Его ангелы

Арсений проснулся до будильника и попытался погрузиться в сон ещё хотя бы на час. Разумеется, безуспешно. Он привёл себя в порядок и пошёл на кухню готовить завтрак для себя и малышки. Он варил себе кофе, чуть пританцовывая, топая босой ногой по тёплому полу в такт песне, которую сам же и напевал. Чуть позже он услышал топот приближающихся маленьких ножек. Девочка подбежала к нему и заключила в объятья его ногу. Арсений поднял её, придерживая рукой, второй помешивая кофе. Девочка оказалась очень тёплой в отличие от Арсения, который немного замёрз, разгуливая по квартире в одних шортах и вытянутой майке. Девочка же была в тёплой пижаме и только выбралась из-под одеяла. Она дышала Арсению в шею, досматривая сон. — Малыш, сейчас придёт тётя Вика, а я пойду на работу. Веди себя хорошо. Ладно, киса? — Не хочу с тётей Викой! Хочу с тобой! На работу! — Солнце, я не могу взять тебя с собой на работу. А почему ты не хочешь остаться с тётей Викой? — Не хочу! — Арсений понял, что девочка обосновать свою неприязнь не может. Возможно, это из-за того, что она не привыкла оставаться без знакомых лиц надолго, возможно — боялась. А ещё Арсений понял, что его опасения насчёт всей этой идеи с няней не были пустыми. Его ангел не был счастлив, и это тревожило его сейчас больше всего. — Хорошо, ещё один денёчек потерпи, солнце. Пожалуйста. — Арсений позавтракал и покормил девочку. Он оделся и снова стал ждать этого злополучного звонка в дверь. Какая-то часть подсознания надеялась, что его не будет, но такие мысли он старался пресечь на корню. А с кем он тогда оставит ребёнка? Когда звонок всё же раздался, Арс открыл дверь, поздоровался с Викторией и стал обуваться. У него не было неприязни конкретно к этой женщине, он просто испытал настолько много эмоций за последние три дня, что размениваться на ненужные разговоры не было ни времени, ни желания, ни сил. Он кротко попрощался, получил такой же кроткий ответ и вышел из квартиры, слыша, как его дочь уже щебетала о чём-то с Викторией. Добрался он до киностудии прилично раньше обычного и решил испытать удачу, направляясь в противоположную гримёрке сторону. Он аккуратно постучал в дверь, и, как только из-за неё послышалось тихое «Входи, Сень», он распахнул дверь и уставился осуждающим взглядом на измученное лицо Оксаны, которая согнулась перед компьютером, иногда черкая что-то в стопке бумаг. Она улыбнулась ему искренне, цепляясь за него взглядом, как за последний луч солнца в темноте. — Очень трудно искать серую Оксану в серой комнате. — Особенно, если её там нет. — Оксана потянулась в кресле и, встав, подошла к Арсению. — Окс, тебе нужно отдохнуть. Ты чего, вообще, тут так рано? Ты ночуешь тут, что ли? — И я рада тебя видеть, Сеня. — Оксана обняла друга. — Ты не представляешь, как я устала… Конец месяца, отчёты… За что мне это, Арс? — Окс, я могу тебе чем-нибудь помочь? У меня ещё минут 15 есть свободных. — Правда? Арс, ты меня спасёшь! Правда-правда! — Оксан, а у тебя есть планы на вечер? — Нет, у тебя есть предложения? — Можно и так сказать. Как тебе идея познакомиться с моей дочкой и заодно хорошенько отдохнуть? — О-о-о, я только за, Арс. Я каждый божий день как в дне сурка живу. — Тогда давай за работу, Окс! Быстрее начнём — быстрее закончим! Арсений поднёс к её рабочему столу стул из другого конца кабинета, и они начали составлять отчёты. Спустя 10-15 минут Оксана отправила его в гримёрку готовиться к съёмкам, а сама продолжила утопать в бумагах и файлах. Арсений в это время уже зашёл в гримёрную, где были уже несколько его коллег и гримёров. Матвиенко снова спорил с кем-то, чего и следовало ожидать. Серёжа редко когда был в добром положении духа, но его было интересно позлить. Он никогда не обижался всерьёз