Look into the details

✧✧✧

После возвращения из своего долгого путешествия, под названием «подальше от Мобэй-цзюня», Шан Цинхуа заметил, что их отношения начали стремительно меняться. Все началось с его наблюдений, как изменилось поведение Мобэй-цзюня. Больше не было никаких ударов и побоев. На смену им пришли лёгкие похлопывания по голове. А иногда, когда Мобэй-цзюнь проходил мимо, прохладная рука слегка касалась плеча Шан Цинхуа. Ещё порой мягкие ладони обхватывали его лицо, когда у него оставалось чернильное пятно или красный след от того, что он слишком долго опирался щекой о руку. Крепкие руки также поддерживали его за спину, когда он спотыкался с горой бумажных свитков, не заметив возвышающуюся ступеньку, слишком увлеченный разговорами и взглядами на Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа не мог не подаваться навстречу прикосновениям, наслаждаясь слабой холодностью, которую излучали пальцы. «Странно», — подумал он однажды, когда рука Мобэй-цзюня задержалась на его лице дольше, чем это можно было бы списать на случайность, — «что прохладное прикосновение предпочтительнее человеческого тепла.»

✧✧✧

Бессознательно Шан Цинхуа начал передавать вещи Мобэй-цзюню; тот же принимал их и относил в нужное место, несмотря на первоначальные жалобы, что работа не подходит ни ему, ни Шан Цинхуа. Однажды, во время увлеченных разглагольствований о волшебном предмете, который принес Мобэй-цзюнь (Шан Цинхуа ничего не мог поделать, он был взволнован, увидев свое творение вживую), он понял, что в его руках нет ничего, кроме маленького волшебного кинжала. В то же время на руках Мобэй-цзюня возвышалась гора свитков. Она была настолько высокой, что почти закрывала его лицо. Пальцы Шан Цинхуа похолодели. — Я возьму часть, — сказал Шан Цинхуа, вставая на цыпочки, чтобы попытаться взять несколько свитков. — Как я только не заметил и позволил тебе нести все это. Мобэй-цзюнь лишь поднял руки выше и дальше от Шан Цинхуа. Он нахмурился, хотя уголок губ приподнялся в гордой улыбке. — Не нужно. Мне не тяжело. Шан Цинхуа как раз собирался возразить, когда Мобэй-цзюнь снова спросил что-то о кинжале. Он тут же вернулся к объяснениям и бессвязной болтовне, хотя на этот раз переводил взгляд то на возвышающуюся кипу бумаг, то на лицо Мобэй-цзюня.

✧✧✧

Изменились и их разговоры. Теперь, когда миры демонов и людей могли гармонично сосуществовать, Мобэй-цзюнь не приказывал собирать информацию. Но в последнее время тот властный тон, к которому Шан Цинхуа привык, исчез, сменившись более мягким. Например, когда Шан Цинхуа был завален бумагами после разрушения Пика Цан Цюн, то был вынужден работать без сна несколько дней, распределяя ресурсы на ремонт. И именно в этот период его посетил Мобэй-цзюнь и увидел, что он похож на панду с огромными темными кругами под глазами и невозможностью сформулировать больше одного предложения за раз. Выражение лица Мобэй-цзюня потемнело. Шан Цинхуа не был достаточно бодр, чтобы заметить и отреагировать. А потом тот поднял его и отнес в постель. — Мой король, у меня осталась работа. — Подождёт. — Если она подождёт ещё день, то я не успею закончить вовремя… — запротестовал Шан Цинхуа, хотя глаза закрылись в ту же секунду, как голова коснулась мягкой подушки. — Пускай. Лучше позаботься о себе. Все, что он запомнил до своего засыпания — это как прохладная рука гладила его по голове и нежный убаюкивающий голос. (Проснувшись на следующее утро, Шан Цинхуа обнаружил аккуратно рассортированные документы, кисть на столе и чистую комнату. Он знал, что Мобэй-цзюнь не признался бы, даже если бы Шан Цинхуа спросил)

