Перья и гром

Белые стены, запах сырости и плесени, грязный пол, пыльный подоконник и болящее тело от продолжительного сидения в одной позе, потому что движения сковывала смирительная рубашка. Вот на что были похожи обычные дни в психиатрической больницы для Серёжи. Иногда, правда все эти детали становились нечёткими, размытыми и слишком сложными для восприятия из-за всех таблеток , коими его пичкали каждую половину недели. От этого считать дни было сложно, потому что счёт как таковой становился для его обессиленного разума непосильной задачей. С каждым днём Разумовский чувствовал, как постепенно растворяется в тьме собственного разума. Хоть врачи и говорили, что лечение помогает, но он чувствовал, как с каждым днём его альтер-эго становится всё сильнее. Иногда, когда действия препаратов сходило на нет, Серёжа думал. Думал он о многом, об Олеге, о своей компании "Вместе", даже о том полицейском, который и упёк его в это место. Рыжеволосый был искренне ему благодарен, а вот Птица был в ярости. А ещё он много говорил. Было странно улавливать в его голосе нотки паники, видимо он тоже чувствовал, что скоро останется один. Пернатый уверял, больше не для Сергея, а скорее для себя, что скоро они выберутся. Серёжа верил. Но думал, что он сам останется тут навсегда, в отличии от Птицы. Так шли дни. Разумовский постепенно перестал думать о прошлом, перестал бояться, нервничать и сожалеть. Вместо этого он просто улыбался Птице так, как улыбался ему много лет назад, когда счастливые дни с родителями , только-только превратились в наполненные одиночеством и грустью. А желтоглазый с каждым днём становился всё более нервным. Если с начала их заключения он старался заполучить контроль над телом Серёжи, то сейчас перестал даже пытаться. Он просто не хотел. Хотя как-то пернатый пытался воспрепятствовать приёму таблеток. Как раз после этого их и начали связывать на постоянной основе. В последние дни ,когда Серёжа уже ничего не чувствовал, кроме лёгких вспышек элементарных эмоций, Птица прекратил свои попытки сделать хоть что-то. Он выглядел словно побитый щенок, почти всё время молча сидел около рыжеволосого и не исчезал, давая понять , что находится рядом...

***

—Как думаешь, куда попадают вторые личности людей, когда исчезают?— спросил как-то Разумовский, в один из тех, последних дней. Тогда солнце светило ярко и небо было светлым. Серёжа любовался этим видом, повернув голову к окну, и, казалось, даже не замечая решёток на нём. —С чего такие вопросы?—фыркнул в углу Птица, пытаясь быть более безразличным. —Просто интересно—пожал плечами рыжеволосый и грустно улыбнулся.—Может я попаду к Олегу... Пернатый быстро подошёл к нему и влепил звонкую пощёчину. —Даже не думай об этом!—разъярённо прошипел желтоглазый.—Мы выберемся! Мы им всем отомстим! Мы... —Ты ведь знаешь, что это не так—Серёжа покачал головой, а Птица поджал губы.—знаешь, я должен извиниться. —За что?—отчаянным голосом ,с еле заметной дрожью, спросил пернатый. —Я не должен был тебя забывать...

***

Тишина. Теперь тишина стала привычной для Птицы, хотя раньше её никогда не было в его жизни, ведь он всегда слышал мысли Серёжи. Но сейчас его нет. Он просто исчез после своих глупых извинений и оставил Птицу одного. Но пернатый не злился на рыжеволосого. Просто не мог. Первые дни без своей второй личности были самыми трудными. Желтоглазый, хотя сейчас его таковым не назовёшь, постепенно привыкал чувствовать своей кожей, видеть своими глазами, слышать своими ушами. В первые минуты было даже больно, ведь раньше он ощущал всё через призму Серёжиных чувств. Помимо этого пришлось научится притворяться нормальным. Будто всё идёт хорошо, будто лечение помогает и уже на вторую неделю его перестали привязывать. Это стоило Птице гордости, несколько нервных клеток и времени, что бы научиться контролировать свои позывы совершить что-нибудь криминальное. В это время он сполна ощущал ,какая огромная дыра образовалась в его сердце. Её надо было чем-то заполнить. Тогда-то он и начал продумывать, как именно расправится с тем полицейским с дурацкой кепке. Кажется его звали Игорь? Птица точно не помнил, но это было и не важно, ведь когда он выберется ,в его руках будет вся сила интернета, а уж с ней он как-то справиться. Осталось только выбраться от сюда. А точнее совершить всего лишь один звоночек, благо план "Б" он придумал давно. Сидя в кабинете ,где Рубинштейн обычно принимал своих пациентов, Птица хвалил себя за то, что смог управиться со своими эмоциями и ослабил тем самым бдительность персонала, ведь телефон доктор благополучно оставил на столе, уйдя в какой-то кабинет за очередной макулатурой...