Предатель рода

Предатель рода своего

Теперь лишен почти всего.

И в высшем обществе, увы,

К нему не говорят на «Вы».

Остался только грязный путь,

Но страшно в эту дверь шагнуть,

Осознавая, что за ней

Его ждет полчище теней.

Они готовы глотки драть,

Чтоб до избранника достать.

Чтоб растерзать и поглотить

Все то, что смог он накопить

За жалких двадцать лет в стенах,

Где душу гложет жуткий страх

За жизнь свою и капитал.

Пусть совесть он давно продал,

Но не успел желание жить

Взамен на деньги получить.

* * *

Лорд Витольд был хорош во всем.

Читал слогами уже к трём,

В таком же возрасте писал,

Людей смекалкой поражал.

Так пролетел за годом год.

В шестнадцать свой он принял род,

Как святость непреклонных лет,

И, наконец, изрек обет.

Казалось, вот он — хэппи энд!

Но без несчастья жизни нет.

С тех пор, как в дом пришла беда,

Отец стал жёстче, чем всегда,

Во всем Витольда он винил:

«Ведь это ты ее убил!

Ты погубил родную мать.

Хорош сын, нечего сказать!»

И постепенно мир угас,

В тягучей ярости увяз,

Утягивая за собой

Воспоминания и покой.

Сын не сумел сдержать свой пыл,

Отцу он яду подложил.

Смотрел сквозь пелену в глазах,

Не чувствуя ни стыд, ни страх,

Когда за ужином тиран

Вдруг потерял свой гордый стан. * * *

Летели месяцы, года.

Витольд не вспомнит никогда

Тех, кто погиб из-за него,

Ведь это было так давно.

Теперь казна полна богатств,

Стол ломится от разных яств,

Кафтаны золотом блестят,

Солдаты выстроены в ряд.

Ждать большего от жизни — грех,

Вот оно — счастье без помех!

Но все же чувство есть одно,

Что лорду чуждо так давно.

Лишь смертным удурчен венцом,

Он вспомнил, как любим отцом

И матерью когда-то был.

Витольд их памяти не чтил.

Предатель рода своего

Теперь уже лишен всего.