Under The Tree

Гарри Поттер ненавидел Драко Малфоя. Все это знали. Но чего не знал никто, так это того, что, хотя ненависть и пустила корни в их детстве, она также росла и крепчала вместе с ними. Семя взаимной ненависти было посажено во время их второго взаимодействия: фиаско в Хогвартс-экспрессе. Семя проросло и к концу школы выросло в довольно стойкое дерево. Но к концу войны некоторые ветки были подрезаны, и Гарри думал, что, возможно, Малфой был не так уж и плох. Гарри даже выступал на судебном заседании Малфоя и дал ему шанс начать все с чистого листа. Но вся симпатия, которую испытывал Гарри, обернулась в ярость, когда его лучшая подруга, Гермиона Грейнджер, заявила, что встречается с ним. Древо ненависти стало выше и извилистее, когда Гарри был приглашен на свадьбу белобрысого придурка. На нем выросли цветы, когда Гермиона спросила, не доведет ли он ее до алтаря вместо отца, который ее не помнил. Он, не проявив никакого уважения, отказался и от приглашения, и от просьбы. Он и не догадывался, что лучшая подруга могла так его предать. Именно так между Гарри и одним из его старейших друзей образовалась дистанция. И причина тому — Малфой. Но Гарри не был полным придурком. Он не собирался распространять свою ненависть на кого-то еще. Однако он бы соврал, если бы сказал, что его не волновало, что его жена, Джинни Поттер, и его бывшая лучшая подруга сблизились. Он не приставал к Джинни за сплетнями из семьи Малфоев. Он не хотел знать. И Джинни знала, что лучше было не говорить ему. В течение четырех лет Гарри Поттер был оторван от жизни Гермионы Грейнджер во всех возможных смыслах. Он даже заблокировал сов Малфоя. Но удовольствие не продлилось долго. Кто-то, очевидно, подумал, что это хорошая идея — сделать Гарри и Малфоя напарниками-аврорами. Древо ненависти обросло плодами, готовое прорастить еще больше растений. Половину времени мужчины работали по отдельности. Они поделили бумажную работу пополам: каждый был ответственен за свою часть. Малфой держал рот на замке большую часть времени, и Гарри удавалось делать то же самое. Они общались с помощью служебных записок и переглядок. Остальную половину времени их отправляли на задания. С падением Волдеморта задания обычно состояли из изымания темных артефактов или поимки парочки случайных Пожирателей Смерти. Это не требовало сотрудничества вовсе. Сказать, что у них не было споров, было бы ложью. Гарри неоднократно говорили, что когда Малфой и он находились в одном помещении, все остальные думали, что были близки к тому, чтобы стать свидетелями убийства. Так они выживали три года, работая вместе. Но сегодня Гарри ненавидел Малфоя немного больше обычного. Гарри нетерпеливо притопывал ногой. Часы тикали, и около полдюжины пар глаз подмечало каждое его движение. Было всегда неловко, когда новоиспеченные авроры присоединялись к Отделу. Эти шесть студентов, вероятно, были лучшими в своем выпуске. Вероятно, надеялись, что Гарри заменит кем-то из них Малфоя на предстоящем задании, поскольку тот опаздывал более чем на час. Гарри метнул взгляд к двери, как только Малфой вошел в нее. Его черная мантия развевалась, пока он мчался к Гарри. — Он на месте, — сказал Гарри, — остальные могут идти. Новички застонали от упущенной возможности и развернулись, чтобы уйти, ворча то, что не осмелились бы сказать в лицо. — И что же заставило тебя принять решение наконец явиться на работу? — сказал Гарри саркастично. — Твои тридцать семь сов, отправленных за последний час, наверное, имели к этому отношение, — Малфой закатил глаза. Гарри захотелось ударить Малфоя по острому лицу. — Для этого не должно было потребоваться так много сов. — Может, тебе и не пришлось бы отправлять столько сов, если бы ты просто принял мою сову этим утром. Гарри качнул головой. — И ожидать какое-нибудь дерьмовое оправдание, почему ты не мог явиться на работу? — Если я правильно помню, Поттер, — сказал он, — тебя, кажется, не было на работе, когда твоя жена рожала. — Потому что моя жена… Ох! — Гарри закрыл глаза. Он даже не знал, что Гермиона была беременна. Не то чтобы его это заботило. — Если ты закончил обдумывать это, я бы предпочел уйти. — Ты не можешь, — сказал Гарри, протягивая руку. — Мы нанесли на карту место укрытия Пожирателей Смерти. — Ради всего святого. Они будут там и завтра, — Малфой выругался. — Мне нужно идти и быть рядом с Гермионой. Если тебе так не терпится, замени меня кем-то из новичков. — Ты единственный в Отделе, кто знает, как Пожиратели Смерти организованы… — Разве не ты убил Темного Лорда или что-то вроде того? Ты можешь с этим разобраться. — Мне помогали! — Значит, обратись к Уизли. Гарри ущипнул себя за переносицу. — Рон расследует дело о вандализме в Гринготтсе. — Он ненавидел тот факт, что ему приходилось упрашивать Малфоя. — Обещаю, все закончится быстро. Ты сможешь вернуться через… скажем, полчаса. Они оба знали, что со всеми протоколами и формальностями это займет больше четырех часов. — Ты и правда заставляешь меня сделать это сейчас? — Малфой усмехнулся. — Ненависть взаимна, но даже я не стал бы так поступать с тобой, Поттер. — Малфой, ты делал это кучу раз. Это проще простого. Ты можешь схватить нескольких Пожирателей с закрытыми глазами, — Гарри почесал затылок. — Как скажешь, Поттер. — Вздох Малфоя заставил Гарри ухмыльнуться. — Полагаю, ты уже нашел точку аппарации.

