Возвращение блудного сына.

Самое непростое в жизни — понять, какой мост

следует перейти, а какой сжечь.

(Эрих Мария Ремарк)

ГЛАВА 11.       Пробуждение было непривычно спокойным. Брайт чувствовал, что может просто открыть глаза. Ему ничего не снилось, демоны прошлого решили оставить его и дать немного передохнуть. Конечно, и дома он не всегда просыпался с криками, но кошмары стали неотъемлемой частью сна. Новое ощущение пугало, оно практически давало надежду, что он может стать таким же… нормальным как все вокруг.       Собравшись с силами, мужчина открыл глаза и сел в постели. Дени нигде не было, но на тумбочке он заметил оставленную записку и пару леденцов. Малькольм улыбнулся. Детектив писала, что отправилась на работ, а его не хотела будить. Раньше конфетами его угощал только Гилл, не считая бесплатных леденцов у детского психолога, которого он посещал. Через шторы пробивался свет, а отражение в зеркале доказывало, что несколько часов качественного сна способны творить чудеса. Его не пугал даже предстоящий мамин допрос.       Но всё продлилось недолго, телефонный звонок прорезал тишину, оповещая, что в мире точно что-то случилось. По-другому в мире Брайта не бывает. Брайт знал, что отец находится в критическом состоянии, поэтому звонок мог означать, что угодно. Самое ужасное заключалось в том, что он почувствовал бы облегчение в любом случае. Он никогда бы никому об этом не признался, да и самому себе тоже удалось с трудом посмотреть правде в глаза. Доктор Уитли был его отцом, лучшим отцом, которого только можно пожелать, если не считать того количества боли, которое он причинил другим людям.       На экране высветилось имя сестры. Брайт попытался сглотнуть образовавшийся в горле ком. С ней сейчас он хотел бы меньше всего разговаривать. Но кровные узы обязывали.       - Ты чего так долго? – в голосе сестры чувствовалась смесь восторга и возбуждения, поэтому вряд ли она звонила сообщить печальные новости. – Ты уже знаешь? Где ты вообще пропадаешь?       - Судя по твоему голосу, доктор Уитли пришёл в себя, - заключил Брайт.       - Да! И первые его слова были о том, что ты всё заранее спланировал, чтобы убить его. И что к Кэпшоу ты специально пошёл, - сестра выпалила фразу на одном дыхании.       - Но ведь это не всё? – догадался психолог. Даже не видя лица сестры, он чувствовал, как ей не терпится первой сообщить ей новости. Что-то витало в воздухе, что-то очень похожее на безумие.       – Он хочет рассказать свою версию произошедшего, но даст интервью только мне, - закончила она с гордостью.       Малькольм видел, как сестра всё больше и больше тянулась к отцу. Она попала под его влияние, под его нездоровое очарование. Она считала его если не героем, то некой знаменитостью, и гордилась тем, что имеет к нему отношение, что может рассказать его историю.       - Эйнс, это плохая идея.       - Да брось ты! Глупо отказываться от возможности, которая сама просится в руки. Точнее в эфир.       Звонок по второй линии дал возможность Брайту уйти от разговора, который ничем хорошим не закончился бы.       - Извини, у меня вторая линия, продолжим у мамы, - и, не дожидаясь возмущений, переключился. – Дени?       - Ты уже знаешь, да? – догадалась детектив. – Эйнсли?- больше было похоже на констатацию факта, чем вопрос. Она умела себя сдерживать, но даже так в голосе сквозили нотки раздражения.       - Да.       - Хочешь поговорить?       - Нет, я ждал чего-то подобного. Отец не изменится даже на пороге смерти, - он подавил вздох. – Меня гораздо больше пугает Эйнсли.       - Думаешь, их сблизила общая тайна?       - Скорее это стало спусковым крючком. Она всегда была такой: любопытной, дотошной. И всегда пыталась доказать, что не хуже меня. Журналистика дала ей возможность «прикоснуться» к миру преступности.       - Что будешь делать?       - Заеду домой, выступлю переговорщиком между мамой и сестрой.       - Знай, что ты всегда можешь поделиться. Не переживай всё в одиночку, умоляю тебя. Мы тебя и так чуть не потеряли…       - Обещаю, - с жаром выпалил Брайт. - И, Дени… спасибо!       Не смотря на чудовищность происходящего, Брайт чувствовал себя пусть шатко, но стоящим на твёрдой поверхности. Что-то новенькое.

