Перья и гром

Позднее утро, горячий дымящийся кофе в чашке и щёлканье клавиатуры рядом. Это стало уже традицией, и Игорь позволял себе наслаждаться этими спокойными моментами, коих в обычной жизни бывает мало. Пусть рядом сидит и не какая-нибудь красотка, а Разумовский, но Грому , пожалуй, не о чём жаловаться. Его не трогали, не приковывали цепями, позволяли ходить где вздумается и даже кормили. Брюнет чувствовал, что просто-напросто взял себе отпуск и отдыхал в каком-нибудь санатории, где воздух всегда был чист, лес красив, а ночное небо поражало своей красотой. Гром быстро перестал размышлять над планами Сергея, так как понять этого чудика для Игоря было непосильной задачей , и теперь он просто наслаждался бездельем, готовя и убираясь в доме. С Разумовским брюнет общался редко, так как тот был постоянно чем-то занят и практически целыми днями пропадал в своём ноутбуке. Но Игорь и не нуждался в постоянной компании, он давно привык к одиночеству, поэтому их совместное пребывание в одном доме было на удивление спокойным. Вечером они вместе смотрели новости во всё той же гостиной, хотя чаще всего Разумовский щёлкал клавишами клавиатуры, сидя рядом и редко посматривая в экран. Иногда ,правда, Сергей отвлекался от своего занятия, комментируя то, или иное событие, активно жестикулируя и эмоционально подробно разъяснял, что думает о каждом из участвующих. Иногда Игорь еле сдерживал смех, а иногда был полностью согласен с рыжеволосым. Сергей вообще в последнее время ,когда не занят, был эмоциональным и раскрепощённым, что никак не вязалось с образом того зажатого мальчишки, которого впервые встретил Гром в башне. Казалось, что это абсолютно другой человек, а прежний Серёжа куда-то исчез. Игорь не мог точно сказать, нравится ли ему это или нет, но нынешнее поведение Разумовского его забавляло и иногда пугало. Во-первых, что сразу бросалось в глаза, так это новая манера рыжеволосого одеваться. Конечно, брюнет не мог утверждать, что его похититель не одевался так до этого , но подобное для Игоря было мягко говоря странным. Сергей мог в один день нарядится в свою потасканную футболку и короткие шорты, накинув на плечи леопардовую шубу , а в другой — длинное чёрное кожаное платье , которое надо сказать, ему очень шло. Нельзя забывать и о пристрастии рыжеволосого к различным украшениям, он, словно сорока , любил всё блестящее, и порой в его коллекции вместе с украшениями, которые стоили целые состояния, он видел и самые дешёвые стекляшки. Ну, и ,конечно, венцом всего этого были неизменные жёлтые линзы, с которыми Разумовский не расставался даже ночью. Во-вторых, Сергей пристрастился к активному жестикулированию во время разговоров, иногда не специально, а может и не совсем, он мог ударить Игоря, что , в прочем, поумеривало его пыл, но после он снова возвращался к своему прежнему состоянию, чем иногда пугал Грома. Но наиболее ужасающим было наблюдать , как рыжеволосый выпадает из этого мира, погружаясь в свои раздумья. Он сразу становился блёклым, взгляд ничего не выражал, кроме пустоты и, что было мало заметно, боли. Причём делал рыжеволосый это совершенно неожиданно. Иногда прямо у ноутбука, Игорь мог это понять по наступившей напряжённой тишине, иногда даже во время их редких разговоров. В такие моменты Гром просто оставался рядом и не трогал мужчину, потому что он прекрасно знал это состояние. В-третьих, Сергей не умел готовить. Вообще. Да и ел он не часто, 1-2 раза в день, и то назвать это приёмом пищи было бы кощунством, так, лёгкий перекус. Поэтому Игорь сам старался готовить из тех продуктов, что были в холодильнике , хоть сам и не умел, но через неделю уже приноровился к этому занятию. Ну, и ,наконец, в-четвёртых, кажется Разумовскому было вообще плевать на смену дня и ночи. Порой Игорь мог застукать его у холодильника в 4 часа утра или спящим в 2 часа дня прямо на диване перед раскрытым ноутбуком. В общем, жилось с рыжеволосым ,несмотря на все его странности довольно не плохо. Игорь думал, что всё это произошло даже к лучшему, ведь в последнее время родные стены дома и участка неимоверно давили, а лица коллег было видеть тошно. В таком состоянии крыша Грома грозилась весело помахать ручкой и отправиться в свой последний путь прямо к Разумовскому. Ведь брюнет начал замечать, что всё чаще зависает, прямо как рыжеволосый , и задумываться над всем, что произошло с ним в последнее время. И мысли его были достаточно мрачными. Он постоянно думал, в чём совершил ошибку, что мог бы исправить , но быстро понял, что эти размышления приведут его в бездну безумия, поэтому старался не думать. Что, впрочем , получалось из рук вон плохо, пока не появился Разумовский, который, видимо, был тоже не в лучшей форме. Игорь , к сожалению, ничего не смыслил в эмоциональной поддержке, поэтому помочь вряд ли чем мог, тем более, если это не смогли психиатры. Вот так и проходили их тихие будни.