Вишневый сок или как совратить совершеннолетнюю

      — Сорок пять? — ошарашенно вторила Третьякова. Брови взлетели вверх, губы приоткрылись в немом шоке. Мысленно она уже прикидывала, как долго придётся в очередной раз искать подходящее жильё, ведь не на такую ежемесячную сумму она рассчитывала. — В объявлении писали от тридцати…       — Это без учёта коммунальных услуг, — с мягкой улыбкой пояснил… кажется, парень представлялся Егором.       — Вот же чёрт… — едва ли слышно выдохнула Мария.       Она потёрла переносицу и ещё раз осмотрела квартиру-студию. Да, она, несомненно, выглядела замечательно: широкие подоконники, панорамные окна, выходящие на солнечную сторону двора, отчего в помещении с утра до вечера должно быть светло, высокие потолки, бордовые кирпичные стены, довольно компактная кухня, большая двуспальная кровать и даже кондиционер имелся. Главная дорога находилась далеко от дома, что обещало тишину и спокойствие. Ко всему прочему здесь было весьма просторно, что не могло не радовать Марию. Ведь для работы ей необходимо было много свободного места. Так что было бы грустно попрощаться с этим вариантом. Вряд ли она сможет найти что-то настолько же стоящее.       — Сомневаюсь, что смогу позволить себе оплатить даже первый месяц проживания здесь, — Мария с грустью усмехнулась и поправила сумку на плече.       — Говорю же: вы с мамой можете поторговаться. Уверен, она вам уступит. В основном квартира пользуется спросом у молодых парней, а мама несильно им доверяет. Боится, что будут шуметь, водить сюда всех подряд. А вы выглядите мило и спокойно. Не в обиду, конечно.       — Что вы, какие обиды, — Мария посмеялась, прикрыв глаза. — Вы правы, шуметь и веселиться здесь я не собиралась. Но дело в том, что у меня найдётся максимум процентов… восемьдесят от всей суммы.       — Я могу прямо сейчас узнать у мамы, как мы можем поступить. Что скажете?       — О, это было бы здорово. Не хотелось бы лишний раз беспокоить её.       Егор выудил из кармана брюк телефон и вышел в подъезд, набирая нужный номер. Мария осталась в помещении одна. Она подняла глаза к потолку, про себя молясь, чтобы всё прошло хорошо. Третьякова почти ничего не слышала из-за закрытой двери. Лишь монотонное бурчание и обрывки некоторых фраз, из которых нельзя было ничего разобрать.       Спустя всего-навсего пару минут дверь снова открылась. Мария даже удивилась, что ему удалось так быстро о чём-то поговорить с хозяйкой.       — Мама согласна сдавать квартиру за сорок тысяч, но это всё, что она готова скинуть. Вы можете платить частями в течение всего месяца, если вас это устраивает, но большего не ждите.       — Я понимаю, — Мария закусила край нижней губы и ненадолго задумалась.       На десять тысяч больше, чем она планировала. Сможет ли она отдавать постепенно? Она не была в этом уверена. Её зарплата, наверное, самый нестабильный момент в её жизни. С другой стороны… она нигде не найдёт предложение лучше и дешевле.       Либо она соглашается, либо прямо сейчас уезжает обратно к родителям и забывает о самостоятельной жизни.       — И каков же ваш вердикт? — осторожно спрашивал Егор, выражая всё своё нетерпение.       — Думаю… я смогу что-то придумать с оплатой, — Мария улыбнулась, поджав губы.       — Отлично, тогда я оставляю вам ключи, а сам убегаю. Мама заглянет ближе к вечеру. Заберёт деньги, подпишите договор… ну, разберётесь там, — он аккуратно положил связку ключей на столешницу острова и попятился к выходу. — Чуть не забыл. Мама просила взять у вас паспорт. В качестве гарантии, что вы никуда не сбежите, прихватив с собой ценные вещи. Не хочу вас оскорбить, это просто… чтобы подстраховаться. Мама, конечно же, вернёт документы вечером.       — Да-да… — Мария начала спешно перебирать вещи в сумке. — Это… понятно.       Она наконец нашла паспорт и протянула его Егору. Тот скривился в подобии улыбки и, пожелав хорошего дня, чуть ли не пулей выскочил из квартиры.       Либо он куда-то очень торопился, либо Мария оказалась настолько мало обаятельной, что ему пришлось буквально бежать от неё.       Дверь захлопнулась, оградив Марию от остального мира. В квартире повисла абсолютная тишина, давящая на уши. Воздух выбило из лёгких, и Мария не могла поверить, что теперь это место — в ближайшие несколько месяцев точно — она будет называть своим домом.       Мария скинула пальто с плеч и повесила его на спинку стула. Отставила чемодан в сторону, решив, что разберёт свои вещи как-нибудь потом, и опустилась на кровать. Она провела ладонями по матрасу, отмечая его удивительную мягкость, и глубоко вдохнула, прикрывая глаза. В воздухе витал сладковатый древесный аромат, пахло старыми книгами и, судя по всему, соседской стряпнёй. Она оглянулась на кровать, и её посетила одна мысль:       — Надеюсь, здесь найдётся постельное белье, — Мария нахмурилась, вдруг вспомнив, что даже не подумала об этом, когда собирала вещи.       Третьякова подошла к шкафу и отодвинула дверцу: ничего примечательного. Несколько коробок, плечики и пустые полки. На самой верхней она заметила торчащий угол подушки и какую-то однотонную ткань белого цвета. Мария приподнялась на носочках и потянула всё содержимое полки на себя. Бинго! Две подушки, тонкое одеяло и комплект постельного белья. Хотя бы что-то.       Чтобы заправить постель, много времени не понадобилось. Но за эти минуты Мария успела записать в список покупок покрывало, иначе без него совсем скоро эта белоснежная ткань превратится в нечто грязное, а оттого и жуткое.       Мария упала на кровать, раскинув руки в стороны, и расслабленно выдохнула. Стрелки настенных часов приближались только к четырём часам, хозяйка ещё не скоро должна была наведаться к ней, так что Третьякова была спокойна. Она могла позволить себе пару часов отдыха. Несколько дней усердной работы и практически беспрерывных поисков жилья сказывались на усталости. Казалось, хватило нескольких секунд, чтобы сознание Марии отключилось от реальности.

***

      — Кх-кхм…       Мария подскочила на месте от довольно громкого звука, что вырвал её из полумёртвого состояния. Не сказать, что она так уж крепко спала в этот момент, но присутствие постороннего явно не на шутку её напугало.       Она с приоткрытым ртом метнула взгляд на стоящую перед кроватью женщину и по инерции резко притянула к груди край одеяла.       — Чёрт… в смысле… простите, я… — Мария посмотрела на часы, сведя брови.       Святой Отец, она проспала больше шести часов! Как только это вышло? Нужно было поставить будильник.       — Кажется, я уснула… — глаза забегали то от лица женщины на часы, то от кровати снова на женщину. — Простите, я должна была встретить вас…       — Всё в порядке, — послышался мягкий голос женщины. — У меня всё ещё есть ключи.       На лице её заиграла доброжелательная улыбка, и только в эту секунду Мария поняла, как на самом деле жутко выглядела ситуация со стороны: незнакомая дама, весьма тихо зашедшая в квартиру, какое-то время наблюдала за спящей девушкой, а сейчас стояла перед постелью и всё так же не отводила от неё взгляд. Вдобавок к этому вся её фигура сокрылась в полумраке из-за почти полного отсутствия света — лишь на кухне горел небольшой светильник.       Она вообще стучала в дверь?       По мере продвижения по собственным — довольно странноватым — фантазиям глаза Марии становились всё более испуганными, так что она постаралась как можно скорее отогнать непрошеные мысли.       — Вижу, вы уже успели слегка обжиться, — женщина потопталась на месте, опустив взгляд в пол, и снова обратила внимание на Третьякову. — Хорошо. Но, может, мы всё-таки… — она нарочито сделала паузу, надеясь, что Мария поймёт намёк.       — Ах, да. Простите ещё раз, — Мария в пару секунд вскочила на ноги, взъерошила копну светлых волос и пошла вслед за хозяйкой к столу на кухне.       — Перестаньте извиняться, — женщина — дай бог вспомнить её имя — усмехнулась и, поставив сумку на стол, повернулась к Марии. — Вы ничего не сделали.       В ответ Мария только коротко кивнула и застенчиво улыбнулась, сложив руки в замок.       Хозяйка подошла к раковине, включила воду и сполоснула руки под тёплой струёй, прежде чем вернуться к делу:       — Ваш паспорт, — она положила перед Третьяковой документ и снова запустила руку в пакет. — И… договор, — придвинула его ближе к Марии вместе с ручкой и села на стул, откинувшись на спинку. — Напомните, ваше имя…       — Мария, — быстро ответила она и села напротив. В документах уже было прописано имя хозяйки — Лукина Лаура Альбертовна. Отлично, не придётся спрашивать об этом.       — Приятно познакомиться, — сжав губы в тонкую линию, она стала внимательно следить за тем, как Третьякова заполняла пустые блоки.       Спустя минуту Мария начала чувствовать её пристальный взгляд на себе, отчего стало немного неуютно. Она поёжилась, передёрнула плечами и едва ли сдержала себя, чтобы не посмотреть на Лауру в ответ.       — Лучше называйте меня просто Лаурой, — разорвав тишину, вдруг огласила она. Мария удивилась, но виду не подала, кивнула в знак согласия и подписала наконец договор.       — Ну… вроде всё, — она протянула документы обратно и щёлкнула ручкой.       — Копия остаётся у вас, — Лаура пробежалась глазами по своему экземпляру, проверяя верность всех пунктов, кивнула самой себе, убрала бумаги обратно в пакет и поднялась с места.       — Я бы предложила вам чай, если бы была уверена, что он здесь есть, — улыбаясь, неуверенно произнесла Мария и тут же об этом пожалела. Казалось, она сказала такую… небывалую глупость.       — Мило с вашей стороны, — по-доброму усмехнулась Лаура, легко закатив глаза. — Но после каждого жильца квартира опустошается полностью. Любые вещи, продукты, чистящие средства — всё, что они забывали здесь.       — Это хорошо… наверное, — сведя брови, неуверенно протянула Мария и сложила руки под грудью.       — Позвольте в таком случае мне угостить вас, — Лаура в очередной раз оглядела её с ног до головы, будто отмечая что-то в мыслях, на мгновение отвернулась к сумке и достала оттуда стеклянную бутылку с жидкостью тёмно-алого цвета. — Вишневый сок. Моя знакомая делает самые разные, но этот — выше всяких похвал.       Она подошла к раковине и открыла дверцу шкафчика над ней, достала оттуда один прозрачный стакан и поставила его на кухонную тумбу.       — Не стоит, я на самом деле… — Мария хотела было возразить, но Лаура уже протягивала ей наполненный соком стакан. Мария тихо вздохнула, улыбнулась и приняла этот жест гостеприимства. Она сделала всего пару глотков: скулы свело от контраста кислого и сладкого вкусов, яркий аромат вишни защекотал нос, на губах остался пряный привкус, и Мария почти застонала от удовольствия. Лаура была права — ничего вкуснее Третьякова ещё не пробовала. — Спасибо. Корица?       — Возможно, — Лаура будто задумалась на короткий миг. — Никогда и внимания не обращала на это.       — Необычное сочетание, — отрешенно протянула Мария, проводя языком по ряду верхних зубов, стараясь уловить этот тонкий вкус.       — Никогда не пробовали глинтвейн на вишнёвом соке? — скорее из пытливости, нежели из-за изумления, интересовалась Лаура, перебирая пальцами серебряную цепочку на шее.       — Не доводилось, — просто отвечала Мария.       — Должна сказать: вам стоит исправить это при первой же возможности, — Мария усмехнулась и в качестве согласия покачала головой.       На какое-то время повисла неловкая тишина, Третьякова чувствовала возникшее напряжение каждой точкой своего тела, но в голову не приходили мысли, как ещё можно было бы разнообразить разговор. Она думала, Лаура поспешит покинуть её общество сразу после подписания, как это сделал днем её сын, однако всё обернулось по-другому. Лаура явно не хотела уходить так скоро, и для Марии это оставалось загадкой.       — Расскажите, чем вы занимаетесь? — Лаура первая разрезала молчание. Она прислонилась бёдрами к столешнице, отчего плотная ткань её платья натянулась ещё сильнее, и сложила руки перед грудью. — Просто хочу знать о вас больше. Как арендодатель.       — Ам-м… я пишу картины, — скромно и чуть слышно отвечала та, пряча глаза. Обычно люди, узнав об этом, говорили, что дело это несерьёзное, потому уже на подсознательном уровне боялась чужой реакции. Мария, нервно постучав по стеклу, сделала ещё несколько глотков и прокашлялась, чуть не поперхнувшись.       — Это же замечательно, — Лаура широко улыбнулась, и Марию на короткое время сдавило недоумение. — Хотела бы я увидеть ваши работы.       — Правда…? — Мария хмурилась, держа руку у горла, и все ещё пыталась откашляться. Практически никто и никогда не интересовался её работами — даже родители. А малознакомая женщина уже успела проявить любопытство в этом вопросе.       — Конечно. Я ценю любое проявление искусства, — Лаура улыбнулась одними уголками губ и тут же сжала их, чуть вытягивая вперёд.       — Это… я бы с радостью, но сейчас мне показывать нечего, — Мария покачала головой. — Все картины остались у родителей, пока что я не планировала перевозить их сюда.       — О, я не настаиваю. Только если будет у вас желание, а времени, думаю, у нас будет ещё много. Ближайший месяц так точно, верно?       — Да, вы правы, — Мария усмехнулась и снова пригубила карамельно-елейный напиток. — Совсем забыла! — она чуть не подавилась, наспех отстраняя стакан от губ. — Деньги…       Мария отлучилась всего на несколько секунд: добежала до сумки, выудила оттуда белый конверт и, вернувшись, протянула его Лауре.       — Там немного не хватает. Я отдам в ближайшее время, — та кивнула, положила деньги на стол и снова посмотрела на Марию, чем вызвала непонимание с её стороны.       — Вы не станете пересчитывать?       — Успеется, — просто отвечала Лаура, пожав плечами.       Мария хотела что-то сказать, но отвлеклась: ей вдруг стало жарко, щёки покраснели, кислорода перестало хватать, а мысли стекли в одну большую лужицу липкой, густой субстанции. Голова слегка закружилась, и если бы она не удержала равновесие, то её повело бы куда-то в сторону. Глаза Лауры обеспокоенно блеснули на свету, она чуть подалась вперёд, едва дотрагиваясь ладонью до предплечья Марии.       — Всё хорошо? — тихо спросила она, приподнимая бровь и забирая из рук её полупустой стакан с соком. — У вас же нет аллергии на вишню?       — Нет… нет… наверное, я… просто устала, — Мария пожала плечами и улыбнулась. — Я… — из головы вылетели все слова, что она собиралась сказать, ибо внизу живота нежданно для неё завязался тугой узел, а по телу пробежала насилу знакомая дрожь. Где-то в груди всё затрепетало, отчего сердце забилось в ускоренном ритме. — Всё в порядке, — неуверенно констатировала она, упираясь ладонями в столешницу острова.       — Мне так не кажется, Мария, — в голосе Лауры проскользнули странные нотки самодовольства. — Вам явно нужна помощь…       Она говорила, но Мария почти не улавливала значение всех этих слов. На неё словно обрушилась лавина, погрузив её во тьму и перекрыв воздух. Всё лицо её всполыхнуло огнём, в горле вдруг пересохло от частых вдохов, колени задрожали, подкосились — Мария едва не рухнула, а взгляд медленно застилала мутная поволока. Волшебная вибрация между ног не на шутку напугала. Мария терялась в мыслях, догадках, балансировала где-то на периферии сознания, усердно стараясь не кануть в беспамятство, пока медленно до её мозга доходило осознание.       Мария отшатнулась, когда вполглаза заметила движение чужой руки в свою сторону. Она повернулась, двумя руками упираясь в стол и прижимаясь ягодицами к нему, нахмурилась и приоткрыла губы. Паника охватила её тело, так что грудь тяжело вздымалась, а в ушах отдавалось биение собственного сердца.       — Что вы… сделали?       — Я ничего не делала, — растерянно отвечала Лаура, держа ладонь на груди. — Как вам могла прийти в голову такая… нелепица. Напротив, я хочу помочь, — она сделала осторожный шаг в сторону Марии. — Всеми… — ещё один. — Возможными… — слишком близко. — Способами, — она разделяла каждое слово, будто растягивала удовольствие, смакуя каждой секундой, пока Мария уже готова была биться в конвульсиях от нарастающего напряжения внизу живота.       — Пожалуйста, не надо, — захныкала Мария, отклоняясь как можно дальше от Лауры. Она старалась вобрать побольше воздуха в лёгкие, лишь бы стало легче, но он только обжигал, распаляя ещё сильнее. — Я не…       Мир вокруг пошатнулся, глаза закатились, и зрение на секунду пропало, когда Мария почувствовала грубое и настойчивое прикосновение чужой руки где-то в области ширинки. Веки распахнулись, а губы приоткрылись в немом вскрике. Мария резко свела колени, от чего давление только увеличилось, и издала сдавленный хриплый звук, поджимая нижнюю губу.       — Что вы… — она недолго пребывала в растерянном смущении: ухватилась одной рукой за женское запястье и дёрнула за него, отталкивая Лауру от себя. — Себе позволяете?!       — Разве вы не почувствовали себя лучше? — с явно наигранным недоумением спросила та, склоняя голову к плечу.       — Да вы ненормальная, — шептала Мария, огибая столешницу. Она попятилась назад, выставляя руки перед собой.       — Как-то это недружелюбно, Мария, — Лаура покачала головой, сжав губы в тонкую линию, и развязала пояс на платье, положила его возле забытого стакана с соком и поправила ворот двумя пальцами. Она не спеша пошла вслед, слабо улыбаясь, и уж собиралась было что-то сказать, как Мария остановила её громким возгласом:       — Не смейте приближаться! Я-я… вызову полицию! — в ответ Лаура открыто рассмеялась.       — Нет, вы этого не сделаете, — перед Марией вдруг предстала совершенно иная женщина: твёрдая в своих действиях, весьма грубая с какой-то стороны, самодовольная, до жути уверенная в себе и собственных словах и, несмотря ни на что, такая… манящая, чёрт возьми.       — А если сделаю? — Мария робко и несмело мямлила, продолжая короткими шагами отходить всё дальше.       — Как минимум? — Лаура сократила расстояние между ними резко всего за пару секунд. — Потеряете шанс получить удовольствие, которое сейчас так вам необходимо.       Всего один короткий миг — и мягкое прикосновение женских губ обожгло, заставило всё внутри трепетать, горячее дыхание опалило красные щёки Марии, а мускусный аромат защекотал нос. Такое приятное и тёплое мгновение, в котором мечталось потонуть или вовсе рассеяться блестящей пылью по воздуху. Сердце совершило кульбит, и время будто замедлилось, плавно растекаясь по просторам мироздания. Мария застыла. Ощущая жар другого тела, она желала прижаться ещё ближе, обнять и притянуть к себе. Пульсация между ног становилась более невыносимой, Марии необходим был тесный контакт… нет!       