У, ъуь!

Раздражённый Антон резво влетает в гримерку, когда съемки наконец заканчиваются. Он зол, раздражён и пребывает, буквально, в ярости, потому как Арсений, мать его, сегодня мало того, что умудрился чуть ли не засосаться со всеми присутствующими на площадке, так ещё и оседлать Дороха, натурально его клея. Не то чтобы Шаст не понимал почему он все это делал, ведь самому ему, по воле Стаса, пришлось на всеобщее обозрение признаться в любви Кузнецовой, но блять, Антона заставили, а Попов просто, очевидно, охуел. — Ты совсем баклан? — с разгона выпаливает шатен, раздувая ноздри и с ненавистью глядя на мужчину напротив. — Это что, блять, было вообще? Арсений тем временем, абсолютно довольный собственными выходками, спокойно проворачивает голову к человеку, который, кажется, повелся на его маленькую провокацию. Ну как маленькую. Очевидно, весь фандом импровизации подумает, что дед ебнулся, но ничего. Стас сможет это вырезать. — Что-то случилось, Антон Андреевич? — равнодушно выдает старший, переводя взгляд голубых глаз на собеседника. — Что случилось? — тут же загорается Шаст, потому что его это напущенное спокойствие бесит до чёртиков. — Что случилось, блять? Может быть то, что ты при мне чуть ли не пересосался со всеми мужиками студии? Или что на чужих коленях скакал как в последний раз? Скакалка-то не отвалилась? — Не отвалилась, — закатывает глаза Арсений, тут же хватаясь за телефон, который у него из рук тут же вырывают, выкидывая фразу «Я с тобой разговариваю». — Антон Андреевич, что не так? Образ — есть образ, а я всего лишь хороший актёр. — Хуитёр, блять, — рычит Антон, поднимая Попова за грудки. — Ты охуел, Арс? Тебя нихуя не смущало мое присутствие? То, что, блять, на минутку, ты, сука, занят? — Пф, — фыркает Арсений, но тут же взгляд отводит. Ему слегка страшно, если честно, потому что вот такого Антона сложно контролировать: когда он бесится, лучше не подходить вообще. — Тебя же это не смутило, да? — Пизда, — выдает младший, злобно глядя на мужчину. — Ты, блять, знаешь зачем я это сделал и почему. У меня выбора не было, а ты охуел, судя по всему, и выебываться начал. — Я начал «что»? — хмурит брови Арс, вырываясь из чужих рук. — Следи за языком, я тебе не твои друзья, которых ты можешь материть при первой же возможности. — Ах, бля, извините, — поднимает руки к небу Шастун, крепче сжимая зубы. — Извините, уважаемая питерская интеллигенция за мой французский. Забыл, что Воронежское быдло вам не под стать, лучше же к левым мужикам притираться, да? Че, Попов, не март вроде, хули ты так рано гулять начал? — Рот закрой, — злобно рычит в ответ брюнет, потому что его такая речь, как минимум, не устраивает: ему обидно и злостно от того, что Шастун снова не следит за языком. — И имей хоть каплю уважения. Вместо всего этого цирка, ты мог бы попросить прощения, а не устраивать драму в трёх актах. — Ебать, а за что? — вскидывает брови младший, пиная широкой ладонью стул так, что он падает. — За то, что ты решил в наездницу поиграть и на чужом члене прокатиться? Че, хуево я тебя катаю, решил что получше поискать? — Я не собираюсь разговаривать в таком тоне. — Не пизди, блять, — рыкает в ответ Шаст, тут же подлетая ближе, чтобы Арсения к стенке припереть. — Мы будем говорить, Попов, мне похуй собираешься ты или нет, потому что, сука, я охуеть как на тебя злюсь. Ты прекрасно знаешь, что я про Иру сказал, потому что Стас считает это хорошим планом. Я ради тебя, блять, стараюсь, потому что вечно трясёшься, что кто-то нас увидит. Мне-то похуй, не страшно, а ты же неженка, ебать. Тебя и так пидором называют, но нет, ты упорно делаешь вид, что это не так, когда раздвигаешь передо мной ноги. — А ебать, то есть в нашей паре о нашей же безопасности волнуюсь только я? Тебе похуй на то, поймают меня в подворотне и отпиздят или нет, тебе блять главное, чтобы была возможность трахать? — Ты совсем больной? — тут же ошарашено