✧✧✧

Тон Мобэй-цзюня был не единственным, что изменилось. В первый раз это произошло, когда Мобэй-цзюнь повел Шан Цинхуа осматривать достопримечательности. Место, куда они отправились, было популярным. По крайней мере в новелле и на форуме, потому что именно здесь Ло Бинхэ и Лю Минъянь пообещали быть друг с другом. Это был далёкий остров, где никто не жил из-за суровых условий, но на котором рос особый вид дуба, что зимой расцветал снежными цветами. Говорили, что однажды, собранные и увезенные на материк, эти цветы будут жить вечно. Именно поэтому они символизировали бессмертную любовь. В новелле Ло Бинхэ подарил Лю Минъянь один из цветов в знак доказательства их обещания. Остров был неизвестен всему остальному миру — Ло Бинхэ случайно наткнулся на это место, когда, чтобы защитить Лю Минъянь, телепортировал ее подальше от битвы. Шан Цинхуа лишь один раз небрежно упомянул этот остров во время их разговора о разных местах, поэтому был удивлен, когда Мобэй-цзюнь сказал следовать за ним и привел сюда. Мысленно отметив это, как очередное изменение, он неторопливо направился гулять среди цветущих снежных деревьев. Раньше, Шан Цинхуа представлял как могло бы выглядеть это место, он описывал остров красиво, но достаточно расплывчато, больше сосредоточившись на Ло Бинхэ и Лю Минъянь. И все же, пейзаж превзошел все ожидания. — Цинхуа. Голос вернул его в реальность. Шан Цинхуа понял, что неосознанно остановился, рассматривая снежные цветы, и теперь отставал от Мобэй-цзюня на несколько шагов. Оторвав взгляд от растений, он посмотрел вперёд. То, что было перед ним, можно назвать искусством. Темно-синяя мантия Мобэй-цзюня резко контрастировала с белыми и нежно-голубыми цветами на фоне. Сцена была настолько поэтичной и прекрасной, что Шан Цинхуа застыл, в силах лишь благоговейно смотреть. Мобэй-цзюнь выглядел потрясающе и раньше, но это место усилило образ, придав мягкий и мистический вид. — Шан Цинхуа, — повторил Мобэй-цзюнь. Несмотря на нетерпеливый тон, выражение лица не изменилось, а глаза остались прикованы к его лицу. Шан Цинхуа несколько раз моргнул, сбрасывая наваждение, и подбежал к Мобэй-цзюню. Тот одарил его пристальным взглядом сверху вниз, прежде чем развернуться и продолжить путь. На этот раз, он взял Шан Цинхуа за руку. — Если тебе настолько понравились цветы, мы можем посадить их во дворце. — Мы, конечно, можем попробовать. Но к цветам нельзя даже прикоснуться, если нет любви. Думаю, посадка потребует еще больших непоколебимых чувств. — Хм. Тогда это не проблема. После фразы, Шан Цинхуа резко вскинул взгляд на Мобэй-цзюня. Это значит, что ему кто-то нравится? Желудок скрутило от этой мысли, а тело начало зудить. Зачем вообще возиться с ним, если у него есть кто-то, кто ему нравится! Мобэй-цзюнь должен был привести её сюда! Шан Цинхуа был уверен, что чувство раздражения в животе было от обиды за ту бедную леди, на которую Мобэй-цзюнь положил глаз. В знак мести за девушку, он сжал чужую ладонь сильнее, ответное сжатие не заставило почувствовать себя лучше. В любом случае, кто бы там ни нравился Мобэй-цзюню, это не его дело. В благополучном исходе у него просто появится ещё один господин, которому нужно будет прислуживать, вот и все. Шан Цинхуа покачал головой, отгоняя мысль. Он не собирался портить себе настроение в поездке, которая бывает лишь раз в жизни! — Мой король, ты недавно позвал меня по имени? — спросил Шан Цинхуа, нарушая тишину и отвлекаясь от мысли. — Тебе не нравится? — Нет, я просто удивился. Ты всегда называешь меня «эй», «ты» или просто пристально смотришь. Некоторое время, я думал, что ты вообще не знаешь моего имени. Остановившись, Мобэй-цзюнь бросил на него взгляд. Затем, отвернулся и продолжил: — С этого момента я буду называть тебя по имени. Отсюда Шан Цинхуа не мог видеть его выражение лица, но пристальный взгляд на красивого мужчину на фоне острова сделал что-то странное с сердцем. Это немного уменьшило раздражение.

