Take me high and I'll sing

      Это произошло само собой. Никто не удивился. Было бы странно, если бы это не произошло. Слишком разные. Настолько, что идеально друг друга дополняют. Разные условия, разная внешность, разный характер и такое одинаковое стремление защитить, уберечь. Разные. Одинаковые. Но разве это важно? Они вместе, а значит, ничто другое не важно так, как это. Не разные, не одинаковые, просто вместе.       Эйджи думает об этом, идя в гостиную с чашкой чая. Он ненадолго замирает на пороге, рассматривая расслабленную фигуру Эша на диване, смотрящую телевизор. Он красив. С этим очень трудно поспорить, и Эйджи очень жаль вкус тех, кто будет пытаться. Тихо пройдя за спинку дивана, Эйджи свободной рукой легонько обхватывает левое плечо Эша. Тот каменеет настолько явно, что Эйджи сразу понимает, что сделал не так. Прикосновение без предупреждения. Чёрт. Эйджи мысленно даёт себе подзатыльник и осторожно убирает руку с плеча. – Извини.       Эш молчит, постепенно отмирая. Смотрит на Эйджи несколько усталым и одновременно виноватым взглядом: – Не извиняйся. Ты можешь ко мне прикасаться. Я потерплю.       Этого "Я потерплю" Эш вслух не произносит, но Эйджи чувствует, как оно ясно повисает в воздухе недосказанностью. Эш отворачивается, продолжая смотреть. Эйджи обходит диван, ставя чашку на небольшой столик около телевизора и садясь рядом с Эшем.       Эйджи гадко. Гадко от осознания, сколько Эшу пришлось пережить за свои восемнадцать лет, сколько страданий ему пришлось вытерпеть. С каждой новой болью Эш наращивал броню, закрывая свои эмоции и чувства от мира, закрывая себя в кокон видимой бесчувственности, под поверхностью которого прятался одинокий и запутанный мальчик, переживший слишком многое. Эйджи не раздумывая бы продал душу, если бы это позволило Эшу забыть все пережитые им страдания. Но на Эше навсегда останется след от его прежней жизни, это Окумура понимал очень хорошо, ведь даже он, пробывший в этом аду гораздо меньше Эша, уже вряд ли сможет это забыть.       Эйджи медленно протянул руку к копне беспорядочно торчащих золотых волос. Провёл рукой. Легонько подтолкнул к себе. Поняв без слов, Эш опустил голову в нему на колени, повернувшись, чтобы видеть лицо Эйджи. А Эйджи продолжал нежно гладить его по голове, пропуская пальцы сквозь послушные локоны, стараясь не причинить боль.       Эйджи ненавидит, когда Эшу больно. Душевная боль, боль от ранения или даже боль от ожога слишком горячим чаем. Эйджи ненавидит это всей душой, потому что каждый раз он думает, что боли слишком много, слишком, чересчур для одного Эша. Каждый раз хочется подойти, обнять его и забрать боль, забрать и заставить забыть.       Зелёные, как молодая листва, и обманчиво невинные глаза медленно закрываются. По нежной улыбке понятно, что Эш тает от прикосновений Эйджи к волосам.       Окумура думает, что в такие моменты, Эш приоткрывает свой панцирь, показывая, что под ним находится такой же обычный человек, как и сам Эйджи, которому необходима любовь, к которому нужно прикасаться, которого нужно защищать. Эйджи готов смотреть на него вечно, такого спокойного и расслабленного, не на Эша Линкса, главу банды, борца с мафией и правительством, а на своего Эша, такого заботливого и внимательного.       Эш легонько поворачивает голову, давая пальцам Эйджи доступ к затылку. Эйджи медленно гладит короткие пряди, слегка почёсывая ногтями.       Каждому человеку нужны прикосновения. Кому-то обязательно нужен долгий контакт, объятия или держание за руки, а кому-то достаточно и простого рукопожатия. Но ни один человек не может вытерпеть полное отсутствие тактильного контакта. Эш боится. Боится любых прикосновений. Он может это умело скрывать, не давая повода подчинённым понять его слабость, но Эйджи знает, как тот каждый раз вздрагивает, когда Окумура ненароком его касается. За всё время работы у Гольцино у Эша выработалась чёткая установка: прикосновения – скорая боль, унижение, страдания. Эйджи понимает, что изменения придут не сразу, далеко не сразу, это будет долгий, тяжёлый путь для них двоих, путь, наполненный испытаниями. Но Эйджи верит, что у них всё получится. – Всё будет хорошо, – голос Эйджи тихий, но твёрдый. Эш открывает глаза и пристально смотрит на него. Поднимает руку, нежно обхватывает ей половину лица Эйджи, проводит большим пальцем по щеке. Спрашивает: – Так уверен? – Эйджи на вопрос улыбается, и Эш не может не улыбнуться в ответ. – Да, – отвечает Эйджи – обязательно.       Эш смотрит на него ласково, поднимает вторую руку и притягивает Эйджи к себе, увлекая в поцелуй. И пусть Эш никогда не надеялся на счастливый конец для себя, он готов поверить Эйджи, поверить тому, кто забрал его сердце, взамен отдав своё, того, кто всегда верит в него.       И он оказался прав.