***

      Как и предполагал Малькольм, сестра уже рассказала маме последние новости, и та вряд ли испытывала восторг по этому поводу.       - Твоя сестра не в своём уме! Мне не удалось её переубедить. Может у тебя получится, - с надеждой обратилась женщина к сыну.       - Доктор Уитли достаточно получил внимания, в том числе прессы, это тешило его самолюбие и нарциссизм. Как любой психопат, он боится забвения, а ты собираешься потакать ему, - Брайт старался руководствоваться фактами, а не собственными чувствами. Он надеялся, что факты смогут переубедить сестру, но также осознавал, что если Эйнсли приняла решение, то практически никогда его не меняет. И ей не важно чьё-то мнение, даже семьи.       - Звучит так, будто ты боишься, что люди поверят ему, а не тебе, - отрезала Эйнсли, проигнорировал напуганный взгляд Джессики. – Я не собираюсь отказываться от этой идеи. Это моя работа. Брат ходил к отцу за консультациями в своих расследованиях и все прекрасно видели, как эти визиты на него влияют, но потакали ему. Я же сплю нормально, не пью успокоительное и седативное вместо завтрака, поэтому визиты и разговоры с доктором Уитли не травмируют меня.       Надо признать, Эйнсли выбрала верную профессию, потому что её ораторское искусство было на высоте. А главное, она была совершенно уверена в том, что говорит.       - Ты же знаешь, что это не так, - внешняя невозмутимость Брайта дала трещину. - Отец понимает, что в ближайшее время визиты к нему могут прекратиться, поэтому пытается всеми силами что-то изменить. Он использует тебя! – Брайт подошёл к сестре и заглянул в глаза, в надежде увидеть в них хоть капельку понимания. По венам медленно откуда-то из глубины потекло отчаянье. Этот бой был проигран.       - Мы все кого-то используем. Главное, чтобы это было взаимовыгодно. И если тебя всю жизнь использовали, не значит, что и со мной будет также.       - Всё, я больше не могу этого выносить! - Джессика вскочила с дивана и направилась к бару. Она пообещала себе (и не в последнюю очередь Гиллу), что ради себя и семьи уменьшит количество спиртного, но сейчас это было выше её сил. Она налила себе и выпила его залпом.       - Ваш отец продолжает отправлять нашу жизнь, а ты протянула ему руку помощи. Мы никак ещё не оправились от смерти Эндикота, а ты ввязываешься в новую авантюру!       - Дело Эндикота закрыто. Нам всё сошло с рук. Я уже забыла об этом, и вам советую сделать то же самое. Жизнь продолжается. Я не собираюсь топтаться на одном месте. На этом прошу меня простить, мне надо ехать на работу.       Брайт смотрел вслед уходящей сестры и не мог понять: изменилась ли сестра под влиянием событий и общения с отцом или она такой и была, просто он одолеваемый своими демонами не замечал этого?       - Иногда мне кажется, что я не уделяла ей достаточного внимания после ареста отца, - тихо проговорила Джессика. – Я так боялась за тебя, а она росла обычной девочкой… Может, где-то я упустила её, стоило быть с ней ближе…       - Ты всё делала правильно, - Брайт приобнял маму за плечи. – Вместо того, чтобы позаботиться о себе, ты всю себя отдавала нам. Твоей вины точно нет.       - Спасибо. Может, пришло время опубликовать книгу? Отобрать славу у Хирурга. Но жить спокойно нам не дадут.       - А когда нам было спокойно?       - И то верно.       Тишину прервал телефонный звонок.       - Это Гилл. По всей видимости меня ждёт новое дело.