***

Гарри аппарировал их на изолированный участок леса. Он порылся в кармане мантии в поисках карты, пока Малфой осматривал окрестность. На обучении авроров им говорили, что общение — ключ к успешной миссии, но оба они, казалось, были лучшими аврорами, особо не прибегая к этому. Обычно роли были распределены иначе. Малфой был тем, кто занимался составлением плана. Гарри был тем, кто оставался начеку. Драко часто говорил, что в тот момент, когда Гарри спланирует миссию, он определенно будет мертв к ее концу. Они аппарировали примерно за два километра от укрытия, чтобы не наткнуться на защитные заклинания. Согласно карте, оно располагалось на каком-то трехстороннем рву. С трех сторон предполагаемый лагерь Пожирателей окружала вода. Им придется атаковать с юга. — Поттер, — сказал Малфой, осторожно вынимая палочку, — как именно вы отследили расположение Пожирателей? — Заклинание Надзора. Мы обнаружили ребенка поблизости, и там было сильное скопление темной магии. Малфой сжал челюсти. — Какого хрена с Пожирателями был бы ребенок, Поттер? Неужели ты настолько, блять, тупой? Ты хотя бы посвятил в этот проект кого-нибудь еще, прежде чем вытащить меня сюда? — Я не знаю? Может, у кого-то из них тайная страсть к сидению с детьми? Я вроде как посоветовался с Кингсли… — Вроде как? Что ты имеешь в виду под «вроде как»? — сказал Малфой с растущим в голосе гневом. Гарри медленно пожал плечами. Малфой просто драматизировал. — Я упомянул, что был замечен Пожиратель Смерти, и он сказал, что свяжется со мной позже. — Мерлин! — Малфой закричал. — Замечен — это когда ты на самом деле видишь Пожирателя Смерти. То, что ты мне описал, это не «замечен». Это подозрение. И нужно больше двух людей, чтобы проводить арест, основанный на подозрении. Вот поэтому тебе стоило закончить получение образования! — Это не имеет значения. Мы все еще можем взять их, Малфой. Гарри ненавидел, когда Малфой начинал командовать и вести себя так, будто каким-то образом знал больше. — Нет, Поттер, что мы сейчас делаем, так это убираемся отсюда, пока нас не заметили. Это ловушка, — Малфой огляделся. — Если я прав, со всех трех сторон лагеря должна быть вода. Гарри нахмурился. Как он узнал? — Они знают, как авроры захватывают их. Они знают, что мы начинаем в двух-пяти километрах от места. Вода с трех сторон — способ отследить, откуда мы придем, поскольку есть только один логичный путь, чтобы подкрасться к ним незаметно. Гарри покачал головой. — С чего бы им захватывать нас? Темный Лорд мертв. Скорее всего, они просто прячутся и не хотят, чтобы их поймали. Это было смешно. У Малфоя был взгляд «ты правда такой тупой?», который Гарри считал абсурдным. Может, Малфой подхватил тенденцию излишне волноваться от Гермионы. — Все равно вызови авроров для подкрепления, — приказал Малфой. — Отправь в Министерство патронус. Нам нужно по меньшей мере десять человек. Я побуду на стороже. Гарри нахмурился. Он ненавидел ошибаться. На протяжении всего детства инстинкты его не обманывали. Он вальсировал по полосе препятствий в возрасте одиннадцати лет. — Я почти слышу твои мысли, Поттер, — сказал Малфой, осторожно поднимая палочку. — Ты больше не можешь рисковать жизнью. Видишь ли, ты теперь не сирота. Теперь у тебя, блять, есть жена и сын. Он был прав. Гарри нужно было заботиться о Джинни и маленьком Джеймсе. Он не мог просто так пойти и пожертвовать жизнью. Он не хотел оставлять своего ребенка без отца. Он хотел, чтобы Джеймса растили оба родителя. Он уклончиво хмыкнул и отошел от Малфоя на двадцать футов. Он подумал об одном из самых счастливых воспоминаний: как Джинни ударила Рона по лицу за то, что тот случайно завернул Джеймса в слишком большое количество одеял. На это было смешно смотреть, но что делало это особенным, так это то, как много в этом действии было любви. Рон завернул Джеймса в столько одеял, потому что думал, что Джеймсу был нужен комфорт. После того, как Джинни свирепо сорвала одеяла, она ударила Рона, потому что была расстроена. Гарри побежал спасать лучшего друга от жены, не хотел, чтобы кто-то из них (в основном Рон) был изуродован. Серебряный олень, как и ожидалось, вырвался из палочки и обошел его по кругу. — Гарри Поттер, Отделу авроров, — проговорил Гарри четко. — Мне и Малфою нужно подкрепление. На моей палочке отслеживание. Пришлите десять человек. Со взмахом палочки Патронус с гордым видом удалился. — Ладно, я все сделал, — позвал Гарри, оборачиваясь. Он нахмурил брови, когда не увидел напарника. Подняв палочку, готовый к сражению, если понадобится, Гарри огляделся. Конечно, Малфой его оставил. Возможно, он хотел, чтобы Гарри умер, или хуже, чтобы он выглядел идиотом, когда подкрепление прибудет. Гарри сжал кулак и стал пробираться сквозь деревья в надежде найти