Внезапное озарение словно кипятком окатило её и остановило от, как ей подумалось, главной ошибки. За секунду до того, как Мария упёрлась ладонями в плечи Лауры, она уже хотела ответить на настойчивый поцелуй, но вовремя пришла в себя. Она с усилием оттолкнула от себя Лауру и пошатнулась, чуть было не рухнув на пол.       — Хватит! — Мария махнула рукой, рассекая воздух, и негромко всхлипнула. — Пожалуйста, уходите.       — Вы же этого не хотите, — по‐доброму ухмыльнулась Лаура и легко закатила глаза. — Почему просто не признаться, что вы на самом деле желаете того же, что и я.       — Я ничего… такого не желаю! — лицо Марии исказилось в страдальческой гримасе, а голос задрожал, захрипел, оттого что в горле пересохло. — Это всё вы… вы что-то… подсыпали! И теперь…       — И теперь вас может ждать нечто очень… — Мария, засмотревшись на то, как Лаура расстёгивала пару верхних пуговиц платья, пропустила момент, когда та в очередной раз оказалась рядом. — Сладостное и небесприятное, — она снова расплылась в пошловатой хищной улыбке и протянула руки к Марии.       Тонкие изящные пальцы коснулись оголённого плеча и неспешно опустились вниз, отчего бледная кожа под ними вмиг покрылась мурашками. Терпение и самообладание Марии висели на тонкой ниточке над жерлом кипящего вулкана, и она готова была поклясться — Лаура видела это. Она почему-то прекрасно знала, какую мелодию играть на струнах, что до предела натянулись внутри Марии. Ещё несколько чётких нот — и они оборвутся, выпуская наружу потаённые желания.       Мария прерывисто выдохнула и с ужасом осознала, что отходить было больше некуда: она столкнулась ногами с краем кровати и покачнулась, негромко пискнула и машинально ухватилась за плечи Лауры, только бы удержать равновесие, но быстро осеклась, отскочив в сторону.       Какой бы замечательной не была эта квартира, Мария уже жалела, что вообще согласилась, успела подписать договор. Нужно было сразу после озвученной цены брать свои вещи и уезжать, искать что-то новое, больше подходящее по бюджету. Ни одна скидка не стоила такого унижения.       Когда Мария в который раз отдала предпочтение расстоянию между ними, Лаура будто смирилась. Она стала выглядеть куда более спокойной и серьёзной. Похоть в глазах исчезла. За исключением некоторого блеска, как если бы дитя глядело на запрещённую ему конфетку — с особенным желанием завладеть и в то же время безропотно соблюдать установленное эмбарго.       — Что же, — Лаура прочистила горло, глянула на Марию сверху вниз и тихо выдохнула с лёгкой улыбкой на устах. — Вероятно, мне действительно стоит уйти, — она опустила взгляд на пухлые губы напротив и, не удержавшись, облизнула свои.       Возможно, именно это стало последней каплей, ибо как только Лаура стала отворачиваться и уже занесла ногу, чтобы сделать шаг, Мария, глубоко вдохнув, ухватилась за её левое запястье и, потянув на себя, впечаталась в неё, тут же свободную руку положила на шею и прильнула к чуть влажным губам. Лаура улыбнулась довольно сквозь поцелуй и подалась вперёд, сразу обнимая Марию двумя руками.       Футболка Марии в мгновение одно улетела, приземляясь на подоконник. Пуговицы на джинсах легко поддались тонким пальцам, и те уже спустя пару минут валялись бесформенным комом возле шкафа. Мария дрожащими пальцами пыталась расстегнуть оставшиеся пуговицы на платье Лауры, но та остановила её, зажав запястья и заведя руки ей за спину. Мягко поцеловала за ухом, провела языком по мочке и оставила дорожку поцелуев вдоль подбородка, приближаясь к шее. Мария всхлипнула: по телу пробежался холодок, кожа покрылась мурашками, мышцы напряглись. Она отклонила голову, надеясь получить больше сладкой ласки, но Лаура отступила на полшага назад и толкнула Марию на кровать. Она приземлилась с отскоком и едва успела переместиться к центру, прежде чем Лаура нависла сверху, пробегаясь глазами