Его ангелы

Услышав сквозь сон шуршание в соседней комнате, Арсений потянулся, медленно открыл глаза и прислушался. Первая посетившая его мысль напугала его до мурашек. Неужели кто-то пробрался к нему в дом? Он сел, схватил с прикроватного столика телефон, благо тот был заряжен, и уже почти набрал полицию, как до него дошло осознание происходящего. Арс упал на кровать и облегчённо простонал в подушку. Он пролежал ещё пару минут, ещё раз потянулся и взглянул на часы. 7:39 — О, да ты у нас ранняя пташка, — грустно улыбнулся Арсений и надел тапочки со смешными лягушками, что так забавили малышку. Он осторожно заглянул в соседнюю комнату и не сдержал умилённый вздох. Малышка сидела на коврике и возила кукол на машинках и самолётах. Она периодически хихикала, изображала аварии и так увлечённо пела себе под нос какую-то детскую песенку, что не заметила папу. Арс вошёл в комнату и сел напротив малышки, отчего та вздрогнула. — Папочка! — малышка подбежала к папе и обняла его за шею маленькими ручками, а за талию — ножками, и повисла на нём. — Доброе утро, ангел. Давно не спишь? — Арсению невероятно тепло и хорошо. Он даже ловит себя на мысли о том, что пожертвовал бы всем, чтобы чувствовать такие тёплые, такие родные, такие любящие объятья каждое утро. Арс медленно встаёт с коврика, а малышка продолжает висеть на нём и обнимать крепко-крепко, за что он ей безмерно благодарен. — Ниаю. — Что? — Низаю. — Не знаешь? — Та-а-а… — Ну, хорошо, а почему меня не разбудила? — Арсений тихонько хихикает, когда малышка тёплым дыханием щекочет его ключицы. — Папочка! — девочка произнесла это несколько громче, чем предыдущие фразы и запрокинула голову, чтобы видеть лицо папы. — Что такое? — ручки малышки устали, и Арсений стал её поддерживать. Он сел на диван в гостиной и посадил Кьяру на свои колени, лицом к себе. — Я бусь, — девочка смотрела в глаза Арсения его глазами. Он смотрел на неё и в каждой черте лица видел себя. И ему это нравилось. — Кто ты? — за сутки нахождения рядом с дочерью он ещё не до конца научился её понимать. — Кья, — а вот малышка ответила на поставленный ей вопрос прекрасно. Даже не докопаешься. Арсений улыбнулся. — Я знаю, что ты Кьяра, ангел. Почему ты меня не разбудила утром, когда проснулась? — Я бусь. Я не знаю где ты, — Арсений уже мысленно проклял человечество, за то, что до сих пор не придумали переводчик с детского языка. Но примерно он понял, что хотел сказать его ангел. — Проведём экскурсию, потом чистить зубки и кушать? — Та-а-а… — мечтательно протянула малышка, даже не заметив, как бережно её взяли на ручки. — Командуй! — предложил папа, стоя посередине квартиры. Ручка девочки тут же вытянулась в направлении коридора, и Арсению оставалось только идти по указанному «командиром» направлению. — Тут у нас зеркало, тут шкаф, тут дверь в подъезд, тут ванная… — Арсений подмигивал себе в каждое зеркало, отчего малышка заливисто смеялась, и у Арсения в груди становилось тепло от одной только улыбки ЕГО ангела, от одной мысли, что ангел ЕГО, и от надежды, что всё будет прекрасно всегда. Спустя ещё 20 минут экскурсии по хоромам Арсения Сергеевича девочка освоилась и постепенно начала самостоятельно передвигаться из комнаты в комнату. — Па-а-ап, а у меня дом меньше, — в груди что-то кольнуло от осознания того, что Кьяра не считает его дом своим, но добрая часть сознания дала ему подзатыльник и привела в чувства. «Она здесь всего сутки, всё будет, но позже. Просто надо подождать», — успокоил себя Арс и присел на корточки рядом с его ангелом. — Кьяра, послушай меня. Теперь это твой дом. Теперь ты живёшь здесь, — Арсений постарался мягко улыбнуться, чтобы