блондина. — Это я. — Гарри услышал хриплый голос. — Не убивай меня. Ты меня знаешь. Казалось, это доносилось из-за его спины. Гарри спрятался за деревом. — Зачем ты здесь, Нотт? Это был безошибочно голос Малфоя. Как только Малфой сказал имя другого, Гарри идентифицировал, что первый голос принадлежал Теодору Нотту. — Чтобы спасти тебя! — объяснил Нотт. — Тебя и твоего малыша. — Моего малыша? — сказал Малфой, в его тоне сквозило замешательство. — Что ты имеешь в виду? Гарри повернулся и наклонился вперед в надежде увидеть происходящее. Малфой держал Нотта, который, казалось, был одет в пожирательское одеяние, прижатым к дереву. Палочка Малфоя была прижата к горлу Нотта и еще одна была в его свободной руке. Нотт был обезоружен. — Они хотят состояние Малфоев, Пожиратели Смерти, — сказал Нотт. — И им нужно сначала убить тебя, а потом твоего ребенка, когда он появится на свет. — И что заставляет тебя думать, что я тебе доверяю? — сказал Малфой. Если он и испытывал страх или сомнение, он хорошо замаскировал это. — Наши пути разошлись в ту секунду, что ты выбрал прославлять Темного Лорда во время судебного заседания. Нотт усмехнулся. — Ты мой друг, Драко. Вне зависимости от моих убеждений, я бы не хотел, чтобы тебе как-либо навредили. Гарри ждал. Хотя это были всего несколько секунд тишины, он мог предвидеть следующий вопрос Нотта. — Присоединяйся к нам, Драко. Оправдай наличие Метки на твоей руке. Раз. Гарри считал. Он предполагал, что Малфою понадобится меньше трех секунд, чтобы предать его. Два. Три. Четыре. Может, Малфой мысленно формулировал, как принять предложение Нотта. Гарри двинулся из укрытия, его глаза сузились, глядя на Нотта. Малфой обернулся на звук листьев, шуршащих под ногами Гарри. — Поттер? — Малфой смотрел на него, удивленный. Злость пузырилась в Гарри. — Сделай свой выбор, Малфой. Давай. Скажи Нотту, как ты будешь счастлив присоединиться к нему и его дружкам. Гарри агрессивно шагнул вперед, приставляя палочку к горлу Нотта. — Не трогай его! — сказал Малфой. — Он безобиден. Гарри не мог поверить собственным ушам. Он знал, что Малфой был куском дерьма, но не знал, что он вернулся на путь Пожирателя Смерти. — Не знаю, одного ли и того же человека мы ищем, но на нем пожирательская мантия, Малфой, — кричал Гарри. — Какие еще доказательства тебе нужны для того, чтобы согласиться, что он чертовски виновен? Малфой поднял брови, чтобы добиться внимания Гарри. — Я знаю Тео. Я знал его. Несмотря на его длинный язык, он и мухи не обидит. — Ты разве не слышал его на суде? — спросил Гарри. Он понятия не имел, что происходило у Малфоя в голове, чтобы доверять кому-то, кто прямо заявлял, что поддерживает Волдеморта. Малфой расслабил руку. — Иметь такие взгляды не незаконно до тех пор, пока он не действует в соответствии с ними. — Так ты потворствуешь Пожирателям Смерти? — Гарри закричал. — Мое присутствие помешало твоему вступлению в ряды? У Малфоя отвисла челюсть. На этот раз ему, казалось, было нечего сказать. — Эти дни позади, — сказал Малфой после гробовой тишины. — Ты думаешь, Гермиона была бы со мной, если бы я до сих пор был таким, как раньше? Стальной взгляд Малфоя пронзил его насквозь. Гарри почувствовал сквозящую в словах Малфоя истину, и будто древо ненависти, которое он вырастил у себя в голове, разом рухнуло. Гарри опустил взгляд. Он только что понял, насколько глупо себя вел. Чертовски глупо. И почему он не понял этого раньше? Почему он предал Гермиону? Почему он просто не доверился ей? В конце концов, он был бы мертв, если бы не она. Да, он разорвал связь, которой потребовались годы для формирования, в мгновение ока. Он не доверял единственному человеку, который всегда был рядом с ним. Он правда думал, что Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма своего поколения, вышла замуж за Драко Малфоя из-за его денег и внешности. Не то чтобы Гарри считал Малфоя привлекательным, но он слышал, будто люди падали в обморок от якобы идеального тела мерзавца и безумно привлекательного лица. Во рту у него было кисло, а живот болезненно сжался. И внезапно Драко Малфой перестал казаться самым большим придурком на свете. Гарри поднял голову. Нотта уже не было. — Я должен был отпустить его, — сказал Малфой. — Он не виновен. Я знаю это. — О, скажи, что нам делать дальше, — сказал Гарри саркастично. Малфой, казалось, или не заметил, что Гарри ответил сарказмом, или решил проигнорировать это. — Нам нужно придумать, как их отвлечь. Мы должны спасти Гермиону и ребенка. Что, если кто-то уже добрался до Святого Мунго? — Малфой никогда не выглядел таким отчаявшимся. Если был такой момент, когда Гарри желал бы исчезнуть, это было бы сейчас. Он хотел спасти Гермиону. Он хотел извиниться перед ней за все. Но у него также была