришлось реанимировать. Нервы Кати сдавали с каждом минутой, ассистенты начали переглядываться. Все устали, операция длилась уже около 6 часов без возможности остановиться. Катя упрямо продолжала резать и сшивать повреждения. Все тело ныло от неудобного и стоячего положения. Мало того, что на улице стояла невыносимая жара, так еще костюм не пропускал воздух, Катя чувствовала, как руки в перчатках вспотели из-за чего ей казалось, что инструменты начинают скользить. Все давило. Спустя еще два часа пациента не стало. Потеря крови была слишком велика, ее попросту не успевали восстанавливаться. - Время смерти: 17 часов 12 минут. – констатировал один из ассистентов после того, как датчик протяжно запищал и показал прямую линию. Купер ничего не слышала, она стояла как истукан с инструментами в руках и смотрела на бездыханное тело. Она убила человека. Как девушка разделась и дошла до палатки, что ей говорили и спрашивали она не помнит и по сей день. В ушах стоял оглушающий писк, перед глазами белое лицо пациента. Она ни раз видела, как умирают, но впервые почувствовала, что значит кого-то убить. У него ведь есть семья… возможно, дети и жена… родители, друзья. Как они все отреагируют, когда к ним приедут и скажут отрепетированные слова о том, что тот пал смертью храбрых, что родина его не забудет и что они должны гордиться таким человеком? А что бы они сказали, если узнали, что он умер, истекая кровью на операционном столе у неумелой студентки, у которой не было выбора, кроме как оперировать? - Кат… - какой-то шум. – Катя! Катя, ты меня слышишь? - Алексей Петрович? – она попыталась сфокусировать взгляд. - Катя, тебе плохо? Как давно она тут сидит? – доктор задал вопрос кому-то из солдат. - Часа два, наверное, может больше. – он пожал плечами. - Девочка моя, я тут, все хорошо. Расскажи мне что произошло? – Алексей взял в ладони ее лицо. - Алексей Петрович… он умер. – Купер при воспоминании о погибшем затошнило. – Меня сейчас… - она закрыла рот рукой и убежала в туалет. Доктор кивнул солдату, давая понять, что больше здесь в нем не нуждаются и юноша, так же кивнув в ответ вышел, оставив их наедине. - Ты что-нибудь за сегодня ела? – спросил мужчина у вернувшейся с бледным лицом Купер. Последняя лишь поморщилась от мысли о еде. – если не ела тогда попей хотя бы. - Он умер… - пропустила реплику преподавателя. – я ничего не смогла сделать… Повреждения были… они не совместимы с жизнью…Я… я правда пыталась. – девушка начала плакать. -Да, моя хорошая, я знаю. – Алексей по-отцовски обнял ее и прижал к себе. – я верю, что ты сделала все, что было в твоих силах. - Вы… - всхлип. – Вы бы точно справились…спасли. - Нет, не спас бы. – тяжело вздохнул мужчина. - Откуда вы знаете? – Катя подняла заплаканное лицо. - Я его осматривал перед отправкой. Раны слишком тяжелые, плюс время в дороге, что он провел пока они ехали до лагеря. Спасти то спас, но парень не выкарабкался бы. Не в этих условиях. Катя уже не плакала, она удивленно смотрела на преподавателя и пазл начинал медленно складываться. - Вы знали и все равно отправили его ко мне? Вы ведь даже другим солдатам сказали, что здесь врач… Зачем? - Я не всегда смогу быть рядом. У тебя замечательный потенциал и хорошая работа на операциях. – он сделал паузу. – Катрин, война не самое легкое бремя, но она поможет тебе понять ценность человеческой жизни. На войне ее не ценят, солдат — это пушечное мясо и некоторые командиры даже не запоминают лица подчиненных. Ты как врач становишься последней надеждой для раненных и утративших веру, и, если ты будешь готова отдать всю себя ради них, они будут готовы отдать свою жизнь за тебя. Пусть сегодня ты не спасла одного, завтра ты спасешь тысячи. - Я поддалась эмоциям… - не унималась Катя. - Эмоции — это важная часть любого врача. Фельдшера сообщили, что ты была достаточно спокойной во время операции. - Я была сосредоточена. - Правильно, моя хорошая, во время операции не должно быть почти никаких эмоций. Ты научишься их контролировать со временем. То, что тебя зацепила его смерть, - Алексей вытер слезы с щек девушки. – значит, что тебе не все равно. Это значит, что ты искренне боролась за его жизнь. - Но вы же не плачете, если кто-то умирает на столе. - У каждого хорошего хирурга эмоции хранятся глубоко внутри. У каждого хорошего хирурга есть свое маленькое кладбище, куда он периодически ходит помолиться и отпустить груз, что накопился.