о чонине, который помогает сынмину

— йени, иди ко мне, — сынмин хлопает по месту на диване рядом с собой, когда слышит, что вода выключается, а тарелки занимают законное место в сушилке. чонин, садясь рядом, целует мина в щеку, закидывая свою ногу на чужую. тот машинально кладёт руку на бедро и целует в плечо, не отрываясь от ситкома — я хотел с тобой поговорить, — начинает йен они встречаются около трех месяцев. целуются, обнимаются, гуляют по паркам, знакомы с родителями друг друга (только как друзья, к сожалению), делят иногда одну кровать-полторашку на двоих и… не спят. не занимаются сексом. ну потому что… сынмин милый. весь такой обворожительный, неловкий, когда чужие пальцы касаются голых боков, стесняющийся и вообще самый лучший бойфренд на свете. только волнующийся и загоняющийся. чонин не знает, почему, но догадывается — слушаю, — сынмин убавляет чуть громкость и заглядывает в глаза напротив. такие глубокие и красивые — не знаю, рано ли, но… и я не хочу ни в коем случае давить, но сынмини… почему я не могу трогать тебя? — чонин выключает телевизор и поворачивается всем телом к любимому, пытаясь не терять чуть грустный взгляд, — то есть… блин, сынмин, ты такой волшебный, и я… я бы так хотел потрогать все твоё невероятное тело, расцеловать его, но… сынмин тут же зажимается, переводит взгляд прямо, скрепляя руки в замочек — прости, сынмин, если я сказал что-то не то, — чонин виновато жмёт губы и пальцами невесомо касается чужой ладони — у меня комплексы. очень много комплексов, и я… я не знаю, мне очень странно, когда меня трогают так. через одежду ещё ничего, но голая кожа… ‐ сынмини… — чонин триггернул его прямо сейчас, судя по напряжённо катающимся желвакам и мокрым глазам, — прости- — ты не виноват, — мин поднимает глаза и утыкается в чониново плечо, когда руки в приглашающем жесте раскрываются ‐ я люблю тебя, сынмин. скажи мне, как я могу тебе помочь, когда будешь готов, ладно? тот шмыгает носом и издаёт душераздирающий всхлип *** сынмин через несколько дней смотрит на себя в ванной. в зеркало в полный рост, ощупывает руки, спускается глазами к животу, через силу смотрит на ноги. на ногах дело плохо. колени очень странно выглядят, особенно кожа на них, на бёдрах виднеются растяжки, замаскированные сами собой под лопнувшиеся вены, смотрит на низ живота, на котором хоть и виднеются кубики, но внизу он страшно выпирает. так кажется сынмину. он стирает слезы с глаз, одеваясь, и клянётся себе, что больше никогда не предстанет перед этим зеркалом только в нижнем белье. умывает лицо, ставит чайник, ожидая чонина на ночевку. красные глаза тому покажутся очень странным — разговоров будет не избежать, так что сынмин последний раз их трёт и выглядывает в окно, где видит до боли знакомый силуэт с шоппером подмышкой. — привееет, — раздаётся чонинов голос из прихожей, а сынмин падает в большие объятия, сдерживая очередную волну тихой истерики. мин прокашливается, старается не сбежать в ванную и запереться, целует в щеку и спрашивает выдавленным голосом насчёт чая. чонин быстро кивает и скрывается в ванной, отворачиваясь аккурат в тот момент, когда первая предательская слезинка скатывается по щеке сынмин удаляется на кухню, заставляет сердце биться ровно, опять трёт глаза и чуть успокаивается, вдыхая аромат клубничного чая — я в ванной твой телефон нашёл, и… у сынмина то самое сердце в пятки уходит — извини, дорогой, он был разблокирован, так что… правда, прости меня, я не хотел читать я уродлив моё тело ужасно и я никак не могу понять как меня могут такого любить моё тело это ужас чонин выглядит расстроеным и обеспокоенным. он кладёт гаджет на ближайшую поверхность и подходит к сынмину, вставая на колени и опираясь