✧✧✧

С учётом того, насколько сильно изменились их отношения хозяина и слуги, не было ничего удивительного, что Шан Цинхуа стал смелее, пытаясь нащупать, где кончается граница дозволенного. Он начал с малого: иногда, когда они стояли рядом, Шан Цинхуа мог прижаться слишком близко к Мобэй-цзюню. Он мог бы списать это на страх перед другими демонами, но Мобэй-цзюнь не сопротивлялся и не спрашивал. Иногда, он даже делал шаг вперёд, защищая Шан Цинхуа. Каждый раз, когда это происходило, он смотрел на затылок Мобэй-цзюня, чувствуя, как тепло разливается в груди. Шан Цинхуа жаждал случайно прикоснуться к Мобэй-цзюню, однако понимал, что нельзя запросто трогать людей, если ты не член семьи или не романтический партнер. Так что, независимо от того, насколько они стали близки, подобное желание было неразумным. А потом кое-что произошло. Шан Цинхуа находился в Северном дворце, когда Мобэй-цзюнь, спотыкаясь, вошел в комнату. Он был покрыт цветочной пыльцой — пыльцой монстра, которая, прилипнув к коже, вызывала сонливость и медленную потерю сознания. Шан Цинхуа силой заставил Мобэй-цзюня сесть на стул и принялся вытирать пыльцу, прежде чем она успела нанести больший ущерб. Суетясь, он был слишком занят, чтобы обратить внимание на собственные действия. Только позже, Шан Цинхуа понял, что Мобэй-цзюнь смотрит на него с ленивым выражением, а собственные руки удерживают его лицо всего на расстоянии дыхания. Шан Цинхуа почувствовал прохладный выдох на лице, от которого закружилась голова. Когда он оказался так близко?! Проклиная себя за то, что переступил черту, Шан Цинхуа медленно отодвинулся и убрал ладони. Быстро поднявшись, рука Мобэй-цзюня удержала его на месте. — Все в порядке. Продолжай. — Затем, закрыв глаза, он отпустил его. Судорожно вздохнув, Шан Цинхуа продолжил. Но, стирая пыльцу, все, о чем он мог думать — это то, насколько ничтожно было расстояние между ними. Мобэй-цзюнь выглядел так, словно засыпал с закрытыми глазами и расслабленным выражением лица. С такого близкого расстояния, Шан Цинхуа мог разглядеть каждую ресницу. Кожа Мобэй-цзюня была нежной под прикосновением, в прошлый раз он не заметил этого, слишком увлеченный щипанием щек и побегом. Однако сейчас сложно было убрать руки. К тому времени, как Шан Цинхуа закончил стирать лицо и менять одежду, Мобэй-цзюнь уже спал, а он сам потерял двадцать лет жизни. Сев, Шан Цинхуа обмахнул лицо ладонью, сердце бешено колотилось. Похоже, пыльца подействовала на него по-другому. Вскоре Мобэй-цзюнь уже не возражал, когда Шан Цинхуа «случайно» касался его лица, волос или когда руки задерживались слишком надолго.

✧✧✧

В итоге Шан Цинхуа захотелось почувствовать имя на губах. В конце концов именно он назвал Мобэй-цзюня, так что было бы справедливо, если бы он мог произнести его. На этот раз они находились в комнате Шан Цинхуа: он писал черновик романа, а Мобэй-цзюнь сидел напротив с книгой в руках. Палец двигался по странице. Оторвав взгляд от бумаги, Шан Цинхуа задумчиво посмотрел на него. — Мобэй-цзюнь? Демон замер. Рука, намеревающаяся перевернуть страницу, остановилась. Однако он ничего не сказал и никак не поощрил Шан Цинхуа. Это не могло означать ничего хорошего. Прежде чем Шан Цинхуа успел сказать ещё что-нибудь, Мобэй-цзюнь перевернул страницу и отозвался безразличным тоном: — Что? — Я хотел спросить, не хочешь ли ты чего-нибудь? Я собираюсь заварить чай, — быстро придумал Шан Цинхуа, вставая. Лучше уйти раньше, чем начнется недовольство. Последние несколько месяцев он жил без насилия и не готов был вернуться к нему сейчас. Мобэй-цзюнь лишь покачал головой. Опять не показав никакой реакции на недавнее. Любопытство пересилило страх побоев, поэтому после короткого молчания, Шан Цинхуа спросил: — Ничего, что я так тебя назвал? — Все в порядке. — Значит, я могу обращаться к тебе по имени и дальше? — недоверчиво переспросил Шан Цинхуа. Был ли сегодня его счастливый день? — Да. Ты слишком много болтаешь. Просто сходи за чаем, — в голосе звучало нетерпение, но Шан Цинхуа пробыл рядом достаточно долго, чтобы понять, что это притворство. Он был настолько поражен собственным достижением, что, выходя из комнаты, не заметил, как уголки губ Мобэй-цзюня изогнулись вверх.

