сломанные обещания

      ран не помнит свои слёзы. кажется, в последний раз он плакал, когда его отца застрелили на его глазах. тогда он жадно глотал воздух, пытаясь не нарушать тишину и не выдавать себя и брата. одной рукой он закрыл глаза младшего, а второй — его рот, приняв весь ужас смерти родного человека на себя.       отец был для них всем, он заменял им всю семью. мать оставила их, когда риндо было пять лет. тогда ран дал им обещание: во что бы то ни стало он защитит свою семью, непременно вытащит их из долговой ямы и обязательно купит им с рином самую лучшую форму, чтобы ребята в школе, наконец, перестали смеяться. отец был рад такому желанию сына, но риндо толкал старшего брата, говоря, что его вовсе не нужно защищать.       когда серьезные мужчины в костюмах пришли к нему на чай, отец по какой-то причине решил поиграть в прятки. риндо любил эту игру больше остальных, но в этот раз правила поменялись. — спрячьтесь вдвоём, хорошо? ран, ни в коем случае не давай риндо выйти, пока я сам не найду вас.       когда игра длится слишком долго, риндо начинает нервничать. да и гости совсем не на чай пришли, кричат, ругаются почему-то. все происходит слишком быстро: звук выстрела оглушает; ран, чтобы риндо не заметил ещё живое тело, прижимает его к себе, обнимает крепко и не даёт ему выбраться. что-то внутри рана ломается, крошится металлической стружкой, царапая сердце. он смотрит в щель и видит улыбку одного из мужчин, что заметил братьев в шкафу сразу, как они зашли в квартиру. наверное, посчитал, что сломать жизнь детей лучше, чем просто убить всю семью сразу.       дверь закрывается с шумом — риндо вылетает к бездыханному телу в луже крови, пока ран, уткнувшись носом в колени, покачивается из стороны в сторону. раздирающие крики оставляют трещины на защитном куполе, но они не в силах его разбить, достучаться. лицо уже высохло от слез, и стеклянные глаза думают лишь об одном: не смог. не успел защитить.       со временем взгляд его становится все пустее, а сердце каменнее. в нем есть место лишь для семьи, а точнее, для того, что от неё осталось. он больше не плачет, и уж тем более не даёт обещаний.       риндо рана в смерти отца не винит, наоборот в чувства привести пытается, но все бесполезно. когда ран до полусмерти избивает бывшего одноклассника, когда на его обычно безэмоциональном лице расплывается садистское наслаждение с отголосками настоящего безумства, риндо не может докричаться до него, даже дергая за волосы, даже пиная и толкая в ответ. ран не отталкивает его, он терпит, потому что сам заслужил.       и он, несомненно, за риндо умрет. и живет он мертвецом для того, чтобы однажды воплотить свой план в реальность, стать посмертным щитом для младшего.       только риндо не нравится, что брат всегда лезет вперёд. он, наверное, пачкал руки в драках лишь несколько раз, когда они сталкивались с серьёзными противниками. а сегодня не только руки, но и голову, и белоснежные перчатки рана.       рану с детства говорили, что он больше похож на маму, и он ненавидел себя за это. риндо твердили, что тот похож на отца. получается, не только внешне — конец у них тоже одинаковый. воспоминания ударяют по голове, все словно в тумане утопает, когда кровь просачивается через ткань на руках и неприятно липнет к коже.       почему отец лежит на его коленях? почему он все ещё дышит? почему он улыбается, будто вышел на счастливый финал? его щеки до сих пор тёплые, но слез не хватает, чтобы смыть с лица уже густеющую кровь. ран наклоняется, прислоняясь к его лбу своим.       хочется спросить: почему? зачем ты наделал это? и риндо читает эти вопросы по его лицу. наконец, он понимает его. наконец, эмоции рана рвутся наружу. — я ведь тоже неплох, правда? — риндо улыбается, и лицо рана мгновенно краснеет от подступающих слез. он не знает, как дышать, нужно ли вообще. губа уже до крови покусанная, но это болью не назвать. — всегда хотел быть похожим на тебя. только вот я облажался.       ран просит риндо не говорить, ведь скорая вот-вот должна подъехать. в глубине души сам понимает, что все рассыпается сквозь пальцы, трескается, разрушается. шум в голове меняется тишиной, совсем не давящей. он будто притронулся к душе риндо, который следовал за ним, куда бы тот не пошёл. она тёплая и нежная, такая же как в детстве. он будто примеряет ее, пробует, отложив свою куда-то в сторону.       оказывается, единственным, кто не мог отпустить, всегда был ран. не был достаточно сильным для того, чтобы показать свои слёзы. и защищал вовсе не он: риндо был его защитой и сердцем с того момента, как мама улыбнулась им в последний раз.       теперь его сердца нет. дыру на его месте уже не залатать, и единственную возможную дорогу освещает указатель, на котором неоном мигает «разрушение».