на пятки, падает лбом к чужому бедру и находит руку, слабо сжимая ‐ если позволишь мне сказать… можно? сынмин почти не дышит, кивает и сжимает ладонь в знак согласия один раз — да, два раза — нет. было придумано давно самим сынмином — если бы… если бы ты хоть раз увидел себя моими глазами, любимый, ты бы сошёл с ума от того, как я тебя люблю и как я тебя боготворю. ты для меня — это просто… вау. иногда я думаю, может ли человек вообще испытывать такое сильное чувство любви. я бы… я бы показал тебе, какой ты красивый, безумно невероятный, и… — чонин сбивается, слыша, как сынмин громко шмыгает и непроизвольно корчит лицо, стараясь изо всех сил не начать кричать. чонина бьёт. сердце колит, когда его возлюбленный вжимает ногти в чонинову ладонь, совершенно себя не контролируя. ‐ я люблю тебя, сынмин, ‐ чонин быстро поднимается, когда после этого его ладонь слабо сжимают два раза. он поднимает того на ноги, словно ватную куклу, и обнимает, что есть мочи. гладит по спине, голове, шепчет «все будет хорошо» и сам смаргивает слезы, — сынмини, тише… все правда будет хорошо, я тебе обещаю. давай, глубокий вдох и глубокий выдох, — чонин показывает сам до тех пор, пока ким в самом деле не начинает повторять сквозь всхлипы, — вот так, ты молодец, — йен заглядывает в глаза, кивает, когда сынмин старательно делает вдохи-выдохи и, подхватив того под колени и спину, несёт на кровать. приятная тяжесть сынмина хоть и кажется великолепной, заставляя задуматься о будущей свадьбе, но его состояние приводит в ужас — так, сынмини, я тебя сейчас опущу, чтобы расправить постель, хорошо? — чонин целует в лоб и смотрит в глаза, выжидая утвердительного кивка ким босыми ногами касается пола и смотрит, как ян быстро и аккуратно убирает покрывало и одергивает одеяло сынмина накрывает какая-то нежность и по-детски веселящая капризность, когда он говорит чонину уложить его спать — конечно я уложу тебя, мой дорогой, — ян легко подхватывает того опять и, опираясь коленом в матрас, бережно кладёт на подушки, накрывая одеялом. говорит тихо, что сходит за чаем. чонин его немного поит, целует в самые губы, не забывая говорить, что сынмин большой молодец. кутает кима в одеяло по самую шею, подтыкает его со всех сторон и бесконечно много целует лицо, приземляясь рядом на уместном расстоянии. он с облегчением вздыхает, когда сынмин напротив все-таки прикрывает глаза и начинает дышать более размеренно *** сынмин просыпается в поту, в мокром одеяле и на такой же простыне. все из-за закрытого окна и явно не пижамной одежды. он садится на кровати, спихивая с себя одеяло и укутывая продрогшего чонина обратной стороной. трёт опухшие глаза и гладит волосы своего парня. слабо улыбается и все-таки встаёт умыться и приготовить завтрак. принимает душ, думает о вчерашнем, думает о своих границах и решает их не ставить. разрешает мысленно чонину касаться себя и любить, возможно тем самым помогая самому сынмину перестать зажиматься и тоже полюбить он почти заканчивает с приготовлением рамена, когда чонин оказывается в дверном проеме и сонно потягивается. ян подходит со спины, когда сынмин надолго залипает над заваркой чая, кладёт голову на плечо и тыкает пальцем в позвоночник, одновременно с этим спрашивая тихое «можно?» — конечно можно, ‐ сынмин целует его в щеку и вдыхает привычный аромат, чувствуя, как к нему прижимаются всем телом и бережно обхватывают поперек живота мягкие руки — как ты себя чувствуешь? ‐ хорошо, — чонин из-за спины забирает чашки и ставит на стол, садясь, — чонин… они начинают кушать в молчании, хлюпая своей лапшой и чаем. сынмину нужно начать — я не ставлю границ, ты можешь меня трогать, но… когда хочешь коснуться моей кожи, то спроси сначала, ладно? и