"Мы будем вместе всегда,переживая этот кошмар снова и снова."

-Что?..-растерянно спрашивает старший. -Влад,прости меня пожалуйста.. Я.. Я.. Прости... Ты мне нужен. Очень нужен. Правда... -Скоро приду,жди. Влад открывает дверь своей машины,громко хлопнув, закрывая её. Шатен был в недоумении. Поднимаясь по чистым, белым ступеням на нужный этаж,голубоглазый понял, что давно зависит от младшего. Хотя по идее,все должно быть наоборот. У Чашейко больше никого нет, кроме Бумаги и он должен им дорожить больше всего на свете. Но младшему совершенно не нужна поддержка, как он думает сам. На самом деле он тонет в пучине отчаяния,которая затягивает с каждым днем все сильнее,побуждая суицидальные мысли. "Может, меня бы лучше не было?"-задаёт каждый день брюнет этот душераздерающий вопрос. Как всегда, он думает,что об этом никто не знает. Не знает,что он ненавидит себя. Не знает, что он хочет скорее умереть. Не знает,что ему нужна поддержка и забота. Но это как всегда все ложь. А4 об этом знает. Знает и хочет помочь. Помочь выбраться из глубин этого состояния,подарить надежду. Это его единственный луч солнца,он ни в коем случает не должен погаснуть Шатен безумно любит своего подчиненного. Бумажный открывает дверь,которую кареглазый так и не запер после ухода Влада. На встречу ему идёт худой юноша,с огромными мешками под глазами,больше напоминающего не человека, а зомби. Он смотрит на своего коллегу с отчаянием,и взглядом: " Пожалуйста, спаси меня." Младший утыкается носом в плечо Бумаги,зарываясь в мягкую ткань. -Спасибо.-шепотом произносит брюнет. -Не за что. -Как давно ты ел?-успокоив 20 минут Глента, спрашивает осторожно начальник. Влад осторожничает,пытается не задать какой-нибудь вопрос,из-за которого любимый Глентик будет нервничать. -Честно, не помню.. Вроде дня 4 назад. -Влад,так нельзя. Я же привозил тебе еду,почему ты не ешь? И то те 4 дня назад кормил тебя я,потому что ты отказывался. -Прости..-смущенно отвечает кареглазый. -Ничего. Но как давно ты посещал своего психотерапевта? Слишком сложный вопрос,ненужный. Сейчас не стоило его задавать, что можно понять по испуганному и одновременно раздраженному лицу Чашейко.