по каждому миллиметру оголённой кожи. Она провела губами по животу от пупка к ложбинке, срывая хриплые вздохи с губ Марии, опустила бретели бюстгальтера с плеч и одним движением дёрнула его вниз, не отягощая себя снятием его. Обхватила сосок, пару секунд перекатывая его между зубами, а затем кусая резко и довольно сильно. Вскрик Марии превратился в тихий стон, когда горячее прикосновение языка успокоило острую боль перед тем, как снова сделать это, на этот раз менее болезненно. Лаура проделала всё то же самое с другим соском, щипая и кусая, до тех пор, пока Мария не начала извиваться, выгибаясь в спине.       — Ты ведь и представить не можешь, насколько соблазнительна, да? — хрипло шептала Лаура, едва касаясь своими губами её и скользя коленом между бёдрами Марии. Нет, она не ждала ответа, вопрос был всего-навсего риторическим. Да и Мария не факт, что уловила его суть. Лаура прижала запястья её к матрасу по обе стороны от головы, так что Мария не смела ни пошевелиться, ни двинуться навстречу ласкам. Но Мария и не протестовала, даже не пыталась: целиком и нацело доверилась ей — и только это и было на уме Лауры. Воздух пропитался этим превосходством, и каждая из них была вполне довольна своим положением.       Лаура кротко прижалась к покрасневшим губам и двинулась по челюсти, спускаясь мягкими поцелуями по горлу к ключицам. Она пустила в ход зубы, и вскоре на коже проявились красные следы, запечатлевшие минуты страсти на ближайшие несколько дней. Лаура продолжила спускаться вниз, чуть царапая ногтями короткими нежную кожу на руках Марии и вытаскивая из неё все больше звуков, которых та уже давно перестала стесняться, не сдерживая ни себя, ни свой голос.       Руки были оставлены в покое, как только влажной дорожкой Лаура добралась до кружевного края нижнего белья. Она резким движением согнула колени Марии и развела их в стороны, склоняясь. По светлой ткани медленно расползалось мокрое пятно, а бёдра едва уловимыми движениями покачивались вверх-вниз, стремясь создать хоть некоторое давление, что помогло бы унять будущее возбуждение. Мария почувствовала широкую улыбку Лауры, когда та наклонилась и оставила поцелуй внизу живота, и проскулила от удовольствия, когда два пальца сквозь трусики надавили на клитор. Тихая усмешка подсказала, что Лаура была более чем довольна реакцией, которую вызывала.       Лаура лёгким движением рук стянула ненужную вещь с Марии и небрежно бросила её на пол. Двумя пальцами провела меж мокрых складок, раздвинула их и прижала кончик языка к набухшему клитору всего на несколько секунд. Мария чуть было не задохнулась от рассеявшейся по телу горячей волны, сжала в ладонях простынь и до боли закусила нижнюю губу. Глаза закатились, грудь вздымалась, а сердце колотилось словно бешеное.       Язык добрался до входа и чуть подразнил, прежде чем исчезнуть, даря лишь один намёк на то удовольствие, которое ждало Марию впереди. Лаура прикусила бедро, оттягивая зубами кожу, посасывая, оставляя ещё один большой засос, что совсем скоро зальётся фиолетовым оттенком. Лаура ловко балансировала на грани между болью и блаженством, создавая своими действиями головокружительную смесь, которая насквозь пронзала Марию. Вероятно, потом она пожалеет обо всём, что произошло, когда будет созерцать яркие засосы на теле своём в самых разных местах, но сейчас она не предпринимала никаких попыток остановить нанесение меток на кожу, так что Лаура делала это снова и снова. Она прекрасно знала, что нужно делать, легко находила чувствительные точки и подчиняла себе Марию ещё больше. На секунду в мозгу Марии что-то кольнуло, — не то ревность, не то сомнение — ведь Лаура явно делала это всё раньше далеко не один раз, но все мысли растворились, как только та снова прильнула губами к клитору.       