чай на столе.

Вечернюю тишину одинокого офиса подчеркнуло глухое эхо шагов, разливающееся на последнем этаже. Странно, как подходяще оно ощущалось, заполняя всё пространство единовременно. Отчего-то казалось, что вот-вот выйдет уставший от поражений, но всё ещё герой, который хочет не победить, а помочь. Но кому? Уж точно не каменным атлантам навсегда прикованным к стене, чьей судьбой навсегда останется лицезреть рождение Венеры. И вот, краткий звук удара ногтей о металлическую ручку двери. Как звон занесенного над головой лезвия меча. Только над чьей? Вдох. За расширившимся зрачком практически не было видно всю синеву глаз. И пускай голубой для многих будет напоминать морозную зиму, сейчас он согревал, отгоняя вчерашние отголоски холодного золота, что служило рукоятью ядовитого кинжала. Удар сердца почему-то был так резок, как будто только сейчас оно начало качать кровь по всему телу, а до этого было неживым. Выдох. Сбитые костяшки побелели от напряжения, а ногти, впиваясь в ладонь, напомнили, что всё это на самом деле. - Всё же решила заглянуть? - Сергей первым начал разговор. Он был рад девушке и небольшая улыбка на его губах тому свидетельствовала. Глядя на неё, в голове всплывали вчерашние события, которые ставили под сомнение то, что самая настоящая мальчишеская усмешка может озарять его лицо. - Не могу упустить возможности сэкономить на вредной еде, - нервный смешок сорвался с губ Дарии, прикрывая переживания и неудачную шутку. - Гордость говорит мне, что я должен бы оскорбится раз единственной причиной твоего визита является бесплатная кола. Говоря это, Разумовский уже встал и направился к одному из нескольких автоматов, установленных в его кабинете. - Но не могу. Протянув жестяную банку подруге, он задержал на ней взгляд. Не видел - чувствовал, что она тревожится, но не знал от чего. Такой её вид был непривычным для парня. За всё время знакомства (пускай это будут несколько месяцев, но мужчине иногда было мало и нескольких лет, чтобы открыться людям) девушка буквально сияла изнутри, и Сергей не мог допустить и мысли, что есть в этом мире что-то, что способно поубавить огонь её души. - Всё в порядке? Более тихий тон парня заставил Дарию оторвать свой взгляд от баночки и взглянуть на него. - Просто немного устала. Так бывает, и не только у меня. Плавное постукивание ногтей о жестяную поверхность казалось оглушающим. Вздохнув, Сергей, накрыл своими ладонями руку девушки и одарил её вопросительным взглядом. - Это был АСМР. Расслабляет немного, а ты перебил. - Ты можешь мне довериться. Секунда. Выискивающий взгляд серых глаз, а затем руки парня снова почувствовали пустоту. - Не могу. Не только руки. Внутри всё сжалось, но не от только что прозвучавших слов. Разворачиваясь от парня, Дария предоставила его взгляду свой профиль. Он мог часто засматриваться на неё, из-за чего прекрасно помнил её образ. И сейчас одна деталь была лишней. Еле заметный, не слишком видный, достаточно легкий для того, чтобы его можно было скрыть консилером, синяк на скуле. Разумовский не дышал. Если бы не привычка девушки касаться своего лица, макияж скрыл бы всё. До одурения хотелось верить, что из-за своей неуклюжести Дария ненароком ударилась о косяк или поднимая с пола упавшую вещь, задела лицом стол. В голове роились тысячи мыслей, одна за другой: бандиты, насильник, парень, оказавшийся уродом? Чёрт. А если так? Что, если этот синяк не единственный? Как спросить? Как не испугать? Осторожно, боясь, что его касание к ней вызовет защитную реакцию, которая подтвердит систематичность, Сергей взял одной рукой Дарию за предплечье. Вторая так же медленно потянулась к коле, которую всё ещё держала девушка. Путаясь в своих мыслях и её взгляде, он аккуратно накрыл своей ладонью девичью и приложил прохладную баночку к ушибленному месту. Сейчас не был в состоянии думать. Вся мозговая активность свелась только к воспоминаниям в надежде понять, когда он всё упустил, чтобы найти подонка. - Ещё где-то есть? Вместо ответа последовал прищур глаз напротив, как будто он спросил вещь, которую должен знать сам. Он ничего не понимает, ему плохо. - Всё хорошо. Всё отвратительно. Разумовскому спирает дыхание, и последнее на что он надеется, что хотя бы сейчас не начнётся приступ, который снова превратит его в жертву. Потому что именно в эти минуты он должен быть главным. - Покажи. Голос твёрдый, но свой, он не кажется чужим. - Хочешь снять с меня штаны? Вот так просто? Шутка такая неуместная, и абсолютно не её. А может ему всё кажется или снится в кошмаре? Пожалуйста, пускай так. Он вздрагивает от того как чужая ладонь освобождается из его, оставляя только колу. Хоть так. Он примет всё. - Пожалуйста. - Настолько отчаялся, что готов просить? Почему сейчас он вспоминает детдом? То как дразнились не только парни, но и девушки, насмехаясь над одноклассником-задротом. Пожалуйста. Серёжа опускает голову, пряча взгляд за чёлкой и пропускает каким цепким становится её взгляд, ожидая чего-то известного только ей одной. Слышит только удаляющиеся от него шаги. Поднимает глаза, молясь, чтобы она всё ещё была в кабинете. Видит, как тонкие пальцы с длинными натуральными ногтями проходятся по поверхности стола. Один. Два. Три. Он сбивается на четвёртом. Указательный. На нём ноготь практически без свободного края. При каких обстоятельствах девушка с синяком на лице может потерять ноготь? Она по-хозяйски села на его кресло выставив руки на стол - левая ладонь обняла правый кулак, предоставляя вид на маленькие ранки. Всё по-прежнему отвратительно. Теперь он выравнивает осанку и смотрит прямо в глаза. - Я хочу помочь. И спрошу ещё раз, если потребуется буду повторять вопрос пока не услышу ответ. Просто скажи, кто дотрон… - Ты.