Одуванчик

Какаши стоял и с ужасом смотрел на творящийся вокруг хаос. Ушедший пару часов назад на работу Ирука строго настрого запретил три вещи: Первое, давать Наруто сладкое. Паренёк и так был слишком активным и энергичным для своего возраста, а если он достанет конфеты, то одной уж точно не обойдётся. И Умино и Хатаке знали, к чему это может привести. Второе, играть в прятки. Одно упоминание незамысловатой игры могло привести к плохим последствиям и паре седых волос на ещё молодой голове Ируке. Ему хватило того раза с пропажей пятилетнего Наруто и поисковыми экспедициями по всей Конохе и за ее пределами. А нашёлся сорванец в итоге в шкафу названных отцов, весело смеявшийся и довольный тем, как долго его искали. Получили оба: и Какаши, начавший эту безумную затею, и Наруто, за свою детскую, но все же глупость. Ирука в тот момент выглядел не менее пугающие, чем в свое время Кровавая Хабанеро. В общем, прятки под запретом. И последнее в списке, но не в коем случае не по значимости: нельзя превращать и так маленькую квартиру в бедлам. В последнее время у них и так не очень убрано, но увидеть разгром после тяжелого рабочего дня не очень хотелось. Что ж. Какаши мог себя поздравить с тем, что не выполнил ни одного пункта из списка Ируки. Цветные фантики были повсюду, вызывая недоумение: откуда у них столько конфет, если в кухонном шкафчике лежал только один пакет? Уходя за продуктами Какаши предусмотрительно оставил пареньку краски и огромную стопку бумаги. Наруто рисовать любил и делал это хорошо для своего возраста (куча рисунков на холодильнике тому подтверждение), поэтому Какаши не сомневался, что это его отвлечёт от уничтожения квартиры в его отсутствии. Но он и не подозревал, что ребенка затянет так сильно. Изрисованные листы, коих было не меньше пятидесяти, были аккуратно (насколько это возможно для Наруто) разложены по полу. Изображена на них была не просто детская мазня, а красивые лесные зверьки, на которых они обычно охотились с Какаши на тренировках, домики, цветочки. Хатаке разглядел на одном рисунке себя, своего любимого и светловолосого мальчишку, держащихся за руки. В другой ситуации он бы неосознанно улыбнулся, поднял листок и аккуратно разгладил помявшийся угол, если бы его все ещё не окружал беспорядок. Со стен на него смотрело улыбающееся (вернее, ухмыляющееся) солнце, с ручками ниточками, в одной из которой оно крепко держало за руку луну. Луна немного хмурилась, но тоже улыбалась. Чуть ниже, под этими двумя, веселились звери, танцуя, прыгая через друг друга. Рядом с ними несколько людей, среди которых Какаши вновь увидел себя, Ируку, виновника этих художеств и ещё нескольких незнакомых ему детей. Даже Гай с Куренай затесались в эту разношерстную компанию. От самого пола росла зелёная трава, а на ней цвели ярко-жёлтые одуванчики. И все это за пятнадцать минут. Пятнадцать минут, пока Какаши искал чёртовы картофель и томаты посвежее. Ируке хватит столько же, чтобы придушить и спрятать его так, что никто не найдёт. Хорошо хотя бы стол чистый. — Наруто! — позвал он мальчишку, переступая через рисунки, которые он обязательно соберет и положит в памятную коробку, но только после того, как отругает блондина — Наруто! А вот и начались прятки. Зайдя в свою на кухню, Какаши обрадовался, что беспорядок остался только в пределах гостиной. По очереди открывая все шкафчики, даже те, где Наруто поместиться в принципе не мог, он обошёл её несколько раз, а после направился в их с Ирукой комнату. Он перерыл шкаф дважды, распотрошил кровать и каждые тридцать секунд заглядывал под неё в надежде увидеть светлую шевелюру, пока не догадался использовать шаринган. Никого. Чёрт. Неожиданно из кухни раздалось копошение, топот, а после тихий хлопок двери. Негодник перебрался в свою комнату. Нарочно медленно и громко шагая Хатаке подошёл к двери. На деревянной дощечке яркие оранжевые буквы. «Узумаки Хатаке-Умино Наруто». Буквы кривые, скачут вверх и вниз, но это одна из первых его проб в письме. Ирука не на шутку гордился успехами парнишки, а Какаши похвалил и наказал тренировать почерк, хотя в душе чуть не расплакался от счастья. Осторожно открыв дверь он прошёл в комнату лёгким шагом. В этот раз он почти сразу почувствовал присутствие блондина. Пройдя почти до самой кровати Какаши встал и осмотрелся. Три. Раздался скрип и дверь с грохотом захлопнулась. Два. Вновь топот, быстрый почти неслышный. Зато громкое «Попался, даттебае» точно оглушило не только его, но и соседей. Один. Какаши подпрыгнул, от чего мальчишка полетел прямо на кровать, взбил одеяло и простынь, от чего они стали напоминать торт, над чьим кремом поработали детские ручонки. — Вот блин, па, какого черта? — проворчал тот, пытаясь выпутываясь, создавая ещё больший беспорядок. В ту же секунду Какаши щёлкнул его по лбу — Ай! За что? — Не ругайся, язык отвалится. А что более страшно — Какаши наклонился и заговорчески прошептал — Ирука тебе уши оторвет, чтобы не слушал и не учился нецензурщине. Парня бросило в дрожь, но он быстро пришёл в себя, задорно улыбаясь: — А я скажу, что это ты меня учишь. Папа мне поверит. — Я промолчу о твоём грязном языке, если ты объяснишь, что творится в гостиной. Наруто все же победил несчастную простынь, для верности ударил пару раз кулаком, чтоб больше не хватало в своими… Чтобы у неё там ни было. — Ты сказал порисовать, листы закончились — словно ребенку (а не попутал ли ты роли?) стал объяснять блондин — А на столе ты запретил… — Слушай, давай договоримся. Ты больше не будешь рисовать на стенах, мебели, полах — чуть подумав, он добавил — Потолков это тоже касается. Чтобы оттереть это безобразие… бесспорно красивое безобразие — усмехнулся мужчина, смотря как Наруто нахмурился — Нужно очень много времени. Я готов на компромисс. Я куплю тебе столько листов, сколько попросишь, и даже больше, а стены останутся не тронуты. — А если листы закончатся? — Ну, если закончатся… Что насчёт лица? — увидев недоуменный взгляд, Какаши пояснил — Можешь рисовать что-то вроде масок, как у АНБУ. Ты же видел как они выглядят? Это ведь интереснее, чем пачкать стены. — Круто — мальчик, загоревшись энтузиазмом, спрыгнул с кровати, уже собираясь испробовать подкинутую идею. — Эй, а кто будет убирать твоё художество? — А ты дашь на себе порисовать? Какаши слишком много ему позволяет. Как бы мальчишка не вырос избалованным в край. — Так уж и быть. Только сегодня. — Договорились! Так и решили…

