Мертвец

Когда бредешь ночной тропой, Такой бездушной и чужой, В тумане слышен жуткий смех И болтовня и песни тех, Кто от дневных лучей отвык, Предпочитая лунный лик. Сверкает в темноте оскал: Мертвец нашел, кого искал. Парнишу пробирает страх, Бежит на согнутых ногах, Стучится в ставни, но, увы, Хозяева душой кривы. Им слишком страшно отпереть, Боятся, видно, не успеть Захлопнуть дверь против лица Полуживого наглеца. Трясутся в ужасе они, Не слыша за окном возни. Чуть погодя, один из них, Что посмелее был других, Решил вдруг выйти на крыльцо, Взглянув опасности в лицо. Прошла минута, десять, час. И мать молилась каждый раз, Лишь стоило подумать ей, Что сына мертвецы сильней. Уже рассвет задребезжал, И стало ясно — он пропал. Весь день родные паренька Оплакивали дурака. «Ну и зачем же он полез Куда не просят? Вот балбес!» — Послышался скрипучий хрип Старухи, чей сынок погиб. А поздней ночью слышен стук: «Откройте, матушка, я друг! Прошу, не прогоняйте прочь, А постарайтесь мне помочь. Пускай я стал совсем другим, Уродливым и неживым, Но разве будет сын родной Мать забирать на свет иной? Мне повезло, что хоть на час, Но вспомнил я и дом, и вас. Прошу, откройте поскорей, Останьтесь в памяти моей!» Но та молчала. Знала, что Снаружи был не сын ее. Не он хотел войти домой. То рвался до души живой, Тот, кто был чужд его семьи, Но все-таки молил: «Впусти!» И так всю ночь за дверью выл, Пока петух не затрубил Начало дня, а вместе с ним Спасение от тёмных сил.