работа, которую нужно было сделать. Он должен был схватить Пожирателей Смерти. — Мы не можем, — Гарри надеялся, что Малфой поймет. — Мы будем выглядеть идиотами, если подкрепление прибудет, а нас здесь не будет. — Поттер, пожалуйста, — Малфой вздохнул, на его лбу залегли линии от беспокойства. — Сейчас не время для глупого недовольства… — Я серьезно, — прервал Гарри. — Нам придется заплатить штрафы и проделать кучу бумажной работы. Не говоря уже о том, что нас перестанут отправлять на задания еще на долгое время. Малфой рассмеялся. Холодным, стоическим смехом. — Твои приоритеты, кажется, сильно отличаются от того, какими я их представлял. Не знал, что Гриффиндорство так легко умерло в тебе. — Я делаю то, что правильно. И на данный момент я должен следовать протоколам и гарантировать, что Пожиратели схвачены, и никто не находится в той же ситуации, что Гермиона. Мне жаль… — Оставь извинения себе, — Малфой сжал губы в тонкую линию и качнул головой. — Три раза, — он уставился куда-то сквозь Гарри. — Мы потеряли троих из-за выкидыша. Я видел, как она была опустошена — и это больно! Это, блять, больно — видеть, как это ломало ее каждый раз. И что еще хуже, так это то, что, что бы я ни говорил, это не имело значения, она все равно ненавидела себя за это. А теперь ты оторвал меня от нее. — Я не знал. — А должен был! — Малфой кричал. — Она твоя лучшая подруга. И ты не был рядом с ней, — он провел руками по вискам. — Мы думали, ты хотя бы читал письма, которые мы слали тебе и Уизли. Но ты заблокировал наших сов. — Почему ты не сказал мне на работе? — Потому что каждый раз, как только мы пытаемся поговорить, все заканчивается ссорой, — сказал Малфой. — И, ни в коем случае не виню тебя за то, что с нами случилось, может быть, все проходило бы более гладко, будь у нас твоя поддержка, — он пробежал рукой сквозь волосы. — Знаешь, что она сказала, когда мы потеряли второго? Гарри отвел взгляд. Он не мог смотреть Малфою в глаза. — Она сказала: «Полагаю, наш ребенок тоже не хотел меня в своей жизни». И то, как она плакала после этого — я никогда больше не хочу видеть ее такой. Я даже не знал, что ей сказать, — Малфой покачал головой. — Пожалуйста, Поттер. Я тебя умоляю. Целители даже не уверены, сможет ли она это пережить. Теперь речь не только о ребенке, но и о Гермионе тоже. Гарри не знал, что сказать. Он чувствовал себя как грузовик, набитый свинячьим дерьмом. — Мне жаль, но решение остается прежним. Гарри ненавидел себя за это. Малфой вздохнул. — Кто вообще назначил тебя главным? Ты мне не начальник. Я буду сражаться. Если хочешь присоединиться ко мне, не стесняйся. — Я должен следовать протоколу, — сказал Гарри. Его голос звучал сухо. — Если с Гермионой что-то случится, я никогда тебя не прощу, — пригрозил Малфой. Он услышал хруст удаляющихся шагов Малфоя. Гарри все еще был шокирован. Почему Джинни ничего ему не сказала? Почему никто не сказал ему абсолютно ничего? Он не мог переварить все мысли. Он чувствовал себя дерьмово. Гарри прислонился к ближайшему дереву и скользнул вниз. Он ощущал потребность избавиться от содержимого желудка. Лицо горело от смущения, стыда и боли. Он снял очки и положил голову на колени. Он не заслуживал ничего. Гермиона была почти во всех его детских воспоминаниях. И тем не менее он позволил ей страдать в одиночестве. Он как-то сказал Рону, что она была ему как сестра. Но был ли он для нее хорошим братом? В конце концов, братья заботились о том, чтобы с их сестрами все было в порядке. Правильно? Гарри пытался вспомнить все разы, когда он действительно был рядом с ней. И смог припомнить только один. В то время, когда Рон встречался с Лавандой. И не то чтобы он тогда сочувствовал ей, просто не хотел, чтобы их компания развалилась. И внезапно оказалось, что это было не о последних нескольких годах или выкидышах Гермионы. Это было о том, что он был эгоцентричной задницей с момента их встречи. Если это было его представлением братства, он не знал, сможет ли научить Джеймса и его будущих братьев и сестер быть рядом, когда они будут нуждаться друг в друге. — Аврор Поттер! — Гарри услышал голос и шаги, пробирающиеся сквозь деревья. Гарри огляделся. Все было мутным. Множество фигур в бордовом рассеялось перед ним. Быстро смахнув слезы, он надел очки и поднялся. Подкрепление прибыло. — Полагаю, вы отследили движение и знаете, откуда атаковать? — сказал Гарри, глядя на парня, которого посчитал лидером. — Да, Аврор, — ответил он. — Аврор Малфой где-то поблизости? Гарри прищурился, чтобы разглядеть бейдж с именем. — Понятия не имею, Герберт. Остальные Авроры из подкрепления переглянулись. Послышались перешептывания. И из того, что Гарри мог сказать, популярной теорией было то, что Малфой сбежал из страха за собственную жизнь.

