Крылья

      Последние несколько дней прошли как в тумане. Хотя, если точнее, Сал не помнил, как именно они прошли и сколько их было конкретно. Вот он взахлёб целовался с Ларри, предложил ему отношения, получил положительный ответ, как вдруг всё его тело пронзила настолько сильная боль, что он моментально отключился, не успев сообразить, что произошло. А сейчас, сквозь закрытые веки, он видел яркий свет, который заставлял его приоткрыть единственный глаз.       Он лежал в светлой комнате, настолько светлой, что от яркости пришлось жмуриться. В воздухе пахло лекарствами, где-то поблизости пищал кардиомонитор, а рука болела от воткнутого в неё катетера. Всё это означало только одно: Сал находился в больнице. Но что с ним произошло?       В попытке осмотреться он сразу же обратил внимание на неприятные ощущения в носу, вызванные специальными трубками. За неимением сил что-либо сказать или сделать, Фишер начал паниковать, отчего участилось дыхание, а кардиомонитор запищал чаще. Не каждый день просыпаешься подключённым к целой куче аппаратов. Сал замычал, пытаясь привлечь хоть чьё-то внимание.       От неожиданности Ларри, который до этого спал, уткнувшись лбом в ноги Фишера, вздрогнул, будто кипятком ошпаренный, и мигом соскочил со стула. От таких резких движений он даже потерял парочку мелких перьев — его громоздкие крылья едва не опрокинули штатив для капельницы. Увидев Джонсона, Фишеру стало легче, но всё равно было страшно. Металлист выглядел максимально замученным, таким Сал его помнил только в школьные годы, когда Ларри, просидев всю ночь в творческом порыве, проспав один час и вкусно позавтракав энергетиком, пытался отсидеть несколько уроков. Без слёз не взглянешь, честно.       — Чёрт возьми, ты очнулся… — сонно бормотал он, судорожно нажимая на кнопку вызова медсестры. Его до сих пор немного пошатывало от такого резкого подъёма и оставшейся сонливости. — Ебануться можно, я так боялся, что ты не выберешься…       После непродолжительного ожидания в палату ворвалась медсестра. Хмурая девушка с крыльями совы, чьё лицо было прикрыто медицинской маской, сразу же измерила все необходимые показатели и попыталась успокоить пациента. Сал следил за ней глазом некоторое время, но от суетливой медсестры начинала болеть голова, поэтому он остановил взгляд на неподвижном Ларри. Тот лишь наблюдал издалека и облегчённо выдыхал. Стоило лишь пересечься их взглядам, как кардиомонитор начал пищать чуть чаще.       — Так, сейчас я позову врача, и, возможно, будем доставать зонд, — медсестра говорила достаточно твёрдо и чётко, чтобы не возникало даже желания спросить что-то лишнее и отвлечь её от работы. Эти слова Салу не очень понравились, в отличие от следующих: — На первый взгляд все показатели кажутся приемлемыми.       На то, чтобы выйти из состояния овоща и вернуть тело к нормальному функционированию, потребовался целый день. Анализы оценили как нормальные, общее состояние тоже. Врачи даже не сошлись во мнении, была это именно кома или просто сон, но, так или иначе, главное, что это закончилось без последствий для организма. Поспать несколько дней, конечно, было приятно, а вот доставать трубки из носа — не очень. За всё это время Сала так и не ввели в курс дела, почему он вообще оказался в больнице и что с ним происходит. На эти вопросы вечно встревал Джонсон и говорил, что расскажет всё сам.       И вот, когда к вечеру пациент мог и говорить, и самостоятельно ковылять до туалета, медики оставили Сала и Ларри вновь наедине.       — Чел, меня всё это как-то напрягает. Что случилось? — Фишер настороженно взглянул на Джонсона.       — Кхм… честно говоря, я даже не знаю, как мягче сказать… — почесал затылок Ларри, присаживаясь рядом с Салом на край койки. Всё время он то и дело косился куда-то за спину Фишера со странной улыбочкой. — В общем, ты теперь того… крылатый, типа.       Сал так и замер, глядя на Джонсона с непередаваемым выражением лица. Молчание длилось больше минуты.       — С твоей интонацией это прозвучало как оскорбление. Ты прикалываешься, да?       — А-ха-ха, нет и не собирался. Только не над этим, — смех у Ларри был слишком уж довольный. — Неужели ты даже не почувствовал дырки для крыльев в своей койке? На вот, погляди. Только не пытайся ими шевелить, пока нельзя.       Он протянул Фишеру зеркало, взятое с прикроватной тумбочки. Взглянув через него на отражение позади себя, Сал не поверил своим глазам. В самом деле, два чёрных крыла! Обычные, абсолютно нормальные вороньи крылья, похожие на те, что у Ларри, только меньше по размеру. Удивления было столько, что его невозможно отразить на лице. Сал мог только пытаться осмыслить новую информацию с камнем вместо физиономии.       — Когда мы, ну… начали встречаться… — Ларри принялся рассказывать слегка смущённо, сцепив руки в замочек и играясь большими пальцами, — …твоё тело отреагировало на это моментально. Помню, как сильно ты закричал. Ты вопил, скрючился весь, а потом почти мгновенно вырубился. Я отнёс тебя к ребятам, обрисовал им ситуацию, и мы вызвали скорую. За эти несколько минут у тебя уже вся спина была в крови. Извини, твою любимую кофту пришлось выкинуть…       Сал отложил зеркало в сторону и нахмурился, слушая чужой рассказ и стараясь его осмыслить. Неужели получается, что все эти годы он зря боялся навредить Ларри? Конечно, никто не мог знать наверняка, что произойдёт, но в этот самый момент на Фишера нахлынула тоска по потерянному времени. Нужно было с самого начала быть честным с собой и с Ларри.       — Ты пять дней был в отрубе. Жёстком. Врачи говорили, что ты гораздо старше того возраста, когда организм без вреда для жизни может отрастить крылья, и было мало шансов на то, что ты выберешься, тело могло просто не вывезти, — Ларри потёр переносицу. — А когда они узнали, что ты несколько лет страдал от депрессии и хронической бессонницы, они и вовсе сказали нам готовиться к худшему.       — И что, ты всё это время сидел здесь? — тихо уточнил Сал.       — Ну да, — он пожал плечами. — Блять, я волновался… Не мог толком ни есть, ни спать, не хотел даже в туалет от тебя отходить. Думал, может, купить в автомате бутылку воды, выпить и ссать туда, чтобы не оставлять тебя одного, но мама и Эшли мне накостыляли, когда догадались об этом, — Ларри неловко рассмеялся, почесав затылок.       — Фу, боже… Чувак, ну ты серьёзно? — Сал произнёс это с долей отвращения, но не смог сдержать смешка.       — Сорян, я был слишком расстроен.       — Хей, — Сал подался чуть вперёд, положив ладонь на плечо Ларри. — Спасибо, что был рядом. Правда.       Джонсон наконец расслабился и опустил плечи, улыбнувшись. Они сидели и смотрели так друг на друга несколько секунд, довольные, что теперь им ничего не угрожает. Сал неспеша переместил свою руку с плеча Ларри вниз, а затем зацепился за его ладонь, переплетая пальцы.       — Кхм… Так о чём это я? — опомнился Джонсон, пытаясь сосредоточится на разговоре. — Вроде как в больнице пока не могут объяснить, почему твои крылья вылезли только к моменту, когда ты вступил в официальные отношения. Сказали, что в мире полно людей, кто за всю жизнь даже не пытался с кем-то мутить, а крылья всё равно появлялись. Возможно, вы с Теренсом какие-то особенные. «Нитакие как фсе», ха-ха, — он выделил свои слова с наигранной интонацией в кавычки, за что получил шутливый толчок в плечо. — Может, ему стоило бы тоже кого-то подцепить, чтобы всех этих проблем не было?       — Жаль, что из всех возможных вариантов он подцепил только бешенство, — покачал головой Сал. Теперь уже Ларри не смог сдержать хохота. — А что полиция?       — Ну, Трэвис сказал, что они нашли дневник Эддисона в его квартире, но там написано всё то же самое, что мы и без того знаем: одинокое детство, затворничество и навязчивые идеи о блядских экспериментах.       — До сих пор не верю, что мы выбрались из этого дерьма живыми, — Сал облегчённо выдохнул. — Наконец-то можно нормально жить…       — Ха-ха, главное, чтобы не долбануло по психике, — нервно рассмеялся Ларри.       — Тебя-то? Ты вообще едва ли три дня всего был в замесе, — Сал снова шутя пихнул его в плечо свободной рукой.       — Я пять лет страдал от неразделённой любви, а потом меня чуть не убили, — он театрально приложил тыльную сторону ладони ко лбу. — У меня точно травма на всю жизнь!       — Да ну тебя, задница пернатая, — рассмеялся Сал. Крылья на его спине чуть задёргались от движения тела, и он болезненно зашипел. — Ай-ай-ай, всё, хорош, мне походу даже ржать нельзя.       — Хах, у тебя теперь точно такая же пернатая задница, не забывайся.       Вскоре в палату вернулась медсестра, прогоняя Ларри. Раз Сал уже находился в сознании, значит, с ним всё в порядке, и дежурить каждый день у его кровати было необязательно. Джонсон уходить очень не хотел, но всё же пришлось, потому как сотрудники больницы очень долго терпели его и без того нежелательное присутствие.       На следующее утро в палату зашёл уже другой врач, который должен был помочь Салу размять крылья, да и всё тело в принципе. Кстати, только сейчас Фишер понял, что всё это время он был без протеза: тот одиноко лежал на тумбочке рядом с койкой. Конечно, сидеть без него в присутствии врачей было привычным делом, но всё же немного не по себе. Интересно, кто всё это время обрабатывал ему шрамы на лице? Фишер был готов поспорить, что и это Ларри полностью взял на себя. Неужели он помнил, что и как нужно делать?       Врач деликатно осмотрел крылья Фишера и помог ими пошевелить. Затем ему позволили аккуратно встать и пройтись по палате. Как же было приятно сменить положение с горизонтального на вертикальное! Он не валялся в постели так долго с момента травмы лица. Прохладный пол ощущался под босыми ногами оазисом посреди знойной пустыни — это отрезвляло разум. С каждым шагом Фишеру становилось всё легче, но это касалось не только его физического состояния.       По словам медика, крылья по итогу прорезались без особого вреда для здоровья, но сам процесс отнял у ослабленного организма слишком много энергии. Конечно, Сал ведь три года мучился депрессией и хронической бессонницей, где ж его телу стойко вынести резкую перестройку. А ещё его сильно тревожило, что же стало с татуировкой. Скорее всего, там всё в мясо…       Когда Сал уже уверенно держался на ногах, начались упражнения для крыльев. Плавные движения в разные стороны Фишер повторял за врачом, который всё демонстрировал на себе. Его орлиные крылья двигались ловко, а вот Сал ощущал себя бревном в этом деле. Чувствовать за спиной буквально новую пару конечностей было странно, и он не совсем понимал, как ему этим управлять. Крылья, к тому же, были среднего размера, в размахе наверняка как у Трэвиса, но оперение было тяжёлым. Уму непостижимо, если Салу так сложно совладать с этим в свои двадцать один, то как подростки справляются в пятнадцать? На этой мысли Фишер уже почувствовал себя старым.       Зато это лучше, чем ощущать себя неполноценным.       После упражнений, Фишеру принесли первую нормальную еду — если пюре и питьевой йогурт можно считать за нормальную еду, конечно. Но сейчас Сал согласен на всё, лишь бы не трубки в его полуразрушенный нос. Потом к нему пустили и близких с друзьями, все поздравляли Сала с приобретением крыльев, плакали, обнимались и радовались. Уже через пару дней Фишера выпишут и всё наконец-то наладится. И вот теперь он сам по-настоящему в это верил.