и был прекрасным актёром. Арсений давно понял, что Серёжа гораздо лучше обычных скучных коллег. С ним никогда не было скучно. — Хач, здарова! — И тебе не хворать… — Серёжа отвернулся, делая вид, что оскорблён таким прозвищем, хотя оно прикрепилось за ним уже давно. Он продолжает «обижаться» только для вида. Арсений встал сзади Матвиенко и положил руки ему на плечи. Он наклонился к самому уху коллеги и, поглаживая его по плечам, сказал тихо, но чтобы все услышали: — Ха-а-ач, ну не плачь… — Арсений умел разрядить обстановку, даже когда на душе скребли кошки. Вся гримёрка озарилась смехом, и все принялись за работу. Когда Арса, Серёжу и ещё нескольких их коллег позвали на съёмочную площадку, все уже были веселы и энергичны. Съёмочный день прошёл продуктивно и весело, в прекрасной дружеской атмосфере. До конца рабочего дня оставалось буквально 40 минут, Арс поглядывал на часы и притопывал ногой в такт секундной стрелке, пока в кадре был Хач. Арсений очень любил доставлять людям удовольствие, выжимая из себя все силы, но, видя, как человек сияет от счастья. Когда же ему делали что-то приятное, он, конечно, был очень благодарен, но всегда всё больше и больше чувствовал себя должником. Он не умел принимать заботу, не отвечая на неё тем же. Сегодня он должен был позаботиться об одном очень важном для него человеке, который сделал для него слишком многое, особенно в последнее время. В перерыве между съёмками он уже заказал домой супы и салаты. В общем, всё как положено. Он хотел было добавить в заказ бутылочку красного, но «Алкоголь — зло!» и «Ага, а потом у нас будет похмелье, ну уж нет, найдём другой способ расслабиться» заставили его оформить заказ без изменений. Пока у Арса выдался небольшой пятиминутный перерыв, он начал читать отзывы о фильмах. Он искал комедию. Он подумал об уютных, смешных и лёгких фильмах и вспомнил одну неплохую комедию. После съёмочного дня Арсений снова пошёл к кабинету Оксаны и снова постучался. — Входи, Арс, мне пару минут, только телефон найти. — Оксана уже закончила с отчётами и пыталась найти среди бумаг мобильный. — Попался! — Она подняла телефон над головой и повернулась к Арсению, который ждал её около двери. — Готов? — Всегда готов! — Тогда вперёд! На чьей машине поедем? — Я думал, что на моей… — Оксана на это только вытянула вперёд кулачок. — Давай на камень-ножницы-бумага? — Она задорно смотрела на Арсения снизу вверх с нескрываемым азартом в глазах. — Ксан, ты когда-нибудь повзрослеешь? — Арсений закатил глаза, но кулак вперёд вытянул. — Камень, ножницы, бумага, раз-два-три! Оксана разогнула пальцы, показывая «бумагу», а Арсений — «ножницы». Он небольно ущипнул Оксану за нос средним и указательным пальцами, которыми он показывал ножницы и развернулся, гордо шествуя по парковке к своей машине. Оксана шла чуть позади, скрестив руки на груди и опустив голову. Арсений замедлил шаг, дожидаясь Оксану, а когда она его догнала, обнял её одной рукой за плечи, притянув к себе. Так они шли по парковке до машины Арса. Он завёл машину, и они выехали с парковки. Они болтали всю дорогу без умолку обо всём на свете. Подъехав к дому Арсения, Оксана пулей вылетела из машины, и, когда из неё вылез Арс, закрывая её, ему за шиворот прилетело что-то холодное. Очевидно, снег. Он начал подпрыгивать и шипеть от холода и, когда развернулся, увидел Оксану, которая смеялась как ребёнок, прикрывая лицо варежками. Арсений без боя не сдаётся. Он быстро натянул перчатки, и, когда взял в руки горсть снега, девушка резко затихла. Она смотрела на Арсения с усмешкой — всё равно, мол, не попадёшь. Арс кинул в Окси снежок, на что та подпрыгнула и упала спиной в сугроб позади неё, снежный шарик пролетел над её головой, и она засмеялась ещё звонче. — А-а-арс, помоги