девочка не напрягалась, но вышло слишком натянуто, и он бросил это затею. — Та-а-а? — Да. — А мама? Слово «мама» звучало из уст малышки так тепло и нежно, что у Арсения, кажется, сердце пропустило удар. Ком обиды в горле не давал сказать ни слова, зато мыслей было столько, что они отдавались звоном в ушах. «Не сейчас, Арс, держи себя в руках, ей совсем не нужно этого знать. Она ещё ребёнок, она даже говорить толком не может. Ты, взрослый мужчина, сам не справился с этой новостью, разве может вообще идти речь о том, чтобы выложить всё ребёнку, маленькому беззащитному созданию? Теперь она под твоей ответственностью, Арс, и ты сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы обеспечить ей счастливое детство и счастливую жизнь, даже если придётся скрывать правду. Рано или поздно она всё равно узнает, но не сегодня. Не сейчас». Арсений поцеловал дочь в щёчку, встал и отправился в сторону кухни, по пути сморгнув подступившую к глазам влагу. Он приготовил малышке овсянку, и, пока она остывала, они с Кьярой пошли чистить зубки. С момента пробуждения Арсения прошёл уже почти час, а выглядит он так, будто спал несколько суток и только что проснулся. Лохматые волосы, вытянутая домашняя футболка, такие же штаны и заспанные глаза. «Ужас, какой я страшный», — пронеслось в голове у Арсения, но он не успел ничего даже подумать, как принялся чистить зубки дочке. Приведя в порядок себя и ребёнка, Арс взял малышку на ручки и надел на неё носочки, чтобы та не замёрзла. Он поцеловал её в тёплую щёчку. — Пойдём кушать, ангел, — сказал Арс и ушёл на кухню, ожидая, что дочка побежит за ним, но этого не последовало. Вернувшись в комнату, он увидел не самую приятную картину, особенно для такого любящего, внимательного и сердобольного отца как он. Малышка лежала, свернувшись клубочком на диване, и крепко-крепко сжимала подушку. И плакала. Сердце Арса в секунду будто раскололось на мелкие кусочки, он сорвался с места и побежал к девочке, скользя носками по полу. Он в секунду прижал её к себе так сильно, как мог, но через пару секунд ослабил объятья, чтобы девочка могла дышать. Она плачет. Его ангел плачет. Арс даже не сразу сообразил, что стоило бы спросить у неё, что случилось, но он знал, что, если произнесёт хоть слово, не сдержится сам. А ещё он боялся услышать ответ. Очень боялся. Так они сидели пару минут. В тишине, прерываемой только всхлипами девочки. Но ради неё, ради его дочки, ради самого близкого ему человека он выдавил пару слов и перестал дышать, боясь услышать очевидный ответ. — Что случилось? Почему ты плачешь? Вдох — Я… я… когда ты шёл, я тоже хотела поцевать тебя. А ты… ты шёл. — Ты хотела меня поцеловать, а я ушёл? Выдох — Прости меня, пожалуйста, хорошо? Девочка кивнула, и Арсений успокоился. Он не услышал того, чего так боялся. Они обнимались ещё пару минут, когда малышка подняла на него свои мокрые небесно-голубые глаза и начала говорить. — А ещё… Вдох — Я хочу к маме… — девочка уткнулась носом в его ключицы и заплакала. Снова. Выдоха не последовало. На негнущихся ногах Арсений донёс кроху до кровати и уложил спать. В голове был ураган мыслей. Арсений боялся. Боялся, что не сможет. Весь оставшийся день он пытался разобраться с обязанностями отца и забивал голову глупыми — и не очень — мыслями, только бы не думать о ней. Об Алёне. О той, в которую он так беспроглядно влюбился. О той, кто разрушил его жизнь и жизнь его ангела и уехал от своих проблем в тёплые страны. И сидит там, наверное, потягивает из трубочки дорогой алкоголь в компании невообразимо богатого мужичка и любуется закатом, ни на секунду не вспоминая о людях, которые из-за неё потеряли всё.