***

— Наруто! Паренёк с протектором листа на голове и ведром краски в одной руке придирчиво осматривать свою работу. У него было не так много времени, но он отлично постарался. На лицах всех четырёх Каге красовались просто милейшие кошачьи, собачьи и кроличьи усы и ушки. Даже третий не смог избежать этой участи. — Наруто! — раздалось совсем близко, а парень со всей прытью отскочил с головы первого Хокаге на голову второго. Как раз вовремя, ведь на том месте, где он стоял тут же появился никто иной, как Какаши Хатаке — Сколько раз повторять: перестань издеваться над достопочтенными Хокаге. — Мы с тобой договаривались, па, что на лицах рисовать можно — нагло ухмыльнулся мальчишка, задорно сверкая голубыми глазами. — Вот на своём и рисуй — сначала это было даже забавно, наблюдать как Наруто выворачивает его фразу наизнанку и использует лицо великих Каге как холсты. Но только сначала. Пока ему не пришлось чуть ли не после каждой такой выходки вылавливать названного сына по всей Конохе и заставлять убирать плоды его труда — А сейчас ты возьмёшь ведро с водой, ототрешь краску со скалы и пойдешь домой. Если сделаешь это прямо сейчас, на ужин будет рамен. — Ичираку? — Ичираку. Пауза длилась достаточно долго, чтобы заподозрить неладное. Наруто никогда так долго не выбирает между «чем бы то ни было» и «раменом». — Я и яичницу могу поесть. Видимо Саске его уже сводил. Развернувшись, Наруто разбежался и прыгнул со скалы, весело смеясь. Какаши ничего не оставалось, кроме как пробежать за несносным мальчишкой. Кто же знал, что одна неаккуратно брошенная фраза способна так насолить ему в будущем. А в это время в небольшой уютной квартире на кресле расположился уставший Умино, который благодарил судьбу, что сегодня не его очередь отчитывать светловолосого проказника.