ответ не всегда может быть положительным, так что- ‐ спасибо, сынмин, — чонин берет его ладонь в свою и целует тыльную сторону, — спасибо, что поделился со мной, я тобой очень горжусь *** сынмин тает в любви. каждый день чонин его одаривает безумно большим количеством комплиментов, жмется ближе и целует шею, губы, касается ключиц, заставляя кожу кима покрываться мурашками. чонин опять у сынмина, принимает душ после долгого дня. сегодня мин решится. наполовину — можно мне с тобой? — он приоткрывает стеклянную дверь просторной душевой и находит чонина полностью в пене под струйками воды — заходи конечно, — чонин делает напор чуть меньше и тянет за руки к себе, целуя в губы. большая футболка сынмина прикрывает все его проблемные места, заставляя чувствовать себя хотя бы немного уверенней. он научился немного оголяться, чонин его научил. чонин в принципе был уверенным в себе, не стеснялся встречать сынмина на пороге своего дома лишь в нижнем белье, щеголять утром только в футболке для сна. да и сейчас он совершенно не стесняется своей наготы, зачёсывая мокрые волосы назад. выглядит чертовски горячо. сынмин прижимается к нему, целует губы, мажет по щекам и шее, трогает сильные руки и думает, что его руки на самом деле точно такие же, большие в диаметре, но очень способные. он вдыхает аромат тела, тычется носом в ключицу и покрывается все теми же мурашками, когда мокрые ладони касаются его поясницы — сынминни… может, снимем? если ты хочешь, — чонин целует за ушком и пытается поймать чужой взгляд. тот поджимает губы, но сжимает плечо яна один раз, на подкорке желая сжать его ещё раз он сейчас будет совершенно голый. чонин аккуратно поддевает край футболки и поднимает её вверх, смотря прямо в глаза любимому. проходится ладонями по ребрам — единственному месту, где сынмина можно касаться и не получить пальцем в бок — вот так, — футболка мокрой тряпкой откидывается в другой угол душевой, а сынмин уже обкусал свои щеки изнутри, — твоё тело безумно красиво, сынмин, поверь мне. можно я потрогаю? сынмин делает глубокий вдох, когда чонин меняется с ним местами, подставляя под струйки воды, и кивает, не отрывая глаз — говори, если будет не очень, хорошо? — сынмин кивает опять и слабо улыбается, когда чужие пальцы начинают с плеч. через секунду чонин набирает немного геля для душа, спускается ладонями по рукам, касается обратной стороны левого локтя, совершенно случайно оказавшейся чувствительной, и скользит взглядом по груди, по выраженному прессу. трогает сначала бёдра, периодически поднимая взгляд наверх, ведёт выше и проходится по бокам, касаясь большими пальцами пупка, — боже, ты такой… красивый. невероятный, я бы расцеловал каждый сантиметр твоего тела, — чонин целует мягко, едва касаясь и проходясь языком по губам, — можно? — он касается половинок на секунду и, когда получает смешок и согласие, прижимается ближе и в ладонях сжимает упругие мышцы, чуть приподнимая к себе. сынмин обхватывает шею и в её изгиб тихо стонет, жмурясь — чонин… — да? тебе неприятно? дыхание у обоих учащается, а напавшее возбуждение даёт о себе знать — я тебя люблю, — чонин счастливо смеётся, обнимая за спину и говорит то же самое, покрывая поцелуями его руки и плечи — сынмин, потрогаешь меня? — тот быстро кивает и выпускает из объятий, ладонями проходясь по груди и более выраженным кубикам пресса. и каково же было его удивление, когда он заметил точно такие же полопавшиеся вены по бокам на бёдрах. он проводит по ним пальцами и не понимает, как не замечал их раньше, — у меня тоже такие есть, ты знал? — чонин улыбается своей ужасно тёплой улыбкой и зачесывает уже сынминовы мокрые волосы назад — я не замечал — сынминни, они есть у всех живых