встать! — Оксана махала руками в воздухе, будто бы ища, за что ухватиться. Она нащупала руку друга, и тот помог ей встать и отряхнуться от снега, а та попрыгала на месте, и последние снежинки, плавно кружась в морозном зимнем воздухе, приземлялись на притоптанный снег, переливаясь всеми цветами. Они пошли в сторону подъезда, и на душе у обоих было так хорошо. Они были в том месте и в то время. Они думали об одном и том же. О том, что им очень повезло друг с другом. В лифте они ехали молча, погружённые в свои мысли. Тишину нарушал только звук стремительно поднимающегося на 17 этаж лифта, стук зубов Оксаны, которая буквально дрожала от холода, и тихие хихиканья, когда они с Арсением встречались взглядами. — Я промёрзла до костей. — А вот нефиг было по сугробам скакать, — в шутку отвечает Арс, параллельно пытаясь окоченевшими от холода руками попасть ключом в замок. Когда дверь наконец поддаётся, они вваливаются в квартиру, где Арсения уже так привычно встречает дочка, с разбегу падая на руки к отцу. Она, было, замешкалась на секунду, увидев Оксану, но подумала, что на руках у папы всё равно будет безопаснее. — Ай! Ай! Отпусти! Ты холодный! — Малышка явно не ожидала этого и замахала маленькими ручками. Арсений послушно отпустил девочку и стал снимать обувь и верхнюю одежду, помогая Оксане. Девочка сидела на небольшом пуфике, смешно помахивая ножками, и рассматривала Оксану, будто сканируя. Арсений представил дам друг другу и оставил их наедине, а сам же отправился на поиски Виктории. Она протирала детский стульчик на кухне и, увидев Арсения, улыбнулась как всегда. У её глаз появилась паутинка морщин, а на щеках чуть заметные ямочки; рыжие волосы, заколотые крабиком на затылке, красиво переливались янтарным цветом под лучами заходящего за горизонт зимнего солнца. — Здравствуйте. — Добрый вечер, Виктория. Мне нужно с вами поговорить. — Конечно, я вас слушаю. — Насколько я помню, у нас договор на две недели, но Кьяра больше не нуждается в услугах няни. Я не собираюсь забирать у вас деньги за следующую неделю, просто у нас резко поменялись планы. — Арсений прекрасно знал, что очень глупо отказываться от услуг рейтинговой няни только из-за того, что его ангелу что-то не понравилось, но такой он человек. Он любил Кьяру больше жизни, что в будущем могло не лучшим образом сказаться на её воспитании, но это было так, и любить её меньше он не мог. — Хорошо, я вас поняла. Если что обращайтесь, я всегда на связи. — Женщина понимающе кивнула и начала собираться. Арсений вышел в гостиную, где на диванчике сидела Оксана и показывала девочке немногочисленные фенечки. Арсения постигло дежавю, как буквально пару дней назад Кьяра так же сидела с Димой и увлечённо щебетала о куклах. Внезапно к Арсению пришло осознание того факта, что Кьяра сама потянулась к Диме и Оксане, которым Арс доверял на все 100%, но оттолкнула Викторию, которой папа не доверял вообще. Он задумался, почему так произошло, но из размышлений его вывел голос Оксаны, которая звала его к ним, чтобы показать девочке, как играть в «ладушки». Возможно, Арсений когда-нибудь догадается, что ответ на его вопрос лежит на поверхности. Просто девочка слишком привязана к нему, это даже больше, чем ментальная связь, они словно делят мысли и переживания друг с другом, будто они одно целое, хотя Арсений понимает, что в их пазле три детали. И Арсений всерьёз думает о том, что их третья деталь, их часть, сейчас находится очень далеко, бросив их на произвол судьбы. Неужели он до сих пор её любит? Он не может отпустить её. Но почему? Может быть, просто прошло мало времени? Время же лечит? Остаётся только надеяться. Стрелка часов коварно крадётся к девятке, и Арсений понимает, что его девочке пора спать. Он поднимает