Протяжный стон растворился в вздохе, когда Лаура погрузила в неё кончик указательного пальца. По венам разливался огонь, и Мария чувствовала, что готова кончить в любую минуту, но Лаура до сих пор дразнила её мягкими прикосновениями и почти невесомыми облизываниями.       — Ну же! Чёрт… — Мария боролась с желанием дотянуться рукой до волос её, боялась даже в эту секунду позволить себе лишнего.       Несколько прядей прилипли к покрывшемуся капельками пота лицу, веки подрагивали, а губы пересохли от частых вздохов. Мария стонала и хныкала, извивалась и вскидывала бёдра, а Лаура лишь улыбалась, наблюдая за ней.       Лаура таки сжалилась и решила проявить милосердие: ввела два пальца в горячее лоно и тут же надавила на нижнюю стенку. Мария застонала, откидывая голову назад, и вжала ладони в матрас. Она не знала, как долго протянет, да и значения для неё это не имело. Она была близка к оргазму, и только это могло волновать её. Лаура двигала и крутила пальцами медленно, словно издевалась, гладила свободной рукой подрагивающий живот и шептала что-то, чуть склонившись над уязвимым телом.       Жаркое дыхание Марии сбилось, она кусала губы, чувствуя металлический привкус на языке, вцепилась в собственные волосы одной рукой, кряхтела и постанывала. Голос Лауры звучал где-то над ухом — вряд ли она смогла бы разобрать хоть слово, но нотки некоего безумства, похоти слышались ей очень хорошо.       Прикосновения её становились грубыми, как и толчки внутри Марии, — Лаура теряла самообладание перед этими покорностью и доступностью. Мария не сопротивлялась, хотя и, вероятно, понимала, как легко поддалась манипуляциям. Движения руки ускорялись, давление на стенки лона усиливалось, и Марии начинало казаться, что Лаура делала всё возможное, чтобы подвести её к краю как можно быстрее.       И Мария позволила ей это. Расслабилась, вскинув бёдра, и отдалась любострастному мгновению, стремительно приближаясь к пику. Казалось, от громкого вскрика до обессиленного падения на влажную простынь прошла по меньшей мере вечность. Оргазм оказался настолько ярким, что Мария едва сумела удержать разум в сознании.

***

      Звуки воркующих голубей за окном, удары когтей по отливу выдернули Марию из сна. Она поморщилась, приподнимаясь на локтях, и мутным взглядом окинула комнату. Откинула край одеяла в сторону и, взглянув на своё тело, замерла в оцепенении. Картинки прошедшей ночи промелькнули в голове. Она тихо выругалась себе под нос и села на постели, прикрыв рот ладонью. Глубоко вдохнула и постаралась сглотнуть подкативший к горлу ком.       Что только она натворила?       Мария посмотрела на циферблат настенных часов: маленькая стрелка приближалась к цифре шесть. Она протёрла глаза подушечками пальцев, поправила бюстгальтер, который так и остался скрученным на животе, и поднялась с кровати. Размяла шею и осмотрелась в поисках одежды. Наспех натянула нижнее бельё и футболку и прислушалась. Определённо точно — сейчас она была одна. Она не знала, когда именно Лаура ушла. Не помнила, чтобы та ей говорила что-то на прощание, не слышала, как закрылась входная дверь. Ничего. Пустота. Будто и не было здесь никого, кроме неё самой. Будто всё приснилось.       Единственным верным доказательством случившегося стала оставленная на кухне бутылка с злосчастным вишнёвым соком. Покрутив в руках его несколько секунд, Мария прерывисто вдохнула и отставила его подальше. Под бутылкой прижат белый конверт, что Мария вечером отдала Лауре. Заправив упавшие на лицо пряди за ухо, она открыла его: внутри лежали пять тысяч, Лаура забрала только тридцать. Мария нахмурилась, задумавшись на короткий момент, а после чуть не задохнулась от возмущения.       — Вот же… ненормальная.