exhaustion

Хэ Тянь тушит дотлевшую сигарету о тротуар, на котором сидит неподвижно уже около двух часов. Мо Гуань Шань так и не приходит домой. Злость давно не разъедает внутренности — к этому яду у него, кажется, уже иммунитет. В отличие от рыжей отравы. Пишет черт-знает-какое-по-счету сообщение, усмехается надрывно, будто должно произойти какое-то ебаное чудо, и следующее обязательно дойдет до адресата. Только до этого адресата ни умоляющие письмена Тяня, ни истина никогда так и не дойдет. Приходится встать, разминая затекшие от долгого сидения ноги и одеревеневшую задницу. Хочется снова глупо подняться и убедиться, что записка все еще там, что Мо не оказался вдруг дома, волшебным образом проскользнув мимо Хэ Тяня так, что тот не заметил. А потом взгляд падает на телефон, где возле отправленных сообщений издевательски горят восклицательные знаки, и думается вдруг — к чёрту. Жизнь любит долбить по его черноволосой голове с размаху и со всей силы. Наносит удары смертью мамы, безразличием отца, предательством брата, одиночеством. А потом притворяется, что гладит зарубцевавшиеся шрамы появлением Гуань Шаня. И снова разбивает в кровь. Хэ Тянь не любит жаловаться. Но позволяет себе лишь однажды попросить не оставлять, спасти от вечной тьмы, а главное — позволяет себе надеяться. Возводит в абсолют, кладет все, что имеет, на алтарь и едва ли не садит малыша Мо на трон, потому что не слишком он не умеет. Но в ответ слышит лишь словно заевшее «проваливай», а потом и вовсе тишину. Его сердце не распадается драматично на осколки, а панцирь не трещит по швам. Не ускользает та пресловутая последняя капля терпения и ощущения угасающего огонька надежды тоже нет. Есть только пустота. И заебанность. Заебался он совсем не от бесконечного безответного стука в чужую непробиваемую стену комплексов и загонов, а от чертовой цикличности. Люди приходят и уходят из этого мира, это закон цикличности в круговороте природы. И в жизни Хэ Тяня все происходит по точно такому же сценарию. Поэтому каждый следующий раз он пытается вцепиться крепче, думая, что вот сейчас точно удержит и ни за что не даст уйти. Но реальность такова — как бы крепко ты ни пытался удержать кого-то, он все равно уйдет. Потому что все всегда уходят. Надо бы опустить руки, принять правду и сдаться. Но Тянь зачем-то продолжает зло доказывать и кричать в чужое лицо, что не отпустит и не позволит уйти. Ждет сидит, как преданная псина, которой раньше нарекал Рыжего, а в итоге оказался сам. Хэ Тянь пытается отрефлексировать свои последние поступки, пока отдаляется от чужого дома. Перед глазами рябит от нервного истощения, недосыпа и немаленькой дозы никотина. Фоном маячит мысль о том, где все-таки может находиться Мо Гуань Шань. Взгляд снова цепляется за телефон, который в следующую секунду летит на дорогу, приземляясь с глухим треском. Анализировать свое и чужое поведение больше не хочется. Принимать последствия тоже. Хэ Тяню хочется спать.