***

Авроры двинулись в сторону предполагаемого места. Гарри шел впереди всех, несмотря на их настояния пойти в середине строя. На полпути к отмеченному на карте месту около двенадцати Пожирателей Смерти выскочили из-за деревьев, окружая их. Авроры быстро бросились в бой. Гарри пошел дальше. Он не знал, зачем; он полагал, что его вело подсознание. Обычная ходьба превратилась в скоростную. Затем он начал бежать. До того, как он успел это понять, Гарри уже бежал со всех ног, не зная, куда именно. Сердце билось все быстрее и быстрее. Он не был уверен, было это из-за интенсивной физической нагрузки или волнения. Он не останавливался, несмотря на беспокойство. Он позволил листьям шуршать под его ногами. Он остановился только тогда, когда увидел то ли лежащее на земле тело, преграждающее путь, то ли лежащего человека. Он оглянулся, чтобы убедиться, что не находился в непосредственной опасности. Он посмотрел сквозь деревья и заметил воду. Он находился в укрытии Пожирателей Смерти. Гарри наклонился, чтобы осмотреть тело, сердце его бешено колотилось в груди, когда он сжал палочку. Мужчина был одет в мантию Пожирателя. Нервно коснувшись пальцами его шеи, Гарри замер, не почувствовав сердцебиения. Даже слабого. В него хлынул адреналин. Гарри не был уверен, стоило ли ему двигаться дальше. — Гоменум ревелио, — тихо произнес Гарри. Четыре красные и четыре зеленые точки вырвались с кончика палочки. Зеленые обозначали живых, красные — мертвых. Гарри запаниковал. Зачем Пожирателям Смерти убивать себе подобных? Гарри прикрыл глаза и спрятался за дерево. В такие времена он жалел, что не брал свою мантию-невидимку повсюду. Послышался шорох листьев. Звуки заклинаний. — Как ты смеешь? — он услышал звенящий голос Малфоя. Гарри наклонился, чтобы посмотреть, что происходит. Малфой сражался с Пожирателем в маске. Малфой определенно одерживал верх. Он отражал заклинания и посылал их в ответ. — Полукровка Малфой? — взревел Пожиратель. — Позволь нам оказать тебе услугу в очищении родословной. Все, что от тебя требуется, это убить это отродье и грязнокровку. Жениться на одной из моих дочерей… — Ты не понял, Гринграсс? — Малфой зарычал, быстро отправляя красный луч в мужчину. — Меня не заботит сохранение имени Малфоев «чистым». Приоритеты изменились. — Какая жалость, что ты жертвуешь своей жизнью ради этой грязнокровки. Без всякого предупреждения Малфой послал в мужчину луч зеленого цвета. Убивающее заклятие. — Не смей так ее называть. Ты сможешь добраться до них только через мой труп. У Гарри отвисла челюсть. Аврорам не позволялось использовать непростительные. И, судя по всему, Малфой убил пятерых. Ему грозило довольно серьезное наказание. Малфой хватал ртом воздух, он упирался руками в колени, склонившись. Из того, что Гарри мог видеть, на Малфое не было ни единой царапины. В конце концов, он, возможно, был лучшим дуэлянтом в их Отделе. Может быть, сам Гарри был немного лучше, но это только то, что он думал. Гарри отвернулся от Малфоя. Он не знал, что собирался сделать или сказать. «Мне жаль, Малфой. Я знаю, что я дерьмовый друг, но я не могу позволить тебе убивать людей только потому, что они угрожают твоей семье смертью, » — звучало как ужасное начало разговора. Но должен ли он вообще извиняться перед Малфоем? Во всяком случае, Малфою стоило извиниться перед Гарри за то, как он с ним обходился. Позади него послышались еще шаги. Может быть, Малфой собирался вернуться к Гермионе. Затем раздался крик. Громкий крик. Он исходил от Малфоя. Глаза Гарри расширились при виде этого зрелища. Нотт стоял позади, воткнув Малфою нож в спину, кровь блондина стекала по перепонкам его пальцев. Нотт ухмыльнулся и вонзил кинжал глубже. Малфой уронил палочку, взвыв от боли. Гарри хотел убежать, но его ноги приросли к земле. Он физически не мог пошевелиться. — Тео? — прохрипел Малфой. — Ты ошибся, Драко, — сказал Нотт, вытаскивая кинжал. Это заставило Малфоя разразиться еще одним душераздирающим воплем. Гарри мог видеть шок на лице Малфоя, когда он упал на колени с прижатыми к бокам руками. — Что? — Это я предложил использовать галлеоны Малфоев для финансирования Пожирателей Смерти. Я хотел увидеть твою смерть, — сказал Нотт. — Почему? Нотт пнул Малфоя и вонзил кинжал ему в плечо. — У тебя было все, чего я желал, — сказал Нотт, прокручивая кинжал. — Оба родители живы. У меня не было шанса узнать свою мать. Большой Мэнор с кучей эльфов, в то время как я жил в обычном доме с сумасшедшим старым домовиком. Оценки. У тебя всегда были лучшие оценки на Слизерине — черт, ты был вторым по оценкам на курсе. Девушки. У тебя было все, а я просто хотел, чтобы у меня было что-то из того, что ты имел. — И думал, мое убийство даст тебе все это? — спросил Малфой. — Ох, нет. Я потерял на это надежду, — он вынул кинжал и толкнул Малфоя в бок, заставив упасть на спину. Не теряя времени, он вонзил кинжал в живот. — Я хотел посмотреть, как ты будешь страдать. На этот раз мне хотелось иметь что-то, чего нет у тебя. Жизнь. Малфой судорожно вздохнул, когда Нотт дернул кинжал вниз. Гарри отшатнулся при виде Малфоя, пытающегося высвободить руки, похоже, Нотт наложил заклинание, чтобы обездвижить их. — И у тебя есть Гермиона Грейнджер. Искупление. — Тео, остановись, — закричал Малфой. — Она тоже в моем списке. Может быть, нанесу ей визит, — Нотт ухмыльнулся. — Не похоже на то, что ты выживешь. Я пропитал кинжал ядом Василиска. Гарри оставил свое укрытие и побежал быстрее, чем он думал, что когда-либо сможет бежать к Малфою. Как будто внутри него разгорелся огонь. — О, смотри-ка, — Нотт присвистнул, — Гарри Поттер. Гарри поднял бровь. Он сделал что-то, чего, как он думал, никогда бы не сделал: — Авада Кедавра! Нотт безжизненным телом повалился на землю рядом с Малфоем. Его рука все еще держала вонзенный в Малфоя кинжал. — Сначала ты должен справиться со мной, — выплюнул Гарри, пнув Нотта по голове. Лицо Малфоя исказилось от боли. — А теперь помоги мне, придурок. — Фините инкантатем! — Гарри произнес заклинание, глядя на него сверху вниз. Руки Малфоя метнулись к ране на животе. — Не думал, что ты действительно кого-то убьешь, — он закашлялся, кровь хлынула из его рта, густая красная жидкость покрыла его губы и подбородок, стекая бесконечным потоком. — У тебя будут проблемы. Малфой спятил? — Нам нужно доставить тебя в Святого Мунго. Малфой поморщился. — Нет, — сказал он. — Мы оба знаем, что я не перенесу это. Просто прислони меня к дереву. Гарри отлеветировал Малфоя к ближайшему дереву и прислонил к стволу. — Тебе удобно? — спросил Гарри. Малфой болезненно хмыкнул. — О, конечно. У меня по венам бежит яд Василиска, все просто великолепно, — Малфой сделал мучительный вдох. — Я всего лишь думаю, что это более интересная позиция для смерти, и я не хочу запачкать волосы. Даже в агонии он оставался нарциссичным ублюдком. Гарри не знал, что сказать. Малфой был единственным человеком из тех, кого презирал Гарри, кто не являл собой абсолютное зло. Тем не менее он заставлял Гарри все подвергать сомнению. Как из всех людей Гермиона доверилась Драко Малфою? — Я тебя ненавижу, — сказал Гарри. — Взаимно. — Как мне преподнести это Гермионе? — спросил Гарри, слова вырвались быстрее, чем он успел подумать. Он качнул головой. — Мне жаль, я не собирался… — Спрашивать умирающего человека? — Думаешь, это смешно, Малфой? — сказал Гарри. — Едва ли подходящее время для шуток. — Хочешь, чтобы я был серьезен? — спросил Малфой, его лицо исказилось. — Будь тем другом, которого сам надеялся иметь. Тебя разве в детстве не морили голодом и не держали в клетке? — Это был чулан под лестницей, и они заботились о том, чтобы минимально прокормить меня. — Тсс, не перебивай того, кто находится на грани смерти, — Малфой ухмыльнулся. Из-за боли ухмылка была не особенно очаровательной. К тому же вокруг его рта и между зубов была кровь. — Будь человеком, которого ты бы хотел иметь рядом, когда тебя подвергали абьюзу. Гарри подумал об этом. Он мечтал о друге, который бы его слушал. Он надеялся, что кто-то его обнимет и скажет, что все наладится. Он хотел, чтобы кто-то был на его стороне. — Довольно приличный совет для того, кто так дерьмово представляет самого себя, — сказал Гарри. — Я все еще считаю, что мое представление было довольно солидным, — сказал Малфой и попытался усмехнуться. — Ты просто дерьмово разбираешься в том, что хорошо для тебя. — Верно, — Гарри закатил глаза. Малфой посмотрел на него. — Я боюсь за моего ребенка, Поттер. Если Гермиона тоже… — Малфой не закончил предложение, но Гарри знал, что он имел в виду. — Я не хочу, чтобы он рос сиротой. — Уверен, с Гермионой все будет в порядке, — сухо ответил Гарри. Малфой издевался над ним в течение многих лет из-за того, что Гарри был сиротой. — Да ну? — спросил Малфой. — Я просто хочу определенности. Моего ребенка будут воспитывать мои родители, если этого не сможем сделать мы с Гермионой, — рука Малфоя крепче зажала рану на животе. — Не хочу, чтобы моего ребенка воспитывали так же, как и меня. Малфой закусил губу, он выглядел так, будто пытался не закричать от