людей, и смысла стыдиться их нет, — чонин понижает голос, прижимается своим лбом к чужому и смотрит в чистые глаза, — просто запомни, что для меня ты есть и будешь самым красивым на свете. и спасибо, что дал мне потрогать себя, я тобой очень горжусь у сынмина от таких слов уже не наворачиваются слезы, так что он искренне улыбается и говорит тихое «спасибо» — что мы будем делать с этим? — ким смеётся и опускает взгляд вниз — мой мальчик так возбудился — ты не лучше они слабо посмеиваются, делая напор больше и звонко целуются, смывая пену друг с друга — можно? — чонин недвусмысленно опускает взгляд и, когда через секунд десять получает утвердительное «да», накрывает оба органа ладонью, срывая с уст тихий вздох. сынмин хватается за плечи, утыкаясь лбом в ключицу и смотрит, как две головки пропадают и появляются между большим и указательным пальцами йена. чонин доходит быстро, опираясь ладонью в стену сзади сынмина, приближаясь очень близко, делит одно дыхание на двоих. ким целует его, чувствуя, как подкашиваются чониновы колени. он обхватывает его поперек талии, прижимая к себе, и касается своего члена, размазывая по нему чужую сперму и тихо стонет, когда белесая жидкость стреляет вверх, захватывая грудь чонина. они оседают на пол, не в силах больше стоять и, загнанно дыша, смотрят друг на друга и улыбаются. *** чонин не может сдержать улыбки во все 32, когда проводит время с сынмином. он любит неожиданно целовать, когда тот чем-то занят, и мешать концентрироваться, любит брать за руку на улице и говорить, чтоб сынмин забыл об окружающих и думал только о нем, любит ночью прижиматься к любимой спине и шёпотом желать спокойной ночи — переезжай ко мне, — сынмин вдруг говорит об этом так легко и якобы к слову, когда они, сразившись в очередной раз в мортал комбат, сидели и глубоко дышали, издавая необъяснимые звуки чонин вопросительно мычит и поднимает голову, смотря на кима — переезжай ко мне, ты все равно у меня все время йен щурится, заглядывая в чужие глаза, словно пытаясь найти нотки юмора, но сынмин лишь взмахивает бровями и тянет уголки губ вверх — это очень серьёзно — не думаю, что слишком серьёзно — это правда очень серьёзно для меня, — чонин обратно откидывается на диван и смотрит в потолок, пытаясь принять решение — извини, — сынмин правда чувствует себя виноватым, так что убирает их геймпады и приземляется около чонина, — можешь не торопиться отвечать — ммм, думаю, нам нужна кровать побольше? — тот хитро щурится и мельком заглядывает в глаза мину — что? ты серьёзно? — ким и правда не ожидал, что йени так быстро согласится — совершенно серьёзно чонин валит сынмина на диван и чмокает в губы — подожди-подожди… что скажут родители? — мне кажется, они не будут против. от тебя к университету ближе, да и готовишь ты замечательно. тем более я уже взрослый и сам решаю, где мне жить, — чонин, опираясь локтями по обе стороны от головы кима, прелестно улыбается и тянется к поцелую, рассчитывая лишь на тридцатисекундную терапию любимыми губами, но когда сынмин через ворот футболки касается его лопаток, прижимаясь всем телом, у яна спирает дыхание, а из горла вырывается стон, — сынмин… — да? — он выглядит совершенно невинно, заглядывая своими блестящими глазами в глаза напротив, кусая губы — это то, о чем я думаю? — если ты хочешь — может быть… я сначала перееду к тебе? давай немного подождём? — сынмин смиренно кивает, но все-таки не удерживает хриплое «почему». чонин принимает сидячее положение, тянет за собой сынмина и берет за руки, — я не знаю, просто… надо многое решить, начиная с покупки презервативов и заканчивая тем, кто в какой позиции будет, ну то есть… — а в какой роли ты хочешь быть? — подожди, сынмин, не торопи