проговаривает Антон, потому что слова Арсений как в замедленной съёмке в него врезаются. — В смысле только трахать? — А что ещё? У нас в отношениях один исход событий: ты приезжаешь, я, как ты выразился, раздвигаю ноги, ты уезжаешь, все, — лаконично выдает Попов, выбиваясь из чужих рук и отходя к столу. — Я вообще уже ни в чем не уверен. — Ты не уверен в том, что я тебя, блять, люблю? Арсений сглатывает. Он не уверен. Очень не уверен, потому что все, что между ними происходит, действительно сводится к сексу. Антон из Москвы приезжает, на следующий день уже уезжает, время они вместе не проводят, а после каждого визита Попов чувствует себя грязным, потому что выглядит это, действительно, слишком. — Я не знаю. — Что ты не знаешь, блять? Что я за тебя убить готов? Или что ты — самое важное, что есть в моей жизни? — недоуменно проговаривает Шастун, кажется, снова начиная злиться. — Арс, я же говорил тебе это, я же не вру тебе! Он готов захныкать и ногами топать как ребёнок, потому что не знает как Арсению это вдолбить. Вроде, они уже давно вместе, вроде, все было хорошо, но, очевидно, все это «вроде» действительно оказалось «вроде». — Я не знаю, Антон, — чуть громче проговаривает Попов, очевидно, набираясь смелости. — Посмотри на все это со стороны. Я как элитная шлюха, к которой ты мотаешься на одну ночь, а потом заваливаешь подарками, стараясь откупиться. Что это за отношения? Мы даже почти в сети не общаемся, а звонишь ты мне вообще раз в год, и я живу от визита до визита, зная что ты будешь моим парнем во вторник, четверг и выходные. Это ненормально. Я не так себе все представлял. — А как ты себе представлял, учитывая, что мы живем в разных городах? Я и так стараюсь приезжать как можно чаще, уделять тебе время, блять, Арс, у тебя есть квартира в Москве, но ты же сам предпочитаешь торчать в Питере! — Потому что я не чувствую себя нужным в Москве, Антон, — как-то уж слишком тихо говорит в ответ брюнет, кусая собственные губы. — Я думал, что ты будешь рядом. Не знаю, что мы будем вместе всегда, ты будешь присылать мне глупые фотки, как ты это делал раньше, писать сантименты, звать к себе. Но ты.. Ты стал слишком взрослым и занятым, ты весь в работе, и чаще, чем «я люблю тебя», я слышу только «мне нужно снять напряжение». Ты приходишь — мы трахаемся, мы на съёмках — трахаемся, тур — снова. И все сводится к одному. К тому, что я всего лишь вариант, и если ты найдёшь что-то.. кого-то лучше и удобнее, ты оставишь меня. Антон делает рваный вдох, когда Попов проговаривает последнюю фразу. Типа, что? То есть, Шаст из кожи вон лезет, пытается быть рядом чаще, задаривает его подарками, а тот думает, что это откуп за секс? Пиздец. — Арс.. Сюша, — аккуратно зовёт шатен, подплывая к мужчине сзади, чтобы положить руки на плечи, но их неловко скидывают, будто обжигаются, будто прикосновения ему неприятны, от чего внутри неприятно щемит. — Ты дурак, если думаешь, что я не считаю тебя чем-то серьёзным, слышишь? Я уже говорил, я каждый раз говорю, что люблю тебя, и я понять не могу, почему ты этого не видишь. Да, я не выхожу на связь, когда на съёмках, но это не потому что ты мне неважен, а потому что я бегаю как в задницу ужаленный, я ни с кем не общаюсь. А к себе я тебя не зову, потому что не хочу, чтобы тебе некомфортно было, потому что ты же сам говорил, Москва для тебя чужая. И если ты думаешь, что мне нужен только секс… Блять, я не знаю как тебе объяснить, что это не так. Парень тяжело вздыхает, отходит в другую сторону, чтобы Попова своим же присутствием не пугать, а затем садится на диван. Ему обидно, пусто и грустно от того, что все это время он Арсения, как оказалось, недолюбливал. — А подарки.. блять, ну я вырос среди гопников, мне казалось, это, ну, блять, романтично? Я и подумать не мог, что ты считаешь это откупом, я приятно хотел сделать, — как-то уже больше для самого себя бубнит он, рассматривая собственные руки. — Ну