боли. — Карма, — сказал он. Малфой покосился на что-то. Сперва Гарри подумал, что на него, но затем он обернулся. Это был Патронус. Выдра. Гарри показалось на секунду, что он увидел, как лицо Малфоя засияло. — Она в порядке! — воскликнул он. — Моя Гермиона… Она… Она… — С ней все хорошо, — закончил за него Гарри. Серебристая выдра направилась в их сторону и остановилась между ними. Она смотрела на Малфоя. Раздался тихий плач, он исходил от выдры. Гарри наблюдал, как брови Малфоя приподнялись в благоговении, а на губах появилась улыбка. — Наш ребенок, — прошептал он. — Драко, — голос Гермионы донесся от выдры, что заставило Малфоя улыбнуться еще шире. — Мы сделали это. Он здесь. Наш сын. Скорпиус. Скорпиус Гиперион Малфой. — Я все еще считаю, что это дерьмовое имя, — на фоне послышался голос Пэнси. — Блять. Мне не стоит ругаться в присутствии ребенка, да? Черт, я опять это сделала. — Теперь нас трое, Драко, — сказала Гермиона. — Ох, если бы только видел его. Он такой красивый. У него твои волосы и глаза, но мои губы и нос. Он просто сокровище. Я рада, что у него не твой заостренный подбородок, — она сделала паузу. — Ты увидишь, как только придешь. Уверена, ты полюбишь его в ту же секунду, если уже не полюбил. Гарри видел, как задрожали губы Малфоя. — Все еще не могу поверить, что он здесь. Мерлин, он такой маленький! — воскликнула Гермиона. — Но мне говорили, что они очень быстро растут. Как ты думаешь, на какой факультет он попадет? Уверена, ты повернешь его на путь Слизеринца еще до того, как он научится говорить. Малфой хмыкнул. Его глаза заблестели. — О, и, Малфой, — сказала Гермиона притворно рассерженным тоном, — не думай, что ты прощен за свое отсутствие. Тебя ждет долгая лекция, как только у меня будут для этого силы. — Плач Скорпиуса стал громче. — Тшш, — сказала Гермиона нежно, — все хорошо. Папочка скоро будет здесь. Тогда мы оба сможем высказать ему все, что думаем. Слышишь, Малфой? Обязанность по смене подгузников лежит на тебе! — Ты дашь ему отделаться так просто? — воскликнула Пэнси. — Ты кричала и ругалась на меня, хотя это все предназначалось ему. — Он не знает, что его ждет, — повторила Гермиона. — В любом случае, я люблю тебя, Драко. Я ожидаю скоро увидеть тебя здесь, если ты не хочешь, чтобы тебя травмировали. Плач Скорпиуса в последний раз послышался от Патронуса. — Дай мне мою палочку, Поттер, — сказал Драко, указав на место в пяти футах от него. Его голос стал хриплым. — Пожалуйста. — Мы можем аппарировать в Мунго… Малфой покачал головой. — Не хочу, чтобы мой труп расщепило. Я уверен, что с такими ранениями аппарация убьет меня. Гарри подчинился. Тяжесть всего этого навалилась на него. По какой-то причине он был расстроен тем, что Малфой никогда не увидит своего сына. Ему было еще больнее от того, что все планы Гермионы относительно их семьи разобьются вдребезги. Гермиона останется одна в очередной раз. Во всем был виноват Гарри. Может, если бы он объяснил свой план Малфою до прибытия на место, или если бы проигнорировал Малфоя и оглушил Нотта, или… было миллион причин, почему это было виной Гарри. — Экс-экспекто Патронум! — произнес Малфой, спотыкаясь в заклинании. Серебристая выдра, слегка большего размера, чем у Гермионы, вырвалась из палочки. — Мне никогда раньше не удавалось сделать это. Гермионе Грейнджер, — Малфой закусил губу и застонал от боли. Он сделал глубокий вдох. — Я люблю тебя, Грейнджер. И я люблю нашего Скорпиуса так сильно. Не могу дождаться, чтобы увидеть вас обоих. Я уверен, Скорпиус будет отличным Слизеринцем и без моей пропаганды. Я уверен, Пэнси уже что-то замышляет. Малфой дернул палочку, и выдра уплыла прочь. — О, блять, — сказал Малфой. — Это больно. Гарри приблизился к кинжалу, что все еще был в Малфое. — Что ты делаешь? — спросил Малфой, отгораживаясь от Гарри. — Вытаскиваю из тебя кинжал… — Ты идиот? — перебил Малфой. — Не делай этого. Кинжал работает как пробка… дерьмо, я вижу пятна. — Малфой… — Заткнись нахрен и слушай! — прокричал Малфой сквозь окровавленные зубы. Он плотно закрыл глаза. Не без усилий снял кольцо с окровавленных пальцев. — Возьми его. Гарри принял кольцо из руки Малфоя. Оно было окрашено его кровью. — Отдай его Гермионе, — он ухмыльнулся, — может, вытри с него кровь. — Малфой завозился со своим запястьем, Гарри не понимал, что он делает, до тех пор, пока тот не заговорил. — Есть традиция в магическом мире. Ты, вероятно, не знаешь, но когда волшебнику исполняется 17, ему дарят часы. Гарри кивнул. Он вспомнил, как на его семнадцатилетие мистер