✧✧✧

Шан Цинхуа осознавал, что с той скоростью, с которой стремился понять границы, он давным давно должен был их пересечь. Но Шан Цинхуа убеждал себя, что мог остановиться в любой момент. Так что, когда границы всё-таки оказались пересечены, он не мог винить никого, кроме себя. Все произошло на демоническом празднике во дворце. Это было ежегодное празднование объединения демонического мира и отмечалось оно уже несколько тысяч лет. Шан Цинхуа придумал весь праздник только для описания того, как Ло Бинхэ и госпожа Мэйинь, спрятавшись, занимались этим в коридоре. Он вспомнил, как некоторые на форуме критиковали его за создание такого грандиозного мероприятия для чего-то столь несущественного, другие же говорили о том, насколько это возбуждающе. Он запомнил эту сцену, потому что описал, как госпожа Мэйинь торжественно вошла, соблазнив всех в зале, кроме Ло Бинхэ. Однако в этом мире Ло Бинхэ шел рука об руку с Шэнь Цинцю, не обращая внимания ни на кого другого. Так что на него бы в любом случае не повлияла бы соблазнительность госпожи Мэйинь. Шан Цинхуа был единственным человеком, помимо Шэнь Цинцю, которому разрешалось находиться в зале. Глядя на него, другие демоны перешептывались, но он не обращал внимания, слишком увлеченный другим. Все легендарные демоны были здесь! В этой сцене он написал о многих демонах. Хотя большинство не появлялось позже, как автор, он одарил их достаточной силой, чтобы они могли считаться легендами в своем регионе. Увидеть персонажей собственными глазами оказалось волнующим событием. Шан Цинхуа продолжал оглядывать помещение и издавать задыхающиеся звуки — Мобэй-цзюню пришлось обхватить его щеки ладонью, чтобы он перестал вертеть головой направо и налево. Наконец долгожданная гостья прибыла: вошла госпожа Мэйинь: темно-красное платье свободно ниспадало на плечи, открывая нежную кожу и тело с соблазнительными округлостями. Разговоры в комнате стихли — мужчины и женщины с восхищением уставились на неё. Госпожа Мэйинь оглядела комнату, с улыбкой остановила взгляд на Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, продолжила осмотр, пока, наконец, не замерла на Мобэй-цзюне. То, как вспыхнули глаза госпожи Мэйинь, было слишком знакомо, хотя Шан Цинхуа и видел это впервые. Он обернулся, чтобы посмотреть на Мобэй-цзюня, и увидел, что тот мельком взглянул на нее, отвернулся и допил кубок вина. Что? Только не говорите, что это та самая Женщина. В этой версии истории госпожа Мэйинь не встречалась с Ло Бинхэ, так что Мобэй-цзюнь мог любить ее, не опасаясь конфликтов со своим боссом. Конечно, Мобэй-цзюнь был одним из самых красивых и могущественных демонов, так что не удивительно, что она влюбилась в него. Учитывая, что Шан Цинхуа забыл написать о Мобэй-цзюне в этой сцене, он понятия не имел, был ли тот очарован госпожой Мэйинь, как другие в зале. Так что сейчас даже не мог проверить догадку. У Шан Цинхуа теперь точно звенело в ушах; голова кружилась, когда он переводил взгляд с Мобэй-цзюня на госпожу Мэйинь, которая сидела в другом конце комнаты, чуть правее их. Она уже разговаривала с кем-то, но иногда бросала взгляды в сторону Мобэй-цзюня и мило улыбалась. С тех пор, как она вошла, Мобэй-цзюнь больше не смотрел на нее, но, судя по реакции, они либо встречались раньше, либо он оказался полностью очарован ею. Живот снова скрутило и Шан Цинхуа залпом осушил кубок с вином. Из всех женщин-демонов Мобэй-цзюнь выбрал именно её. Когда она уйдет, то его сердце будет разбито. По какой-то причине, у Шан Цинхуа снова защемило сердце. Он не стал об этом думать, вместо этого допивая ещё один кубок. Но, если она останется с Мобэй-цзюнем, то у Шан Цинхуа появится ещё один хозяин, которому нужно будет служить. Это будет слишком раздражающе! Он был таким глупым, когда жалел ее! После четвертого бокала пришло лёгкое головокружение — о, вино на этом мероприятии несомненно было высокого качества! Прежде чем он успел взять пятый, Мобэй-цзюнь схватил его за запястье. — Чем ты занимаешься. Голос был ниже обычного, с лёгким намеком на нетерпение, а выражение лица — странным. Верно ли Шан Цинхуа увидел беспокойство? Нет, должно быть, он просто сильно пьян. — Мой король, прошу прощения за то, что вышел за рамки дозволенного. Видишь