меня, — чонин тихо смеётся и заливается румянцем — стой… чонин, так у тебя… это тоже будет в первый раз? — ага, — сынмин искренне думал, что его парень уже опытный в таких делах, — я ещё многое не изучил, так что — я понял. спасибо, что сказал, — сынмин целует его невесомо, после этого тут же убегая наливать чай с бергамотом *** чонин переезжает через день после того разговора. ким, слава богу, успевает освободить в шкафах место и прибраться в ванной, оставляя уголок для принадлежностей чонина у яна порхают бабочки в животе, когда раскладывает вещи по полкам, когда ставит свою кружку возле сынминовой и когда старший целует в затылок, говоря, что чонин дома — я так люблю тебя, — сынмин отзывчивый, ластится к ладони и чуть ли не мурлычет, растворяясь в тепле — поверить не могу, мы теперь живём вместе, — чонин убирает прядку за ухо, любовно смотрит и крепко-крепко обнимает, не сдерживая радостного писка — да, ян чонин, теперь мы будем делить бытовуху на двоих — мне кажется, ничего не поменялось кухню заливает счастливый смех *** чонин сможет. он изучал это как минимум неделю, лазил через инкогнито по всевозможным сайтам, просмотрел много обучающих видео, запасся самыми безопасными презервативами и смазкой, провел неприятную процедуру очищения и настроился морально. он точно сможет. все начинается так же на том диване. чонин целует дольше обычного, кладёт чужие ладони к себе на оголившуюся талию и довольно улыбается, когда сынмин щипает за соски — чонин, ты правда хочешь? — да — но мы же даже не решили, кто будет снизу — не против, если я буду? — боже… сынмину думается, что он задыхается. он поднимается, садит йена к себе на колени и пробирается пальцами выше, в итоге отбрасывая футболку — отнеси меня в спальню ян дышит часто, обжигая дыханием шею, и трогательно обхватывает шею руками и бедра ногами — пока я не умер от смущения сынмин думает, что это первый раз, когда чонин стесняется. он послушно направляется к кровати, аккуратно поддерживая под бедра, и так же бережно кладёт на подушки, натыкаясь взглядом на смазку и презервативы — и… я хочу быть сверху — то есть? — хочу сесть на тебя чонин делится этим между горячими поцелуями. сынмин мычит что-то вроде «окей», покрывая поцелуями грудь и живот младшего, разрываясь на атомы, когда находит пальцами чувствительное место под подмышками. громкий стон разрезает тишину комнаты, заставляя все тепло скопиться внизу живота — сынмин… боже мой, продолжай, — чонин заламывает брови от удовольствия, смотрит вниз, где ким целует пупок, проходится вниз посередине и, лизнув напоследок, поднимает глаза с немым вопросом. чонин вспоминает, он сжимает руку сынмина один раз и приподнимает бедра, помогая снять с себя все, — сынмин, бог ты мой, — чонин шипит — больно? — нет, просто великолепно сынмин усмехается, кусая бока и проходясь мокрым языком по всем шести кубикам, не скупаясь на маленькие засосы — иди ко мне, — чонин валит его на себя, следом переворачивая на спину и водит ладонями по этим прелестным рукам, — сниму футболку с тебя? — подожди… можно я буду в ней? — как пожелаешь, мой дорогой, — ян целует щеку и захватывает резинку штанов и трусов, а когда чувствует один утвердительный жест, тут же их снимает, — теперь я вижу личное творение бога он целует колени, обводит их кончиком языка по кругу, щекочет с обратной стороны и игриво улыбается на шипение. сынмин не зажимается, и у чонина бабочки в животе от любимого человека. он целует бедра, вдыхает их аромат и лижет те самые растяжки, которые сынмин пытается скрыть всю свою сознательную жизнь — безумно вкусно пахнешь ян смотрит снизу вверх и выглядит слегка компромитирующе. а ещё очень горячо, когда касается языком основания выбритого