её на руки и уносит в спальню. Сегодня она, видимо, очень утомилась, ведь заснула, как только её голова коснулась подушки. Арсений нервничает, выходя из комнаты девочки, ведь доставка задерживается, а и он, и Оксана пытаются скрыть ужасный голод до тошноты. Последний раз они пили кофе в обед, по крайней мере, Арсений. Он сомневается, что Оксана уделила своё драгоценное время хотя бы незначительному перекусу. Звонок в дверь. «Да неужели». Когда Арсений возвращается с двумя увесистыми пакетами в руках, Оксана выгибает бровь в немом вопросе, а затем, почувствовав запах прекрасных горячих супов, воодушевляется и начинает разбирать пакеты. В них супы, салаты, закуски и… — Ты угораешь… — Не знал, что ты фанатка. — Арсений! — Оксана смотрела на него полными благодарности и счастья глазами, будто бы в руке в пакете она прямо сейчас держала кольцо или новый айфон. Она тихонько пискнула от счастья и достала из пакета… Шаурму (Или шаверму, кому как привычнее)! Нет, ну, а что ещё нужно неизбалованному, голодному, уставшему работяге? Она была на седьмом небе от счастья. — Сто лет её не ела… — Оксана улыбалась и говорила с полным ртом, что очень забавило Арсения. — Я рад, что угодил, тебе вторую оставить? — Спрашиваешь! — У Арсения был фетиш на подобные мелочи. Прямо сейчас перед ним сидит та элегантная, властная и хрупкая девушка, и она чавкает и улыбается так, будто выиграла эту жизнь. А ещё немного хрюкает и без капли стеснения просит оставить и вторую шаурму себе. Она открылась ему, и он надеется, что ей с ним комфортно, и от этого снова очень тепло на душе. — Ты смотрела «Мою большую греческую свадьбу»? — Фто? — Фильм такой, комедия. — Не, мне сейчас вообще не до фильмов как-то. Я в последний раз фильм смотрела года три назад. И то с племянницей и поттериану, — наконец прожевав, говорит Окс. — У-у-у, ну тогда погнали. Один фильм и спать! — Какое «спать»? Не-не-не! Я домой поеду, у меня тут ни щётки, ни одежды — ничего, Арс! — Оксана, во-первых, успокойся и прожуй. Во-вторых, у меня есть пара новых щёток, сама выберешь, какая больше нравится. В-третьих, я дам тебе полотенца и домашнюю одежду, а утром отвезу домой. — Сеня, я не могу остаться у тебя. Ты слишком много для меня делаешь, мне даже как-то неловко… — Мой совет о «прожевать» всё ещё актуален… И ты остаёшься у меня, а то знаю я тебя, опять всю ночь за ноутбуком проторчишь, проверяя свои бесконечные отчёты. — Уговорил. Спасибо. — «Недолго же тебя пришлось уговаривать», — подумал Арс, но вслух тактично промолчал. Он включил фильм, и ещё пару часов они ели, смеялись и просто говорили. А потом… А потом сонной Оксане что-то пришло в голову, и она схватила с дивана декоративную подушку и начала бить ей не менее сонного Арса. Кто бы знал, что на них нашло, но они на полном серьёзе дрались подушками, как истинные американские подружки на ночёвке. Арсений дал Оксане свою самую чистую футболку и шорты. Девушка буквально утопала в этих вещах, но выглядела очень мило. Арс притащил ей сразу две подушки и тёплое пуховое одеяло. — Куда мне сразу две? — Она недоумевающе косилась то на подушки, то на Арсения. — Э-э-э… А как по-другому… Одну под голову, вторую обнимаешь. — Арсений спал так, сколько себя помнил, и ночи, когда он не мог ничего обнять, давались ему крайне тяжело. До этого дня он думал, что так делают все… — Ты и сам тот ещё ребёнок, Арс, тебе скоро четвёртый десяток пойдёт, а ты спишь в обнимку с подушкой. Но всё равно спасибо. Спокойной ночи, Сеня. — Сладких снов, Окс. — Они разошлись по комнатам без сил на водные процедуры, и хотя обычно они ложились уже под утро или часа в два-три, то сегодня они, сытые, уставшие и отчего-то очень счастливые, уснули, когда стрелка вот-вот перешла за двенадцать… Чудеса.