ли, это вино действительно хорошее, я ничего не смог с собой поделать. Тебе тоже следует сосредоточиться на выпивке, а не на чем-то другом. — слегка наклонившись, Шан Цинхуа прошептал все это в плечо Мобэй-цзюня. Когда тот взял его за запястье, бровь госпожи Мэйинь слегка приподнялась. Похоже, из-за игры алкоголя, Шан Цинхуа хотел, чтобы она это видела. Резко вздохнув, Мобэй-цзюнь поднялся, извинился и потащил его из зала. Следуя за демоном по коридорам, Шан Цинхуа обдумывал произошедшее. Он напился, устроил сцену, смутил своего хозяина, чем испортил настроение. На этот раз, он переборщил. Если бы Шан Цинхуа погиб здесь в коридоре демонического дворца, то на его могиле, вероятно, было бы написано: «Умер от глупости и жадности». К тому времени, как Мобэй-цзюнь остановился, они оказались в темном углу, подальше от чужих глаз. Что ж, по крайней мере, его не убьют на глазах у всех и ему удастся сохранить лицо. — Объяснись. Мобэй-цзюнь нахмурился. Температура в помещении значительно снизилась. Шан Цинхуа не смог сдержать дрожь. Пара ладоней обхватила его лицо с обеих сторон. После прикосновения стало не так холодно, а ощущение рук Мобэй-цзюня отрезвило. — Мобэй-цзюнь, тебе нравится госпожа Мэйинь? Мобэй-цзюнь тихо вздохнул. — Она мне не нравится. — Ой. — так вся эта эмоциональная реакция напрасна. Черт возьми. — Но кто-то тебе нравится. Снежный цветок не цвел бы, если бы не было любви. «Не твое дело», — услужливо ответил мозг, но ему было плевать. Мобэй-цзюнь молча смотрел на него, а у Шан Цинхуа снова защемило сердце. Значит, что ему на самом деле кто-то нравится. В промежутке между осознанием и опьянением сидящее внутри чувство вдруг стало ясным, как свет. Склонность прикасаться к Мобэй-цзюню, тянуться к нему, оставаться рядом, трепетать от присутствия, чувствовать себя плохо при мысли о том, что он может быть с кем-то другим… Теперь все это обрело смысл. Но важно ли было то, что он понял свои чувства? Проглотив эту мысль, Шан Цинхуа с трудом улыбнулся. — Скажи, за что я буду наказан? Мобэй-цзюнь все ещё смотрел на него. Выражение лица стало более серьезным, чем раньше. Из-за близости, Шан Цинхуа мог смотреть только на его губы. — Ничто из твоих поступков не заставит меня наказать тебя. — Даже это? — спросил Шан Цинхуа, касаясь своими губами губ Мобэй-цзюня. От прохладного прикосновения Шан Цинхуа почувствовал, как сердце взорвалось. Ему хотелось надавить сильнее, углубить, но он подавил это желание. И без того было плохо воровать поцелуи людей без их согласия. Оставалось надеяться, что его тело не окажется расчлененным после смерти. Когда Шан Цинхуа отстранился, Мобэй-цзюнь смотрел на него с застывшим выражением, будто не знал, как реагировать. — Ты мне нравишься, — что ж, выпивка была хорошей идеей. Без нее у него никогда бы не хватило смелости сделать это. Он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить. — Но если ты хочешь меня убить, то у тебя есть идеальное оправдание. Но я надеюсь, что ты отпустишь меня, раз уж мы стали довольно близки и… Слова оборвались, когда Мобэй-цзюнь прижал Шан Цинхуа к стене и накрыл его рот своим. Это совсем не было похоже на лёгкий поцелуй, который был несколько секунд назад. Одной рукой Мобэй-цзюнь крепко сжимал его талию, а другой удерживал лицо, углубляя поцелуй. Когда воздух закончился, то Мобэй-цзюнь отстранился. В небольшом пространстве слышались лишь звуки дыхания. — Что на счёт такого результата? — наконец заговорил Мобэй-цзюнь между вдохами. Шан Цинхуа изо всех сил пытался догнать. — Подожди, так это… Мобэй-цзюнь выжидающе смотрел на него. Он стоял неподвижно, рукой лаская лицо Шан Цинхуа, иногда опуская взгляд на губы. Все начало вставать на свои места. Перемены после возвращения теперь приобретали смысл. Застонав, Шан Цинхуа закрыл лицо руками. — Боже, я такой тупица. Услышав над собой тихий смешок, Шан Цинхуа заглянул сквозь пальцы. Улыбка Мобэй-цзюня не была тем, что он ожидал увидеть в этой жизни. Желудок скрутило от знакомого желания. На этот раз ему не нужно было сопротивляться. Шан Цинхуа притянул Мобэй-цзюня для поцелуя, на который тот с энтузиазмом ответил.

✧✧✧

Каким-то образом древо снежных цветов в Северном дворце начало цвести ещё ярче, чем раньше.