члена — мне нравится, когда у тебя тут пушок, — и это самое пошлое, что сынмин когда-либо слышал в своей жизни. финальный выстрел в голову, после которого хочется кончить. но ему не позволяют, сжимая кольцо у основания. член дёргается, пытается напомнить о себе, и чонин не забывает, проходится языком по головке, кончиком утыкаясь в уретру. — чонин, давай потом… я хочу тебя. безумно сынмин тяжело сглатывает и тянет за руки на себя, уже вертя в пальцах один пакетик — подожди немного, мне нужно… чуть-чуть растянуть себя — ох, боже ким часто кивает и сам выливает смазку на чужие ладони. чонин выглядит потрясающе с заведенной назад рукой, с выгнутой поясницей и закусанной губой, когда проникает одним пальцем — я себя растягивал, но прошло немного времени, так что… — все хорошо, ты молодец. знал бы ты, как я тебя люблю — да, я знаю, ах, — чонин жмурится и обхватывает другой ладонью пальцы сынмина, смазывая их, — хочешь потрогать меня там? сынмин коротко стонет, пробираясь пальцами за ягодицу яна. он проникает одним пальцем к двум чониновым, оглаживает мягкие стенки, постоянно интересуясь, не больно ли — не больно, но нужно привыкнуть. сейчас, я думаю… надень презерватив ким делает это. он растягивает латекс по всему органу и ментально отправляется в облака, упираясь головкой в сжимающийся вход — готов? — все-таки сквозь призму эйфории выдыхает сынмин — да чонин начинает медленно принимать сынмина, сантиметр за сантиметром. упирается ладонями в грудь, о которую незаметно вытирает смазку (он так думает). ян шипит, опускаясь полностью толчками и как-то вымученно стонет. киму остаётся только гладить его бедра и головку члена, пытаясь отвлечь от боли — как ты? — сынмин чувствует, как на нем судорожно сжимаются, и кусает губы, когда мокрый чонин касается собственных сосков и выгибается в спине ещё сильнее, громко стеная. стимулирование головки вкупе с сосками — необъяснимое нечто, которое на данный момент помогает справиться с болью — чувствую себя заполненным, — йен посмеивается и через минуту на пробу ведёт бёдрами, царапая короткими ногтями сынминов живот через футболку. у того закатываются глаза, когда ян двигается ещё и ещё, выкрикивая ругательства, и стонет громко от смешанных ощущений. он сжимается, прикрывая ладонью глаза и почти плачет, когда мин, упершись стопами в кровать, чуть меняет угол и теперь двигается сам. яна захлестывает волной ощущений, он дрожит, хвастаясь пальцами то за собственный член, то за пальцы любимого. он то и дело кричит, обхватывая горло руками, прикрывая рот. чонин изливается бурно, неожиданно и падает в мелкой судороге на сынмина, часто-часто дыша. сынмин двигается все быстрее и догоняет буквально через минуту, прижимая яна ещё сильнее. — боже мой, — ким гладит по спине, пытаясь отойти, — боже мой, сынмин, это был самый крышесносный оргазм в моей жизни — да… да, мой тоже — ты должен это попробовать. я не дам тебе кончить, пока ты не обезумеешь чонин смеётся в изгиб шеи и поднимается с члена кима, выкидывая презерватив. он скатывается на соседнюю подушку и залипает в потолок, все ещё ловя звёздочки перед глазами — спасибо тебе, чонин, что есть в моей жизни, — сынмин по голосу уже сонный, так что чонин все-таки снимает липкую от пота и смазки футболку, забрасывая куда подальше, и расстилает постель. накрывает кима и сам ложится рядом, переплетая их ноги — и тебе спасибо, ким сынмин. я тебя безумно сильно люблю — я тоже- — скажи без «тоже» — я сильно-сильно люблю тебя, йени. до луны и обратно, веришь? — верю они засыпают, утопая сначала в глазах напротив, а потом в собственных мирах, в которых и там находят друг друга. *** сынмин через неделю в заметках напишет такое желанное «я прекрасен»