***

      Тёплый летний ветер обдувал перья на спине, словно успокаивая. На озере Вендиго сейчас был самый разгар сезона купания: дожди давно не шли, погода ясная, да и городское управление как бы ненавязчиво обставило половину пляжа шезлонгами, так и приглашая расположиться у воды. Облагораживать озеро стали совсем недавно, но даже это уже неслабо повлияло на атмосферу в городе. Поодаль от воды даже установили взлётную полосу, чтобы спортсмены могли тренироваться в полётах.       Таким спортсменом сегодня являлся Сал. Спорт как таковой он не любил от слова совсем, но, когда у тебя позднее всех прорезаются крылья, — грех воротить нос от попыток научиться летать. Даже несмотря на то, что раз за разом ты терпишь неудачу.       Со дня выписки из больницы прошло четыре месяца, а Фишер только недавно научился в полной мере управлять своими крыльями. Дополнительная пара как бы «рук» не вписывалась в его самоощущение, и он едва ли мог даже шевелить ими синхронно. Приходилось посещать занятия для подростков со сложностями в развитии крыльев. Сал там даже сошёл за своего, за что получал ехидные хихиканья и шуточки от Джонсона. А тот, в свою очередь, за подколы огребал пальцем промеж булок в самый неожиданный момент.       И вот, пришло время учиться летать.       — Ты уже достаточно отдохнул, Салио? — спросил у него Нил. Его лидерство в лётной команде старшей школы пошло на пользу: пусть он и не может больше построить свою карьеру спортсмена, как мечтал, зато из него получился просто бесподобный тренер.       — Да, дай только волосы перевяжу.       Он распустил разболтавшийся и размусоленный ветром пучок небесно-голубых волос и перевязал его заново. Сал и Нил притащились на пляж ранним утром, около пяти часов, потому что нужно было успеть потренироваться до того, как парням придётся разойтись по делам. Из-за сильной занятости учить Фишера было некому и негде, поэтому с ним занимался тот, кто был самым свободным в определённый день.       Начинал Сал, разумеется, с Ларри. На крыше апартаментов было удобнее всего учиться держаться на ветру: Джонсон обматывал партнёра накрепко верёвкой через пояс и держал его, пока тот раскрывал крылья и парил на одном месте, поддерживаемый потоками воздуха. Разумеется, с первого раза ничего не получилось, да и без падений на жёсткую крышу не обошлось, но со временем Сал научился.       Потом за него взялась Эшли, и уроки с ней напоминали детский сад. Это, собственно, и неудивительно, ведь цапля в своё время учила летать самых ранних крылатых, кому не было и четырнадцати лет. Уж очень сильно она воспринимала Фишера как ребёнка в данной ситуации. По крайней мере, под её руководством Сал научился премудростям планирования с высоты. Это помогло скорее психологически, ведь как можно научиться летать, если вид из окна второго этажа уже пугает?       А ещё как-то раз Фишер попросил совета у Трэвиса и Фила. Но посмотрев, как эти двое поднимаются в небо метров так на тысячу, а потом, как ебанутые, камнем падают вниз, начиная приземляться почти у самой земли, желание учиться у этих двоих очень уж резко отпало. Однако Ларри такое занятие очень даже понравилось.       И только когда Сал был готов к серьёзным тренировкам, за него железной хваткой взялся Нил.       — Что ж, с места ты уже не так плохо взлетаешь. Удивительно, остальным это даётся в последнюю очередь, — усмехнулся он, довольно упирая руки в боки. — А вот с разбегом пока беда, да и в воздухе держишься плохо.       — Спасибо, утешил, — Сал хлопнул крыльями, разминаясь и прокручивая корпус вправо и влево. Он упражнялся оголённым по пояс, что было довольно некомфортно. По словам Нила, это было необходимо, чтобы крыльям ничего не мешало, а тренер наблюдал за техникой.       — Давай ещё пару заходов и закончим на сегодня, окей, Салио? Мне уже скоро нужно выбираться на работу.       Фишер кивнул и вновь приготовился на взлёт. Он встал в позу для низкого старта: опустился на одно колено и упёрся руками в землю под собой. И по команде Нила он побежал, выпрямляя крылья.       Несколько быстрых шагов.       Толчок.       Отрыв.       Взмах.       Подъём и…       Одно его плечо слишком сильно заносит вперёд, и он падает на него, подлетев всего на двухметровую высоту и едва ли продержавшись в воздухе. Ну, что тут можно сказать? Сал уже привык, что не всегда всё получается с первого раза. А то и с десятого…       — Ай-яй-яй, Салио, я же говорил, не смотри под ноги, когда отталкиваешься от земли! — прокричал ему Нил с расстояния, постепенно подходя ближе и помогая встать. — Ничего не сломал?       — Порядок, — буркнул он в ответ, поднимаясь с земли, отряхивая спортивные штаны и смахивая с перьев пыль. — Я попробую ещё раз.       — Не забывай, смотри вверх и не думай о технике! Ты много занимался, я уже вижу, что ты правильно двигаешься, просто нужно чуть больше уверенности.       — Не понимаю, как все это делают? На взлёт нужно столько сил и сосредоточения, — устало выдохнул Сал, схватившись за лоб.       — Это как… учиться кататься на велике! Сперва тяжело и не понятно, но потом делаешь это просто на автомате, — пожал плечами Нил. — Скучаю по этому ощущению.       Сал вздохнул, пытаясь принять тот факт, что даже после приобретения крыльев жизнь легче не стала. Из-за единственного глаза и иного восприятия глубины ему сложно научиться летать. Чтобы освоить навык полёта, уж точно не хватит нескольких занятий, как подростку, хотя с каждым днём появляется ощущение, что и года будет мало.       — Салио, очисти голову, — Нил похлопал его по плечу. — Давай на сегодня закончим, ладно? Ты явно плохо настроен, а в таком расположении духа в небо нельзя.       — Я в порядке, — настаивал Сал. — Давай ещё раз попробуем?       — Сегодня я увидел достаточно, друг, — покачал головой Нил. — Почему бы тебе не увидеться с Ларри? Тебе стоит передохнуть от тренировок, ты неотрывно учишься с тех пор, как покинул больницу. Даже профессиональным летунам нужны перерывы, а то крылья отвалятся. Давай, надевай футболку и садись в машину, я подвезу тебя к апартаментам.       Вдруг у Нила зазвонил телефон, и тот, кивнув своему подопечному на припаркованный неподалёку от пляжа автомобиль, отвернулся к водной глади озера.       — Да, дорогой? Нет, я ещё с Салом, сейчас будем уезжать. Правда? Чёрт, это же чудесно!.. — Сал услышал обрывок разговора, забирая со скамейки свою футболку и протез и неспеша удаляясь в сторону машины.       Окончание расследования привнесло множество изменений. Салу даже сложно представить, как сильно заморозилась их жизнь с тех пор, как Фишер впервые увидел призрака в апартаментах. Они пропустили так много, не замечали, как один этап их жизней сменялся другим и как сильно они все повзрослели.       Оказывается, их детективные дела сказывались не только на Сале. На первый взгляд идеальная семейная жизнь Тодда и Нила за закрытыми дверьми их комнаты некогда трещала по швам. Их отношения никак не могли перейти на новый уровень лишь потому, что Моррисон вечно был занят, улучшая свои хакерские навыки и порой совсем не обращая внимание на своего парня. Зато спустя месяц после того, как расследование кончилось, Нил сделал Тодду предложение. И несмотря на то, что подобные браки в их стране запрещены, все вокруг всё равно уже считают их супругами. В апартаментах даже была проведена символическая церемония: в костюмах, с банкетом, кольцами, музыкой и добротной пьянкой — всё, как полагается.       За этими воспоминаниями, Сал не заметил, как в машину вернулся и Нил.       — О чём задумался, Салио? — с улыбкой спросил он. Судя по настроению, у него только что состоялся весьма приятный разговор с Тоддом.       — Вспоминал вашу свадьбу, — взгляд Сала ненароком опустился на золотое кольцо, блестящее на пальце друга, пока тот заводил машину. Не забыв пристегнуться, Фишер постарался устроиться так, чтобы сильно не вдавливать свои крылья в спинку пассажирского кресла. Оказывается, это довольно неприятно, если сидеть так слишком долго.       — О-о-о, я тоже часто её вспоминаю, — весело засмеялся Нил. — Особенно то, как на каждом «горько» вы с Ларри сами начинали целоваться.       — Ой, давай, пожалуйста, не будем об этом, — неловко отвёл взгляд Сал, стыдливо прикрывая свои глаза ладонью. — Мы так нажрались, что я даже едва помню подробности.       — Да ладно тебе, вы не одни напились, так что мало кто помнит об этом, — он напоследок похлопал Сала по плечу, прежде чем перевести своё внимание на дорогу, когда машина уже сдвинулась с места. — Если честно, мы с Тоддом за вас очень счастливы. Он так переживал, что у вас ничего не получится, а в итоге всё сложилось само собой. Как у вас вообще успехи?       — Ну… если честно, я не знаю. Мы оба ни черта не смыслим в отношениях, не умеем в романтику и всё такое, — покачал головой Сал. — Наши отношения похожи на ту же самую дружбу, только с возможностью пососаться время от времени. И любое совместное времяпровождение приобретает странную атмосферу, если подумать, что теперь это свидания.       — Что ж, не обязательно считать за свидания любое совместное дело, это так не работает, — усмехнулся Нил, дёрнув плечами. — Может быть вам сходить в ресторан? Организуете настоящее полноценное свидание, распробуете, что это такое. Могу в этом помочь.       — В ресторан… не представляю нас, романтично ужинающих в ресторане. Как-то… слишком слащаво для Ларри.       — А для тебя?       — Для меня слишком неловко.       — Понял. А что Ларри об этом думает? Вы разговаривали об этой неловкости?       — Нет, но мне кажется, что он тоже переживает, по нему видно. Каждый раз, как мы остаёмся наедине, он очень нервничает и не может подобрать слова. Совместный просмотр фильмов, игры в приставку, всё стало странным и словно неестественным.       — А у вас, ну… Было «что-нибудь»? — осторожно спросил Нил, мимолётно глянув на Фишера. Тот выглядел очень задумчивым и напряжённым.       — Что ты имеешь в виду?       — Секс, — прямо сказал Нил, поняв, что с этим парнем ходить вокруг да около намёками не стоит.       В ответ на это Сал поперхнулся воздухом, а перья на его крыльях взволнованно зашелестели. Это именно та тема, которая интересовала Фишера больше всего, но он никак не решался спросить у Тодда совета. А как оказалось, проще было поговорить с его мужем.       — Нет, у нас ещё ничего не было, — неловко пробубнил в ответ Сал.       — Оу, не стоит переживать, это не стыдно. Вы всего четыре месяца встречаетесь, я могу понять. Лично я не подпускал к себе Тодда примерно полгода, хотя он был очень настойчив.       — Погоди, ты не подпускал?.. А я думал, из вас двоих именно ты более инициативен, — Сал удивлённо вытаращился на Нила.       — Салио, ты очень многого не знаешь о Тодде. Он лютый извращенец. Но я тебе этого не говорил, — Нил рассмеялся, всё так же глядя на дорогу. Сал понимающе кивнул и постарался не разгонять в своей голове эту информацию. — И что, вы даже не пытались заняться этим?       — Ну… мы пытались, наверное, — Сал вспоминал все эти неловкие моменты, когда они, лёжа в постели перед сном, заходились в страстных поцелуях и крепких объятиях, но в какой-то момент всё резко обрывалось, и кто-нибудь из них с позором сбегал в туалет. — Дальше поцелуев не доходило.       — Я склоняюсь к варианту, что Ларри просто не знает, как к тебе подступиться. И ты тоже не знаешь, как подступиться к нему. Возможно, вы оба очень этого хотите, но слишком много думаете головой и не можете довериться своим чувствам. Ну и эта неловкость между вами в обыденной жизни тоже мешает. Вам бы поговорить обо всём, разобраться в чувствах, убрать все недосказанности. Уж поверь, это точно поможет.       Сал смотрел на Нила скептически, но понимал, что тот прав. Поначалу всё было хорошо, но потом неловкости становилось всё больше, пока она не начала мешать парням даже общаться друг с другом. А что до интимной близости, тут Сал бессилен. Просмотр взрослого контента в интернете привёл его только к ещё большей неловкости, несмотря на то, что с фантазией всё в порядке, да и Фишер сам по себе далеко не святая невинность. Но превратить картинку в голове в жизнь было невыполнимой на первый взгляд задачей.       Остальная часть пути прошла в молчании. Сал смотрел, как они проносились мимо густого леса по полупустому шоссе, и думал о том, как же им с Ларри преодолеть этот незримый барьер. Вроде как они были лучшими друзьями и понимали друг друга без слов, но прошло три года, и теперь им нужно заново притираться. Бог знает, через что прошёл Джонсон за всё это время, а Сала не было рядом, чтобы они могли разделить этот опыт на двоих.       К тому моменту, как в машине стало неудобно находиться, Нил припарковался у поворота к апартаментам. Сал неуклюже выполз на улицу, сразу расправляя затёкшие крылья и разминая их. Всё ещё болят после прорастания, но не так сильно, как в первые дни. Пожалуй, надо сокращать время поездок на машине.       — Передавай всем привет от меня, Салио! — подмигнул ему Нил через открытое окно. — И удачи тебе! Потом мне всё расскажешь! — он уже было хотел уезжать, но вдруг остановился, опомнившись. — Ой, да, чуть не забыл. Нас с Тоддом не будет дома до завтрашнего утра, мы останемся у его родителей. Не теряйте нас.       — Вас понял, тренер, — отсалютовал ему Сал.       Фишер помахал вслед удаляющемуся автомобилю, а затем перевёл взгляд на пятиэтажное здание. Больше от апартаментов не веяло зловещей аурой, и это место можно было по-настоящему назвать домом. Здесь очень многое изменилось всего за четыре месяца, и самое заметное — на пятом этаже больше не было страшных гнилых досок, которые так отталкивали новых постояльцев. Новые окна радовали глаз, и это не единственное, чем можно похвастаться.       Как только Сал пересёк порог входной двери, в нос сразу же ударил аромат кофе. Да, к этому действительно можно было быстро привыкнуть. Сразу после того, как с Теренсом Эддисоном было покончено, его квартиру было решено дезинфецировать и переработать в общую зону отдыха для постояльцев. Теперь тут постоянно собирались люди, чтобы провести время за светской беседой, обсудить новостную колонку в газете, поделиться последними событиями и просто ненадолго сменить обстановку, даже не выходя из дома.       А ещё здесь часто проводились собрания жильцов для обсуждения насущных вопросов. Например, четыре месяца назад жильцы принимали решение, кто же теперь будет управлять апартаментами. Как ни странно, единогласно была выбрана Лиза: она идеальный кандидат, который живёт заботой об этом здании. В отличие от мистера Эддисона, она быстро нашла пути решения многих проблем. Оборудование в кабинете старого владельца быстро продалось, а вырученные с этого средства пошли на ремонт пятого этажа. Теперь там было уютно, как и везде, а в уже готовые квартиры даже заселилось несколько семей.       Быстро поднявшись на четвёртый этаж, Сал тут же прошёл в квартиру Фишер-Джонсонов. Теперь жильцы обращались именно сюда по всем вопросам.       — Всем привет, я дома! — громко заявил о своём возвращении Сал.       — Здравствуй, мышонок! — добродушно улыбнулась ему с кухни Лиза. Генри, сидящий неподалёку от неё и копошащийся над сырым мясом, тоже поздоровался. — Как прошло твоё занятие с лучшим тренером Нокфелла?       — Как-то не очень, если честно, — пожал плечами Фишер, подходя поближе. По пути он снял протез и небрежно бросил его на диван. — Нил сказал, я слишком напряжён и у меня не получится взлететь с тяжёлой головой. Кстати, он передавал привет.       — Он прав, приятель. Если что-то беспокоит, лучше отложить полёты на потом, — кивнул Генри, делая молчаливые перерывы на то, чтобы отбить мясо кухонным молотком. — Не переживай, немного терпения, и будешь летать лучше всех. Мы гордимся тобой!       В ответ на эти слова Сал улыбнулся.       — Может, я могу чем-то помочь? — спросил Фишер-младший, оглядывая приготовленные продукты. Лиза уже стояла у плиты, стараясь над гарниром. Сал догадался, что на обед у них сегодня отбивные. По кухне разносился приятный запах приправ и жареной картошки, к этому моменту парень успел изрядно проголодаться.       — Ты очень поможешь, если нарежешь зелень и огурчики, мышонок. С остальным мы сами справимся, спасибо! — хихикнула Лиза, а Сал, кивнув, помыл руки, взял чистые нож и доску и принялся за работу. — Кстати, я хотела спросить…       И тут Фишер-младший насторожился. Обычно, когда у Лизы был такой осторожный тон, она пыталась выспросить что-то про Ларри. В школьные времена это означало, что Салу пришлось бы на ходу придумывать оправдания для патлатого друга. После исчезновения Джонсона Лиза таким образом обычно подбиралась к деталям развития их любви. А теперь… скорее всего, вопрос будет связан с их уже активно развивающимися отношениями.       — Может, стоит позволить им самим разобраться в этих делах, родная? — мягко спросил Генри, опередив жену с вопросом.       — Я просто хочу узнать мнение Салли, только и всего, — вздохнула она с улыбкой.       — Спрашивай, Лиза, — поднял на неё взгляд Сал, ненадолго оторвавшись от нарезания смеси кинзы и петрушки. — Дай угадаю, Ларри снова ляпнул что-то не подумав?       — Ох, этот негодник… — покачала головой Лиза. — Мы сегодня завели разговор о вашей с ним будущей квартире. Поскольку здесь, в апартаментах, есть множество приличных вариантов, я намекнула, что неплохо было бы вам покинуть гнёздышко Тодда и Нила. Я понимаю, вы друзья и все привязаны друг к другу, но, согласись, две парочки под одной крышей… Мне кажется, вам будет тесновато.       — Да, мы с ним тоже обсуждали подобный вопрос, но ни к чему конкретному пока что не пришли, — пожал плечами Сал, вернувшись к нарезке. — Не то чтобы мы вчетвером мешаем друг другу, здесь вопрос скорее в приватности личной жизни.       — Так вот, я предложила Ларри однокомнатную квартиру, а он на меня так разозлился… — Лиза горько вздохнула, а её маленькие крылышки нервно затрепетали.       — Ну, не прям уж разозлился, — неловко хихикнул Генри, встревая в разговор. — Скорее, он был несколько раздражён. Сказал, что, возможно, вам лучше подумать о раздельных комнатах, а то и вообще раздельных квартирах. Короче говоря, мы с Лизой беспокоимся, не поссорились ли вы?       Сал тяжело вздохнул, опустив крылья. Напряжение, возникшее между ними, необходимо было развеять, и как можно скорее.       — Нет, мы не ссорились, просто… никак не можем друг к другу привыкнуть. Вы не знаете, куда пошёл Ларри?       — Вы не так уж сильно разминулись, Ларри ушёл буквально полчаса назад. Я посоветовала ему обойти свободные квартиры на всех этажах и посмотреть, что ему может понравиться, так что, надеюсь, сейчас он занят именно этим, — голос Лизы стал звучать чуть более мягко, но всё равно немного грустно. Ей тоже было тяжело сладить с сыном после трёх лет молчания. Несомненно, Ларри несколько изменился за это время.       Со своей частью работы Сал расправился довольно быстро. Обнявшись с каждым из родителей, он вновь нацепил протез и отправился искать металлиста. Начать было решено с самого верхнего этажа.       Теперь он совсем не такой, каким помнит его Фишер: свежий ремонт, яркие лампы, нет валяющихся тут и там промокших досок. Чистота и порядок, поддерживаемые всеми жильцами этажа. Заняты были только квартиры 501 и 502: здесь решили остановиться две молодые семьи. Призраков там никогда не было, да и жильцов в них бывало не так уж и много, так что помещения на момент ремонта были в хорошем состоянии, чего нельзя было сказать о номерах по другую сторону лифта. На сайте апартаментов в интернете Лиза настаивала на честном описании, поэтому все знали, в какой квартире происходили убийства.       Сал размышлял о том, чтобы занять именно эту, но, подумав, что этот выбор будет не очень хорош для его психики, всё же решил не спешить. Тем не менее, ни одна из свободных квартир не была открыта, так что Фишер вновь спустился на этаж ниже. Там он подёргал каждую из возможных ручек и, кивнув самому себе, снова вернулся в лифт. Кроме Фишер-Джонсонов и Германа Сандерсон здесь так никто и не жил, но Лиза поделилась, что одну из свободных квартир кто-то забронировал для осмотра, поэтому вскоре они ждут нового жильца и соседа.       На третьем этаже было уже чуть более оживлённо. Студентка по обмену с забавным британским акцентом, которая жила в квартире 301 — кажется, её имя Виктория — в конечном итоге осталась в апартаментах, бесстрашно пережив всё, что происходило в этом здании. Сал так и не смог с ней толком пообщаться, только перекинулся парой фраз, выяснив, что новости об убийствах ничуть её не напугали, и, если бы с ней что-то случилось, она была бы рада, что избавилась от сессии.       Дэвид по-прежнему жил душа в душу с Сарой в 302-й. Периодически Фишер навещал их, играл на гитаре, общался, но не чаще пары раз в месяц, а то и реже. Их с Дэвидом нельзя было назвать друзьями, да и худощавый мужичок больше любил уединение со своей второй половинкой. Некоторые вещи совсем не меняются.       К счастью, это касалось и квартиры 303, в которую благополучно вернулось семейство Коэн. Сал был безумно рад снова видеть Пыха, Мейпл и Соду, а те в свою очередь радовались крыльям Фишера. Они договорились однажды собрать всех старой компанией и отметить окончание этого кошмара, но сперва им всем просто жизненно необходимо встать на ноги, а это произойдёт ещё не скоро.       На втором этаже всё так же вернулось на круги своя — родители Тодда снова жили в 202-й квартире и благополучно восстановили выращивание своего обожаемого галлюциногенного садика.       Чарли из 204-й даже не почувствовал инцидента: в момент приезда полиции он сидел в кресле и пересматривал «Поняшек-Блестяшек». Сал знал этого парня с тех пор, как переехал сюда с отцом, но до сих пор поражался его невозмутимости.       А вот миссис Пакертон переехала в дом своих родственников сразу после того, как её побеспокоили полицейские. Она и так была напугана, но подробности произошедшего заставили её на время вернуться к семье и побыть с детьми и внуками в спокойствии. Она говорила Лизе, что вернётся, но с того дня от неё ни слуху ни духу. Возможно, скоро придётся с ней связаться, чтобы узнать, можно ли освободить её квартиру от оставшихся вещей. Всё-таки спрос на жильё стремительно рос.       На первом же этаже не осталось никого, кроме миссис Гибсон. Честно говоря, она была даже рада такому исходу: старушка никогда не отличалась приветливостью. А теперь, когда у неё не осталось соседей ни сверху, ни снизу, ни слева, она сияла счастьем ярче, чем когда-либо.       Обойдя все свободные квартиры и не найдя Ларри ни в одной из них, Сал догадался, где теперь его искать. Выудив из кармана ключ-карту, он вернулся в лифт и повторил действия, отточенные до автоматизма, чтобы спуститься в подвал. На дверь за стеллажом с «потеряшками» он даже не стал смотреть, чтобы не провоцировать триггер. Он и без того прекрасно помнил, что та квартира замурована. Её даже не стали использовать в качестве склада — энергетика до невыносимого плохая.       Вновь войдя в старую квартиру Джонсонов, Сал даже не задумывался о том, где конкретно нужно искать Ларри. Ноги сами понесли его ко входу в комнату металлиста, и вот Фишер уже стучал в такую знакомую дверь.       — Кто? — слегка недоумённо и с долей раздражения подал голос Ларри.       Всё ясно. Он рисует.       Такой тон у него бывает только с кистью в руках.       — Ворон в пальто, — хмыкнул Сал и, не дождавшись ответа, открыл дверь.       Как и ожидалось: завязав волосы в высокий хвост, Ларри сидел перед мольбертом и нервно хмурил брови. Его крылья были плотно прижаты к спине. Увидев Фишера, однако, его взгляд смягчился.       — Ты чего стучишься-то, ёпт? Эта берлога почти что твоя, — Джонсон помахал ему рукой, которой держал кисть, и капелька красной краски упала на зеленоватый ковролин. — Блять… Я уберу.       Сал усмехнулся. По всей видимости, не он один был погружён в глубокие раздумья. Ларри, очевидно, пытался расслабиться за рисованием, но получалось у него не очень-то складно. Пару мазков кистью здесь, несколько — тут и там, и вот Джонсон напряжённо цокнул языком и отложил художественные принадлежности в сторону, обращая всё внимание на Фишера.       — Ты меня искал? — немного неловко поинтересовался Ларри.       — Да, — кивнул Фишер, устраиваясь неподалёку на старом, повидавшем виды кресле-мешке. — Твоя мама кое-что мне рассказала, и я решил, что нам надо поговорить.       Джонсон невольно прижал свои крылья к спине ещё сильнее, а его губы сжались в тонкую полоску. Очевидно, он знал, о чём пойдёт речь: по его бегающему из угла в угол взгляду всё было предельно ясно. У Сала и самого перья зашелестели, ведь один серьёзный разговор он планировал плавно перелить в другой.       — Чел, я просто хотел, чтобы у нас было больше пространства, понимаешь? — начал оправдываться Ларри. — Представь, тебе нужно рано вставать на работу, а я не могу уснуть из-за ебучего прилива вдохновения. Ты не выспишься нахрен, будешь хреново играть в баре или учить детей, будешь злиться от недосыпа. Ну какая нам однушка?       Сал в ответ на это лишь покачал головой и снял протез, отложив его в сторону, после чего поднял на Ларри серьёзный взгляд, слегка наклонившись вперёд.       — Только ли это тебя напрягает?       Ларри был задет чужой проницательностью и опустил взгляд. Ну конечно, Сал уже всё понял сам.       — Я вижу, что тебе некомфортно со мной. И я не хочу, чтобы это распространялось на совместную бытовуху. Я не понимаю, что я делаю не так, но и сам чувствую себя не в своей тарелке рядом с тобой. Бля, всего так много и так мало одновременно, что я не могу это ни осознать, ни вынести, — Ларри схватился обеими руками за голову, а Сал почувствовал острый укол вины, глядя на него в таком состоянии. — Я одновременно хочу и близости, и дать тебе больше свободного пространства.       — Я тебя понимаю, — вздохнул Сал, откинувшись в кресле-мешке и уставившись в потолок. — Прости, если заставил тебя думать, что не хочу быть ближе. Никак не могу выбросить из головы, что мы потеряли три года. Типа… ты кажешься таким другим!       Ларри поднял на него отчаянный и уставший взгляд.       — Типа, прям супер-мега-другим. Ты вроде всё такой же, но уже не тот Ларри, которого я знал когда-то, — он взглянул на Джонсона, тут же встретившись со страхом в его глазах, и сразу поспешил объясниться, замахав руками перед лицом: — Но это не плохо! Перемены — это замечательно, правда, и я всё ещё нахожу тебя крутым! Крутым и замечательным!       После этих слов Джонсон немного расслабился, оперевшись локтями на колени и сцепив руки в замóк.       — Я… не чувствую себя другим. Пусть и прошло много времени, я не сильно изменился. Просто… отвык вот так вот снова тусоваться с тобой, — рассуждал Ларри. Сал в ответ кивнул, разделяя его позицию со своей стороны. — Я беспокоюсь о том, что это напряжение так и не исчезнет. А ещё я боюсь поторопиться.       — Поторопиться? — Сал чуть наклонил голову вбок, непонимающе глядя на Ларри.       — Ну… ты знаешь. Всякий раз, как у нас что-то намечается, я настолько теряю контроль над собой, что паникую и боюсь причинить тебе вред. В голове… слишком много того, что я хотел бы сделать, но не могу себе позволить.       После этого чистосердечного признания Ларри отвёл взгляд и неловко почесал затылок. На его щеках проступил лёгкий румянец. Сал робко улыбнулся, тоже слегка покраснев и опустив взгляд в пол.       — Я, может, и не особо способен тебе навредить, но тоже беспокоился, что могу поторопить события.       — Я был бы не против! — тут же поспешил облегчить его Джонсон.       — Как и я.       Несколько секунд они смотрели друг на друга немигающим взглядом, стараясь разглядеть в каждом хоть каплю сомнения. Но в них не было ничего, кроме уверенности в своих словах.       Сал осторожно перебрался на кровать. Его крылья были уже не так сильно напряжены, но он чувствовал некоторое волнение. Вновь подняв взгляд на Ларри, он похлопал по местечку рядом с собой, приглашая Джонсона сесть рядом. Металлист нервно сглотнул, но подчинился.       — Что касается перемен… Я думаю, это пройдёт, — вновь вернулся Сал к предыдущей теме. — Мы привыкнем. Да, много времени утекло, но я справлюсь. Всё-таки сейчас уже не нужно думать о всякой паранормальщине, можно просто кайфовать от жизни. Столько нужно наверстать!       Ларри с улыбкой кивнул, и его крылья наконец-то опустились. В словах Сала была огромная доля правды: теперь они могут заниматься всем, чем только захочется: ходить на концерты, брать от жизни максимум. И делить самое важное (и не очень) на двоих.       — Обещаю, что если буду чувствовать дискомфорт, то не стану это умалчивать. Я, как никто другой, хочу поскорее убрать это напряжение между нами, — он неотрывно смотрел на Джонсона, придвигаясь к нему чуть ближе и касаясь чужих пальцев. — А что насчет… контроля над собой. Может, попробуем неспеша плыть по течению? М? В конце концов, не думаю, что мы можем намеренно причинить друг другу вред.       Ларри смотрел на него, словно завороженный. Да, они оба — полные профаны в любви, это факт. Особенно что касается постели. Два девственника, соблазнённые лишь обаянием своей собственной руки, встретили друг друга и теперь не могут совладать с желанием как можно скорее испытать на своей шкуре все прелести реального секса. Настолько перегружены фантазиями, что как только ладонь одного из них ползёт другому под футболку, в голове щёлкает предохранитель и лампочки перегорают до следующей попытки. И так по кругу.       Хоть Джонсон и старался выглядеть альфа-самцом, умелым и опытным, на деле он — полный лох. Он мог бы набраться опыта в своей трёхлетней поездке, но в голове всегда всплывал образ Фишера, и эта идея отпадала сама собой. Нет, он не пытался хранить свой аленький цветочек для кое-кого конкретного, просто так сложились обстоятельства.       — Я бы не посмел, — хриплым шёпотом отметил Ларри, и у Сала по позвоночнику закружилась стайка мурашек.       Сал не знал, откуда в нём вдруг взялось столько смелости. Их лица невольно становились всё ближе, и Фишер заметил, как Ларри на долю секунды опустил взгляд на его губы. Лучшего призыва к действию просто не придумаешь.       Сал резко скрутил в кулаке ворот чужой футболки и притянул Джонсона к себе, вовлекая в поцелуй. О, Ларри обожал, когда он так делал. Что тогда, на пятом этаже, что впервые после его выписки из больницы и во все последующие разы, Сал держался за его ворот как за спасательный круг. Или за поводок. И было в этом действии нечто такое решительное и властное, что сразу начинала кружиться голова.       Но Ларри не был бы самим собой, если бы не хотел хоть немного побороться за право властвования в их небольшой игре. Когда поцелуй стал более жарким, Джонсон углубил его. Поцелуи по-французски не были для них чем-то необычным, но Ларри всегда задавался вопросом, приятно ли это Салу — чувствовать горечь от сигарет на своём языке.       Знал бы, как он на самом деле это обожает…       Через долгую минуту Джонсон наконец сообразил, куда деть руки, обвивая одной Фишера и притягивая его ближе к себе, а второй поглаживая того по щеке. Сал же, в свою очередь, наконец пощадил бедную футболку, но переключил внимание на волосы, распустив высокий хвост, зарывшись тонкими длинными пальцами в копну металлиста и нетерпеливо сжимая, а второй рукой хватая парня пальцами за шею. Ларри понятия не имел, откуда у Фишера такие жёсткие замашки, но соврать, что ему не нравится, он точно не мог — в комнате становилось жарче с каждой секундой, а его крылья буквально тряслись, порхая и заглушая шелестом ритмичный стук сердца.       Когда стало тяжело дышать, Фишер оттянул от себя Джонсона за волосы, разрывая их связь. Именно он решал, когда начать и когда закончить. Оба красные и запыхавшиеся, они смотрели друг на друга так, словно были готовы сожрать.       — Как насчёт того, чтобы переместиться куда-нибудь, где у нас точно есть всё необходимое для того, что мы задумали? — с придыханием спросил Сал, едва находя в себе силы, чтобы отпустить Джонсона.       — Чёрт возьми, да, — для Ларри больше слов не понадобилось. Он подхватил Фишера на руки и пулей помчался к запасному выходу из подвала, резким пинком открывая дверь и вылетая наружу.       Задача: от апартаментов до дома Тодда и Нила, расстояние между которыми один километр, летит Ларри с Салом на руках. С какой скоростью Джонсон должен долететь до точки назначения, если их настрой на секс растворится через пять минут?       Сал не мог быстро сообразить ответ, но Ларри точно летел чуть медленнее скорости света.       Когда они оказались у входной двери, Сал вспомнил, что Тодда и Нила дома не будет, и в одно мгновение успел возрадоваться и чертыхнуться. Когда он трясущимися руками доставал из кармана джинс связку ключей, Ларри пристроился позади, прижимаясь почти вплотную и обдавая горячим дыханием кожу на чужой шее. Его широко расправленные крылья накрывали их обоих, ограничивая от лишних взглядов и даже солнечного света. Ладони металлиста с упоением прошлись по стройным бокам Фишера, затем свернули на спину и мучительно медленно поднялись вверх по позвоночнику, пробираясь под футболку через прорези для крыльев и задевая чувствительные маленькие пёрышки. Сал замер в исступлении и обронил ключи. Они ударились о деревянное крыльцо с оглушительным лязгом.       — Господи, если ты есть, сделай так, чтобы меня не отодрали прям на улице, — взмолился Сал шёпотом, поднимая связку и пытаясь всунуть их в скважину.       — Так ты всё же хочешь, чтобы это сделал я? — буквально промурлыкал Джонсон, прижимаясь к шее Фишера губами. Его крылья беспорядочно затрепетали. Салу потребовалось немало сил, чтобы наконец суметь сосредоточиться и в пару движений открыть дверь лишь для того, чтобы закрыть её с внутренней стороны, со всей силы вжав в неё Джонсона и снова поцеловав, вместе с этим заперев дверь на замок.       В этот раз поцелуй продлился не так долго.       — Конечно я хочу, чтобы это сделал ты. Мы же договаривались!       Однажды они подняли этот вопрос в одной из шуточных бесед, и парни чуть ли не подрались за то, кто кого возьмёт первым. Сал со своим умением убеждать был очень настойчив, но обаяние Ларри и собственное любопытство заставили его сдаться и уступить Джонсону право первенства.       — Я думал, мы просто угарали?       — Значит, плохо думал, — пожал плечами Фишер, снова завлекая Ларри в поцелуй и неспеша утягивая его в сторону комнат.       По дороге с них, усилиями друг друга, начала спадать одежда. Первой в неизвестном направлении полетела футболка Ларри, содранная с него прямо через крылья сразу с несколькими пуховыми пёрышками в придачу. Затем они избавились и от новенькой футболки Фишера. Он купил её на одном из последних концертов в их маленьком баре — логотип рок-группы был так сильно похож на разряд молнии, что название едва ли читалось.       Следом, на полпути к нужной двери, исчезла и обувь. Как они смогли стянуть её, не запнувшись о свои же ноги, уже абсолютно никого не волновало.       Мгновением позже послышался лязг пряжки ремня Джонсона, и как раз в этот момент они буквально ввалились в комнату Сала. Найти кровать не составило труда.       Даже с выключенным светом и зашторенными окнами здесь всё равно сохранялось достаточное освещение, чтобы можно было разглядеть друг друга. Тёплый оранжевый свет мягко заливал пространство, разрезая комнату лучами солнца, пробирающимися через щели в жалюзи. То ли парни были слишком разгорячённые, то ли в непроветренной комнате было душно, но недостаток кислорода явно кружил им головы, заставляя жадно глотать ртом воздух.       Только после шумного падения на кровать они позволили себе слегка замедлиться и заметить, как сильно они поторопились. Фишер полулежал поперёк кровати, опираясь на локти, а его крылья расслабленно опустились на покрывало. Джонсон нависал над ним, запыхаясь. Устремив свой взгляд прямо в обнажённый мускулистый торс Ларри, Сал разочарованно вздохнул.       — А я так хотел стянуть её с тебя медленно… — пожаловался он, поднимая взгляд на своего возлюбленного. Тот жадно пожирал его полуобнажённое тело глазами. Он был настолько напряжён, что у него вздулась венка на лбу. — Ну и чего ты замер, как изваяние?       — Не могу пошевелиться, чувак, — выдавил он из себя с явным хрипом. — Ты уверен, что мне это не снится?       Сал усмехнулся, покачав головой. Ну до чего же милый этот глупый ворон. Подняв ладонь выше и дотронувшись до смуглой щеки, Фишер нежно провёл по коже большим пальцем. Кажется, это помогло его партнёру немного расслабиться. Опустившись чуть ниже и ухватив его за подбородок большим и указательным пальцами, Сал потянул его на себя, заставляя наклониться, но пока не позволяя поцеловать.       — Я докажу тебе, что это реальность, — едва слышно прошептал ему Фишер, тут же накрывая его губы своими. Теперь их поцелуи стали медленными, тягучими, не похожими ни на что прежде. Они с упоением наслаждались ощущениями, накрывшими их с головой.       Несмотря на то, что губы Сала были повреждены наполовину, Ларри уже так привык к этому, что ничего другого не мог даже вообразить. Всё это в его понимании было запредельно правильным. Он очерчивал языком тонкую и искривлённую линию губ партнёра, заставляя его открыть рот в немом вздохе, но углублять поцелуй пока не торопился. Он хотел прочувствовать момент, осознать происходящее и позволить себе наконец раствориться в процессе, отбросив напряжение подальше.       Салу же стоило усилий, чтобы не разгонять события. Ларри растягивал момент, плавно переходя смазанными поцелуями на его здоровую половину лица, щекотливо лаская до тех пор, пока не осталось ни одного нетронутого участка кожи. Его дыхание опаляло, раскаляя мизерное пространство между ними до предела. Позже, когда металлист перебрался губами на многочисленные шрамы его второй половины лица, Сал напрягся, но краем глаза ему померещилось, что Джонсон… улыбается?       О, да. Он, несомненно, улыбается.       Вскоре Фишер вновь поймал его губы своими и углубил поцелуй. Нежности нежностями, но Салу хотелось чего-то более развратного. Обняв Джонсона руками за шею, он настойчиво изучал языком чужой рот, чувствуя, как Ларри в его руках весь дрожит и плавится. Его огромные крылья периодически взмахивали, дёргались, отчаянно отказываясь спокойно сложиться на спине.       Когда в таком положении стало неудобно, Ларри уложил Сала вдоль кровати, головой на подушку, а сам улёгся на него сверху. Нервно сглотнув, он принялся исследовать чужое тело дальше, настойчиво проводя языком от угла нижней челюсти до основания шеи, что выбило из Сала первый стон. Этот звук словно ножом разрезал тишину в комнате, вынуждая Ларри замереть и попытаться унять ноющее напряжение в паху. Когда-то он думал, что метал — лучшая музыка в мире. Теперь у него изменились приоритеты.       — Хочу слышать тебя ещё, — хрипло прошептал он, всасывая кожу над бьющейся венкой и оставляя весьма заметный след.       А затем ещё один.       И ещё.       И ещё.       Сал от этих ощущений откровенно поплыл, но просто лежать и получать ласки он не хотел. Вспомнив слова Ларри о птичьих эрогенных зонах, он плавно потянулся ладонями по чужим плечам, заходя на спину и зарываясь костлявыми пальцами между мягких перьев. Реакция Джонсона не заставила себя долго ждать — выгнувшись в пояснице, он сдавленно простонал что-то бессвязное и бесстыдно толкнулся пахом в бедро Фишера. От этого зрелища у него самого всё жарко сдавило в штанах.       — Блять, Сал… — на выдохе прорычал он. Фишер заметил, как по его рукам проползли мурашки.       — Что такое? Мне прекратить? — с очевидной долей лукавости в голосе промурлыкал он. Ларри с досадой отметил, что хоть он и ведёт сегодня, но главным всё равно остаётся именно Сал.       — Нет-нет, всё окей, — вновь опустился к его телу Ларри, целуя где-то над ключицей. — Продолжай.       Победно улыбнувшись, Фишер довольно оглаживал чёрные пёрышки над лопатками, пересчитывал пальцами позвонки и с особым удовольствием наслаждался реакцией Джонсона, который дрожал, словно осиновый лист, уткнувшись носом в основание тонкой шеи и жалобно скуля. Он думал, что это он доставит удовольствие любимому, заставит его трястись и просить о большем, но Ларри явно его недооценил. Либо Сал пытался отвоевать свои права на ведущего, либо просто издевался.       Спустя несколько минут таких ласк у Ларри в голове уже совсем помутилось. В джинсах стало слишком уж тесно, он уже не стеснялся откровенно тереться пахом о партнёра, дыхание сбилось, всё плыло перед глазами. В какой-то момент Ларри уткнулся лицом в подушку, пуская слюни на несчастную ткань и пряча в ней бесстыдные стоны. Нет, так больше продолжаться не может.       Найдя в себе силы, Джонсон перехватил тонкие запястья и рывком прижал их к кровати, возвращая контроль себе.       — Я всё ещё собираюсь дойти до конца, так что, если не хочешь, чтобы я накончал в штаны, лучше прекрати, — хрипло заключил Джонсон под ехидные смешки Фишера, после чего наклонился к груди партнёра и продолжил своё изучение.       Стоит ли говорить о том, насколько худым и угловатым было тело Фишера? Джонсон готов был поклясться, что мог бы порезаться о его плечо или локоть, как о лист бумаги. Глядя на его хрупкое тело сверху вниз, металлист буквально мог пересчитать его рёбра, особенно когда при дыхании вздымалась его грудная клетка.       Для удобства Джонсон оседлал чужие бёдра, на мгновение беспокоясь, что его любимый пополам переломится от его веса. Но на его лице не дрогнул ни мускул, кажется, Сал сейчас куда сильнее увлечён любованием тела Ларри. Не слишком мускулистое, но и не худое, подтянутое, безумно сексуальное, Фишер хотел связать его, взять, сожрать заживо. Могучие крылья манили каждым отдельным чёрным пёрышком. Да и вид требовательно набухшего возбуждения в брюках его почему-то уже ни капельки не смущал.       «Даже не знаю, чего хочу больше, — Фишер задумчиво облизнул пересохшие губы. — Отсосать ему или оседлать?»       Нет, сегодня не случится ни то, ни другое. Из раздумий его вытащили горячие ладони Джонсона. Он с интересом изучал тело Фишера под своими пальцами, проходясь по груди, рёбрам, бокам, опускаясь к животу и поднимаясь обратно, останавливаясь на затвердевших сосках. То ли так сказалось возбуждение, то ли от холода после увеличившегося между их телами расстояния, никто из них точно не знал.       Когда-то давно металлист просил у Эшли совета в постели, и та рассказала ему, что соски могут быть крайне чувствительны не только у девушек. Что ж, пришло время это проверить.       Грубыми пальцами Джонсон с небольшим нажимом провёл по твердым участкам кожи и внимательно наблюдал за реакцией. Он игрался с ними, нежно оглаживая и вырисовывая вокруг них незамысловатые узоры, и отклик не заставил себя долго ждать. Грудь Сала вздымалась от тяжёлого дыхания, а бёдра заёрзали под Джонсоном, ища хоть малейшего трения. Ларри прекрасно чувствовал, насколько его любимый уже был возбуждён. Фишер наблюдал за его действиями, периодически поднимая глаза и встречаясь с металлистом взглядами. Сохранять самообладание становилось всё труднее с каждой секундой.       Но Ларри решил, что спешить им некуда. Убрав руку, он продолжил ласкать один из сосков языком, и с этого момента Сал с шумным стоном откинул голову на подушку, отчаянно толкнувшись бёдрами. Теперь он сам трясся и скулил, как до этого плавился под его ладонями Джонсон. Месть свершилась, и она была слаще сахара. Сал зарылся одной рукой в его волосы, но сил было слишком мало, чтобы оттянуть настойчивого парня от себя, да и ему не очень-то хотелось. Он лишь слегка прижимал его к телу, безмолвно умоляя продолжать. И Ларри с удовольствием делал это, наращивая темп, переходя губами от одного соска к другому и позволяя себе изредка покусывать, чем вызывал у Фишера жалобные всхлипы.       Как бы не хотелось продолжать эти сладострастные ласки, каждый из них думал о большем. И Ларри решил, что пришла пора избавиться от штанов. Но вся ловкость Джонсона благополучно закончилась, стоило ему снять с себя джинсы и потянуться за спортивками Сала. Он сумел даже развязать их, не оторвав к чертям шнурок, но вместе с бордовой тканью он зацепил и нижнее бельё, оставляя Фишера абсолютно обнажённым.       Пожалуй, они оба ещё не были готовы к этому.       Сал нервно поднялся на локтях, от удивления и смущения растопырив крылья в стороны. Заикаясь, он промямлил что-то несвязное, пытаясь прикрыть то очевидный стояк, то раскрасневшееся лицо. Он уже десять тысяч раз пожалел, что возбуждение накрыло их именно днём — приглушённый свет хоть и создавал нужную атмосферу, но абсолютно ничего не скрывал. В комнате было даже близко не темно, так ещё и сама комната находилась окнами на солнечной стороне. Даже с закрытыми жалюзи здесь царил свет, как со включенной лампой.       