Уизли подарил ему подержанные часы. Он нежно улыбнулся от воспоминания того, как это согрело его. — Что ж, меня неизбежно там не будет, не так ли? — Малфой хмыкнул. Он снял часы с запястья. — Отдай их ему на семнадцатилетие. Скажи ему, что я горжусь им и люблю его. Гарри кивнул. Глаза отяжелели, когда он взял запачканные кровью часы. — Хорошо. — Оставайся в жизни Гермионы, ладно? — спросил он. — Ты все еще много значишь для нее. — Я останусь, — сказал Гарри, чувствуя, что в горле пересохло. По щеке скатилась слеза. Малфой сделал болезненный вдох. — Черт возьми. Я пытался довести тебя до слез с первого курса, если бы я только знал, что это был единственный способ. — Я сожалею об этом, — сказал Гарри. Он имел это в виду. Он имел в виду гораздо больше, но не знал, как это сказать. — И я сожалею обо всем, что сделал, — сказал Малфой. — Блять, — он прикрыл глаза. — Думаю, я скоро… я теряю зрение. Нет, я это серьезно. Годы издевок над тобой, Гермионой и Уизли… Мне жаль. — Все в порядке. Малфой закусил губу. — Ты станешь крестным отцом Скорпиуса? — спросил Малфой. — Моя последняя просьба, обещаю. Слезы скользнули по лицу Гарри. — Ты доверяешь мне? Я вел себя как придурок по отношению к Гермионе с момента, как она связалась с тобой. Я — причина, по которой ты умираешь. И ты хочешь, чтобы я был крестным отцом твоего ребенка? Малфой безучастно взглянул на него. — Да. Гарри истерически усмехнулся. — Это какая-то ненормальная шутка? — Да, Поттер. Я попросил одного из моих лучших приятелей детства заколоть меня бесчисленное количество раз, чтобы мой ребенок рос без отца, — сказал Малфой саркастично. — Нет, ты много значишь для Гермионы, и она рассказывала мне истории о ваших маленьких трогательных приключениях. Она правда заботится о тебе, и я надеюсь, ты сможешь отплатить ей и Скорпиусу тем же. Гарри кивнул. Это был момент, когда он чувствовал себя недостойным чего-либо. — Обещаю, Малфой. Я обещаю стать лучше. Я буду лучшим братом для Гермионы. Я сделаю все возможное для нее и Скорпиуса. — Спасибо, — сказал Малфой. — Это все, чего я хотел. Малфой протянул руку для рукопожатия. И в этот раз Гарри принял ее. Рукопожатие. Вот, где началась вся эта ненависть. Ослабшие пальцы Малфоя сжали руку Гарри, и Гарри сжал ее в ответ. Уголки губ Малфоя приподнялись. Гарри не понимал, что веселого было в смерти. Рука Малфоя ощущалась безвольной в его руке. Сердце Гарри пропустило удар. — Малфой? — позвал он голосом едва ли громче шепота. — О-очнись, — голос дрогнул. Нет. Не может быть. Как он должен был появиться перед Гермионой и сообщить ей, что ее муж — не более, чем тело? Как он должен был рассказать подросшему Скорпиусу, что его отец умер в тот же день, что он родился? — Малфой! — Гарри закричал. — Скорпиус и Гермиона ждут тебя, — он отдернул свою руку. Рука Малфоя упала ему на колени. — У Гермионы наверняка готова речь для тебя. Гарри пнул его под ребра. — Очнись! Ты должен очнуться. По какой-то непонятной причине есть люди, которые не считают тебя таким ужасным человеком, каким считал тебя я. Хотя Гарри ненавидел Драко Малфоя, что-то заставило увидеть его в новом свете. Нет, это была не Гермиона Грейнджер. Скорее сходство в том, что они оба совершали ошибки, которые надеялись перерасти. Сходство в том, что они оба хотели начать все с чистого листа. Малфоя с рождения готовили быть сторонником идеи превосходства чистокровных. Но он показал миру, что вырос из этого. Всего за три года работы в Министерстве Малфой доказал свою ценность, став одним из самых ценных авроров. Гарри было предначертано судьбой спасти магический мир. Честно говоря, Гарри даже не знал, как ему удалось это сделать. Но затем он позволил просочиться в его мышление черно-белому взгляду на мир и по сути потерял лучшего друга. Он был причиной, по которой муж его лучшей подруги был мертв. Все, чего хотел Гарри, — начать заново. Он хотел вернуться к началу, к суду над Малфоем. Он должен был показать Гермионе безусловную любовь, независимо от ее решения быть с Малфоем. Возможно тогда все бы закончилось иначе. Но у него не было такой опции. Все, что у него было, это возможность нового начала. Он посмотрел на вещи, которые дал ему Малфой. Кольцо с гравировкой и часы, инкрустированные бриллиантами, оба предмета были в крови. Это заставило Гарри осознать, что если Малфой мог доверить Гарри что-то столь ценное, как его ребенок, то было самое время посадить новое семя там, где росло древо ненависти. И, может быть, это могло бы положить начало его отношений со Скорпиусом.