хуевый из меня парень, но я же стараюсь, как могу, но стараюсь. Шаст как-то нервно ногой дергает, пялится в свои же руки и не знает что вообще говорить. Вот что в таких ситуациях вообще говорят? Лучше сунуть хуй в крапиву, чем не выпить с другом пиво? Что? — Прости, — цедит сквозь зубы он, закатывая глаза, потому что ладно, он переборщил, он признаёт. — Мне не нужно было орать на тебя. Я баклан. — Прости, — в ответ отзывается Арсений, закусывая губу и глядя в зеркало на самого себя. — Мне не нужно было устраивать этот спектакль, я был не прав. — Мир? — как-то по-детски тянет Антоша, поднимая зелёные глазки на мужчину. — Мир, — снисходительно улыбается Попов, тут же подходя к диванчику, чтобы присесть рядом. — Я тут наговорил всего, это неправда, я на эмоциях. — Да нет, Арс, — отмахивается младший, хватая чужую лапку, чтобы переплести её со своей. — Я постараюсь лучше, ладно? Писать тебе буду, ну, типа, звонить, если смогу. Не обещаю каждые пять минут быть на связи, но постараюсь. — Спасибо, — коротко выдает Арсений, укладывая голову на чужое плечо. — А я постараюсь посмотреть на все это с другой стороны. — Уж постарайся, — наигранно бурчит младший, а затем чувствует, как его второй рукой щипают за талию. — Ай! Ну за что? Чево я такое сказал? — Не ёрничай, вот чего, — бубнит себе под нос брюнет, тут же Антона по ушибленному месту поглаживая. — Ты приедешь после съёмок во вторник? Антон задумывается. Нет, ну если уж пошла такая тема.. он же может спросить, да? Ну то есть, блять, ну да. — Нет, — выдает он, а затем переводит взгляд на мордочку, которая, кажется, тут же мрачнеет и грустнеет. — Я приеду в понедельник. Со шмотками, если ты не против. — В смысле? — как-то неоднозначно проговаривает Арсений, искоса глядя на парня. — Да в прямом. Типа, ну, мы дохуя времени вместе, если твоя квартира выдержит меня, я бы остался насовсем. — То есть, ты хочешь переехать? — вскидывая брови проговаривает Попов, хлопая глазками. — Ну типа, — пародирует мем Шастун, а затем крепче сжимает чужую ладошку. — Затрахался ездить из дома к тебе как на работу. Буду ездить на работу от тебя, вот. Если ты не против. Попов как-то ошарашено на Шаста смотрит, пытается в голове сопоставить все его слова с реальностью, вспоминает как сам раз сорок ему это предлагал, но вечно слышал отказы, а затем снова отключается, у него ошибка 404, not found. — А как же: «Арс, как я буду на съёмки так часто ездить из Питера? А Таша, которую каждый знает? Куда ее дену? А время?» и прочая ерунда, которой ты отмазывался? — Ну, переживу. Импровизацию мы отсняли, контакты на два выпуска вперёд, просто попрошу Стаса записывать несколько гостей в день, — бубнит Антон, снова пряча в собственных руках глаза. — Ладно, — как-то слишком просто выдает Арс, хотя внутри у него фейерверки взрываются. — Тогда буду ждать в понедельник? — Жди, — хмыкает Антон, поднимая взгляд на своего охуевающего парня. — Арс, отвисни, все нормально, чего ты загрузился? — Я не.. — хочет было протестовать брюнет, но тут же примерно представляет как он выглядит: как фигурка с острова Пасхи. — Просто неожиданно. — Ну ты ж говоришь, что я тебя не люблю, — обиженно проговаривает Шаст, хмуря бровки. — Вот, так достаточно люблю? — Тош, тебе не нужно что-то доказывать, — тут же выдает Арс, на что слышит многозначный ответ. — О, а, о, смотрите, распереживался, — смеётся младший, целуя мужчину между бровей, чтобы тот не хмурится. — Я пошутил. Я сам хочу, да. — Пизда, — недовольно отвернувшись проговаривает Попов, но руку чужую не отпускает: держит крепко. — Ещё раз так пошутишь, выгоню из дома раньше, чем успеешь заселиться. — Извините, Арсен Сергеевич, — хихикает Антон, тут же недовольное тело к себе прижимая. — Я тебя люблю, кнопка. — Я знаю, — все еще делая вид недовольного кошака отвечает Арсений, падая в чужие объятия. — Я тоже. Но носки я твои собирать не буду, понял? — Понял, тебятожкин, понял.