Преодолевая желание разглядывать и изучать столь желанное тело на новой территории, Ларри устремился первым делом успокоить Сала. Отняв руку от его лица, он мягко поцеловал его в губы, нос, щёки, лоб. Джонсон покрывал поцелуями шею, плечи, руки, ключицы и грудь, плавно спускаясь к животу и не сводя с Фишера завороженного взгляда. Тот наблюдал тоже, словно пытаясь контролировать ситуацию.       — Ты очень красивый, — только и смог выдавить Джонсон, проводя широкой ладонью по боку партнёра, опускаясь к тазовой косточке и поднимаясь по бедру до плотно сомкнутых колен.       Конечно, сейчас не время строить из себя невинного девственника, но было непривычно лежать вот так обнажённым. Сал ещё ни перед кем не раздевался, кроме врачей на медосмотрах. А отцу он не позволял осматривать его с тех самых пор, как получил травму. Но видя, с какой любовью Джонсон разглядывал его, напряжение постепенно уходило само собой.       — Знаешь что, это нечестно, — нахмурился Фишер, буравя Ларри взглядом. — Раздевайся до конца. Хочу узнать, можно ли судить о размере члена по размеру крыльев.       Ларри не сдержал смешка, но спорить не стал — молчаливо стянул с себя последний элемент одежды, а затем пристроился рядом с Салом.       — Ну, и что скажешь?       Сал нервно сглотнул, оценивая чужое достоинство и свои собственные возможности. Конечно, ожидать от Ларри чего-то несоразмерно мелкого не стоило: его крупный, толстый член с крупными тёмными венами был в полной боевой готовности, недвусмысленно упираясь в бедро Фишера и возбужденно подёргиваясь. Густая дорожка тёмных кучерявых волос поднималась от основания до пупка, и этот вид не шёл ни в какое сравнение с его собственным. У Сала член был светлым и тонким, но длинным, вены на нём скорее просвечивались, чем выпирали, а волос на лобке практически и не было. Но ответ на своё любопытство он получил: размер определённо зависит от крыльев. Теперь он не сможет выкинуть это из головы.       — Скажу, что ты какой-то слишком везучий, — буркнул Фишер, скрестив руки на груди.       — Хах, я что, слышу зависть в твоём голосе?       Сал ещё немного оценил размеры Джонсона, а затем покачал головой.       — Нет, пожалуй, всё-таки точно нет.       Джонсон рассмеялся, чмокнув Сала в щёку. Хоть и было немного неловко вот так вот разглядывать друг друга с совершенно неприкрытым интересом, но им стоило вернуться к процессу, пока настроение не испарилось.       — У тебя ведь есть всё необходимое, да? — поинтересовался Джонсон, поднимаясь с кровати и начав копаться в ящиках без спроса.       — Конечно, я ведь не собирался занимать всё это у Тодда, — хмыкнул Сал, повернувшись на бок и указав Ларри на комод перед кроватью. — В нижнем ящике.       — Понял, — кивнул Ларри и принялся искать то, что могло бы им пригодиться. К его удивлению, он обнаружил несколько видов самых разных смазок и пачки презервативов всевозможных размеров. — Ого, а ты подготовился… Давно планировал?       — В том-то и дело, что я не планировал. Но хотел быть готовым ко всему.       — Что ж, зато нам не нужно париться о том, что презики на меня не налезут, — усмехнулся Ларри, взяв в руки первый попавшийся тюбик смазки и подобрав резинки нужного размера.       Вернувшись на кровать, сперва стоило позаботиться о том, чтобы вернуть нужный настрой. Жаркие поцелуи, пылкие касания, новые засосы и хриплые стоны вперемешку со сбитым дыханием — Ларри медленно, но уверенно двигался к своей цели, оглаживая тело Фишера ладонями. Контролировать положение крыльев становилось сложнее: всё время норовящие раскрыться, они сильно мешали, упираясь в стену с левой стороны. Но сейчас не до этого — всё своё внимание металлист обратил на Сала, поскольку было очень важно не навредить ему случайным движением.       И вот наконец Джонсон осмелился зайти дальше. Проскользив рукой по плоскому животу и минуя требующий внимания член, он скользнул пальцами между ягодиц Фишера, заставляя того вновь сжать ноги. Покачав головой, Ларри пристроился между ними, стараясь не торопиться. Конечно, глядя на разведённые в стороны тощие ноги, хотелось как можно скорее засадить без подготовки, но нужно ещё немного терпения. Сейчас от него требовалось собрать воедино всю информацию, которую он насобирал, чтобы сделать всё правильно и не облажаться.       — Я собираюсь тебя подготовить, — собрав всю свою уверенность в голосе, хрипло подытожил Ларри. Он нанёс смазку на пальцы и нервно сглотнул. — Постарайся расслабиться, ладно? Сначала должно быть не очень приятно, но я постараюсь быть аккуратнее.       Сал кивнул, попытавшись успокоить дыхание. Вот только ощущение скользкого пальца, медленно проникающего внутрь, выбило из него всё чувство осознанности, заставляя сжаться целиком и болезненно зашипеть сквозь стиснутые зубы. Это не просто «не очень приятно», это пиздец как больно! Как к такому вообще можно привыкнуть?       Джонсон тоже тяжело дышал — ощущение тесной узости даже через палец сводило его с ума, член пульсировал и истекал смазкой от вожделения, но вид скрючившегося от дискомфорта Сала отрезвлял его, заставляя остановиться. Палец целиком внутри, нужно просто дать партнёру немного времени, чтобы привыкнуть.       Потребовалось добрых пять минут, прежде чем Фишер, шумно выдохнув, расслабился и откинулся на подушки. Ларри не совсем понял, можно ли воспринимать это как призыв к дальнейшим действиям, но всё же сделал неспешный толчок пальцем на пробу. От Сала он не услышал ничего, кроме сдавленного стона, но и протеста никакого не заметил. Что ж, пришло время действовать.       Сказать, что размеренные, широкие толчки ощущались по меньшей мере дискомфортно — не сказать ничего. Это всё ещё было неприятно, но уже хотя бы не больно. Скорее, просто странно. Тем не менее, подняв голову с подушки, Фишер с удивлением отметил, что его член всё ещё стоял, выражая абсолютное удовлетворение происходящим. Подняв взгляд на Ларри, Сал подавился воздухом: он настолько напряжён, что со лба стекают капли пота, а карие глаза никак не могут оторваться от вида собственного пальца, исчезающего внутри чужого нутра.       Когда Джонсон почувствовал, что его партнёр готов, он добавил второй палец, выбивая из Фишера тихое шипение вперемешку со стонами. Кажется, он уже что-то чувствует… Особенно если Ларри вставляет два пальца до упора и на пару секунд останавливается. Он комкает простынь в ладонях и зажмуривает глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях внизу. И в какой-то момент выгибается до хруста в позвоночнике, разразив тишину в комнате пронзительным стоном. Свободной рукой Ларри сжал его собственный член у основания и уверенно провёл рукой вверх, огладив головку большим пальцем, а затем опустился по стволу вниз. Он двигался в такт толчков своих пальцев, играя на ощущениях Сала, как на музыкальном инструменте, выбивая новые и новые хриплые стоны, сбитое дыхание и едва слышимые маты.       Крылья Фишера шевелились, прижатые его собственной спиной к кровати, перья распушились от напряжения. Да и сам Сал был целиком как натянутая струна. Помутневшим взглядом он уставился в потолок, все его мысли и ощущения сосредоточились только там, внизу. И наконец-то он почувствовал то самое, о чём все говорят. Он почувствовал удовольствие.       С очередным толчком он слегка подмахнул бёдрами, ощущая, что хочет большего.       — Ларри… хватит, — с придыханием просипел он, скуля. Его голос был далёк от обычного звучания. — Вставь его уже.       Эти слова заставили Джонсона замереть и поднять на Фишера исступлённый взгляд. Он всё правильно расслышал? Ему не показалось? Осознание услышанных слов разлилось тупой болью где-то в паху.       — Блять, ты заставишь меня кончить просто так, если захочешь, — выдохнул Ларри, осторожно вынимая пальцы из партнёра. Это стоило ему больших усилий — не вытащить их рывком. Открыть презерватив казалось непосильной задачей.       Немного отдышавшись, Сал наблюдал за его действиями. Уж очень горячо выглядел его возлюбленный, так неловко натягивая на свой член презерватив и щедро поливая смазкой. Фишер не был уверен, поместится ли это у него внутри, но интерес и возбуждение были сильнее страха.       Когда всё было готово, Джонсон навис над Салом, опираясь на руки, расставленные по бокам от его головы. Его приоткрытые крылья накрывали их обоих, закрывая от тусклого света. Очередной поцелуй помог снять нервозность, но лишь ненадолго: Фишер почувствовал, как в него упирается нечто большое и горячее, и взволнованно вцепился ногтями в плечи Ларри. Тот, кажется, дразнился, потираясь, но не проникая. Однако, он лишь пытался собраться с духом. Их горячее дыхание сливалось воедино, а мысли путались, окончательно покинув головы парней.       Но во взглядах обоих читалось неизменное — они чертовски жаждут этого.       — Я пиздец как хочу тебя, Сал, — поставил он перед фактом, чуть подавшись бёдрами вперёд и стараясь не засадить до упора одним резким движением бёдер. — Не могу больше…       Да, член — это далеко не то же самое, что и два пальца. Особенно такой член. Он погружался медленно, но это распирающее чувство прожигало в Фишере всё изнутри. Его короткие ногти отчаянно царапали смуглую кожу, колени тряслись, крылья отчаянно дрожали. Джонсон выглядел не лучше — веки были зажмурены так сильно, что перед глазами уже светились фейерверки, капли пота стекали со лба на подбородок и чуть не падали Салу на лицо. Дышать обоим было практически нечем.       — Ты уже целиком внутри? — хрипло спросил Фишер, когда ему начало казаться, что внутри него нечто длиной не короче нескольких метров.       — Ну… разве что лишь на половину, — он бросил затуманенный взгляд вниз и протолкнулся подальше. Потребовалось ещё несколько секунд, прежде чем Джонсон полностью вошёл, прижимаясь бёдрами к Салу и замирая. Его взгляд тупо сверлил изголовье кровати перед собой, Ларри отчаянно пытался глотать ртом воздух через едва различимые гортанные стоны. Ощущения внутри настолько сильно сносили ему крышу, что он, не сдержавшись, сделал мелкий толчок бёдрами. — Охуеть…       — Охуеть! — вторил ему Сал. Будучи не готовым к движению, он почти взвыл, и говорить удавалось лишь через сдавленные стоны. — П-подожди! Черт, Ларри… Придурок!       — Прости-прости, — опомнившись, Джонсон опустился, ложась на Фишера всем телом и покрывая его лицо и шею влажными смазанными поцелуями. — Я уже не могу сдерживаться…       — Ты уж постарайся! — несильно стукнул его по макушке Сал, тут же запуская пальцы во влажные от пота каштановые волосы. Побыв в таком положении некоторое время, Фишер собрался с духом, чтобы расслабиться в чужих руках. Он немного поёрзал под Джонсоном, проверяя ощущения, и вскоре пришёл к мысли, что готов продолжать. — Попробуй подвигаться. Медленно!       Ларри ничего не ответил. Лишь кивнул, шумно сглотнув и поднимаясь на локтях. Неспеша отводя бёдра назад, он неотрывно наблюдал за каждым изменением в лице Фишера, считывал любую эмоцию, пытаясь контролировать ситуацию. А затем вновь толкнулся вперёд, закусив губу и издавая приглушённый стон. Ощущения внутри были столь хороши, что мозг плавился. И как бы не хотелось ему сейчас сжать хрупкое тело в своих руках и выдолбить из него всё, что можно, он старался сохранять медленный, размеренный темп, ощущая дрожь партнёра под собой и наслаждаясь тихими стонами.       Для Сала дискомфорт отходил на второй план с каждым новым толчком. И каждый раз, когда Джонсон задевал комок нервов внутри, Фишер откидывался на подушки, до боли выгибая спину. Он не мог до конца поверить, что с ними это происходит, что он чувствовал горячие движения внутри себя, чувствовал на коже пожирающий взгляд, чувствовал поцелуи и укусы на шее. Прямо сейчас с пустой головой он ощущал себя даже слишком хорошо и правильно.       — М-могу я… ускориться? — с жалобным тоном проскулил Джонсон над ухом партнёра.       — Давай, — через стон ответил Сал, тут же подавившись горячим воздухом — Ларри с силой стиснул его бёдра, отчаянно наращивая темп.       Звуки в комнате слились в навязчивый мотив — хриплое дыхание парней вперемешку с ритмичными шлепками кожи о кожу и жалким скрипом несчастной кровати. Джонсон толкался быстро и сильно, вколачивая Фишера в матрас. Оба понимали, что долго так они не продержатся — Ларри уже был на пределе. Он навалился на партнёра, запуская одну руку между ними и сжимая требующий внимания член Фишера, двигая ладонью в такт собственным толчкам, а другую руку просунул под спину, схватившись пальцами за мелкие перья между его лопаток. От переизбытка ощущений Сал громко выругался, толкаясь бёдрами в чужую ладонь, насколько ему позволяло прижатое к кровати положение. Ещё немного, и…       — Блять, Ларри… Я… Я сейчас…       — Кончай, — буквально прорычал Джонсон, наращивая темп ещё сильнее. Сал обхватил его ногами, сцепив их у него за спиной. — О боже, Сал, кончай-кончай-кончай!       В какой-то момент всё внезапно замерло. Ларри сжал его в своих руках с такой силой, что было невозможно дышать, и, кажется, на долю секунды его душа действительно покинула тело. С последним толчком Джонсон вцепился зубами в основание шеи Фишера, издав протяжный хриплый стон, жалобно похныкивая — накатившее удовольствие плескалось через край. Звук был такой громкости, что можно было слышать с улицы. Его крылья вытянулись, раскрывшись во весь размах от напряжения — в комнате для них не хватало места. Долгожданный оргазм ощущался даже болезненно.       Сал чувствовал, как внутри него пульсировал чужой член, пока сам изливался, пачкая спермой их животы. Крылья затекли, в них ощущалось холодное покалывание, а в голове было ещё более пусто, чем прежде; шея сильно саднила от финального укуса. От удовольствия с примесью боли Фишер чувствовал себя как никогда живым.       Они лежали так несколько минут, не говоря ни слова и стараясь пережить всё то, что только что произошло. Первым пришёл в себя Сал, задыхаясь от обмякшего тяжёлого тела, свалившегося на него сверху.       — Хей? Ты там живой? — прокряхтел он, пытаясь спихнуть с себя Джонсона. Сил было слишком мало — руки тряслись и не слушались. — Ты меня раздавишь!       В ответ послышался бессвязный набор звуков. Пробубнив что-то, Ларри выпустил чужую шею изо рта и на дрожащих руках приподнялся над Фишером. Выглядел он, мягко говоря, не очень: красное лицо, размазанная по подбородку слюна и плывущий взгляд. Этот расплавленный вид вызывал у Сала только смех.       — Боже, ты будто с бодуна, — засмеялся он, вытирая подбородок Ларри краешком одеяла.       — Мне кажется… я помру сейчас, — промямлил он, зажмурившись и снова открывая глаза в попытке вернуть себе ясность хотя бы во взгляде.       — Ну нет, я не для того сражался с Теренсом, чтобы ты помер после первого же секса, — покачал головой Сал, мягко пошлёпав Джонсона ладонью по щеке. — Может, ты хотя бы выйдешь из меня?       — Бля, легко сказать…       Кое-как откинувшись назад и сев, опираясь на колени, Ларри медленно вышел из разгорячённого тела, тут же снимая презерватив, перевязывая его и откидывая куда-то в сторону. Под возмущённые возгласы Сала, он обессиленно плюхнулся рядом с ним на подушку и сгрёб парня в охапку, прикрывая глаза. Фишер, усмехнувшись, чмокнул его в щёку.       — Знаешь… честно говоря, я чувствую такой прилив сил! — оживился Сал после нескольких минут объятий. — Мне бы очень хотелось попробовать поменяться с тобой местами.       — Без проблем, чувак, — вяло промямлил Ларри, широко зевая. — Может, запланируем на другую недельку?       Сал недовольно фыркнул, выбираясь из объятий Джонсона и нависая над ним сверху. Подняв на него недоумевающий взгляд, металлист вдруг поднялся на локтях, прибитый осознанием происходящего.       — Погоди, ты имеешь в виду сейчас?!       — Сейчас, — Сал обнажил зубы похожей на оскал улыбкой и вцепился поцелуем в чужие губы под протестующие возгласы Джонсона.       Для них это был очень длинный день, проведённый в постели. Они сбились со счёта в количестве раундов примерно на пятом. Делая лишь небольшие перерывы на попить воды, они уснули только к полуночи, так и не найдя в себе силы добраться до ванной.       Утром следующего дня, вернувшиеся домой Тодд и Нил с удивлением обнаружили разбросанную по кухне одежду. Переглянувшись между собой, они улыбнулись, стукнувшись кулачками. План сработал как надо.       А протез, забытый Салом в старой квартире Джонсонов, нашёлся лишь спустя несколько дней.

***

      — Ну что, ты готов? — крикнула Эшли стоящему поодаль от неё Салу. Тот в ответ нервно кивнул.       — Хей, чел, не беспокойся. Всё будет зашибись. Ты к этому долго готовился, — Ларри настраивал возлюбленного на успешный результат, разминая его крылья и слегка массируя плечи. — Я полечу рядом, если что, поддержу. Главное — не теряй настрой.       — Понял, — резко выдохнул Сал, в очередной раз принимая стойку перед разгоном.       Они снова собрались у озера Вендиго. После сотен неудачных попыток, Фишер отчего-то был уверен — сегодня именно тот день, когда он сможет взлететь. По крайней мере, он должен во что бы то ни стало сделать это.       И вот он, по сигналу Эшли, снова побежал. Джонсон последовал за ним.       Несколько быстрых шагов.       Толчок.       Отрыв.       Взмах.       Подъём и…       И он оторвался от земли. Неловко накренившись, он сумел выровняться в воздухе, взмахивая крыльями и набирая высоту. Ветер растрепал забранный на голове пучок голубых волос, и резинка слетела, падая вниз. Оглянувшись, он увидел Джонсона, летящего вслед на пару метров ниже. Он с улыбкой помахал ему рукой, зажав пойманную резинку между пальцами.       С победными возгласами, вслед за ними взлетела и Эшли. Протяжно завывая, она с большой скоростью обогнала парней, кружа мёртвые петли в воздухе.       И Сал ликовал, вторя ей и радуясь ощущению собственной свободы.       Да, природа — во многом удивительная вещь. То, что она создаёт, порой не поддаётся логике. Но принято считать, что в этом мире всё взаимосвязано, у всего есть начало, и у всего есть конец. И этот баланс будет соблюдаться, несмотря на любые сомнения и исключения.       Теперь Сал Фишер во всём был уверен. Теперь он был готов двигаться только вперёд.