Чудесный колокольчик.

-Далеко ли близко ли, высоко ли низко ли, а только стоял у опушки леса маленький домик. И жил в том домике юноша Чон. Отец у Чона был работящий, а вот мамы не было. Был злой отчим. И как-то однажды помогал Чон отцу дрова складывать, зима уж скоро. А отчим его и кличет: -Чон, воды принёс? Говорит отец Чону: -Отчим кличет. -Я пойду, отец? -спрашивает Чон. А батюшка только вздохнул: -Эх-эх-эхе... Знал он, что отчим Чону покоя не даст. И правда: только Чон к реке сбегал, ведёрко дубовое водицы чистой набрал, как отчим снова тут как тут, кричит из окошка: -А кур покормил? Отнёс Чон воду в избу, побежал на двор с пшеном, стал курочек и цыплят созывать: -Цып-цып-цып... Да зерна им сыпать. А отчим опять тут как тут, кричит ему: -А двор подмёл ? И стал Чон двор мести. Устал. Да только отдохнуть решил, отчим опять ему: -Полы в избе вымой. Моет Чон послушно да проворно в избе полы, и в углу, и у крыльца, и у печки. А на печке сын отчима спит-почивает, Чона ровесник, да только не в пример Чону худой и ленивый. А отчим его ласково так кличет: -Сынок! Тэхёнушка! Давай пироги есть. Кривится Тэ: -Ну, не хочу. Ох-ох-ох. Стал Тэ с печи высокой слезать, на пол спрыгнул, да и в ведро с водой, которой Чон полы мыл, угодил. -Что тут началось! Отчим на мужа набросился, кулаками машет, кричит: -Ой, батюшки. Чон! Твой Чон моего Тэ утопить хочет! Вези его в лес! Прочь из дому, чтобы духу его здесь не было! И Тэ ревёт: -Чтобы не было! А отчим ещё больше лютует. Притащил огромную охапку шерсти и бросил Чону: -Да чтоб не бездельничал! Гору шерсти напрядёшь, тогда вернёшься. Делать нечего... Запряг отец лошадь, посадил Чона на телегу, взвалил туда мешок с шерстью, да и повёз сына в лес. А к вечеру уже дело-то. Вот везёт он Чона и, чтобы не страшно ему было, поёт грустно: -Лучина, моя лучинушка, эх, березовая... А тёмном лесу землянка стояла, когда отец на охоту ходил, он тут всегда останавливался. Привёз он Чона к зимовью, да и говорит ему: -Ну, сынок, не бойся, милый. Огонёк не переводи, кашу вари, смотри, не зевай, сиди да пряди. -Хорошо, отец, -отвечает Чон. -Ты обо мне не печалься. Обнялись, да отец и уехал. Чон ему в след помахал рукой, а потом сорвал цветок-колокольчик, да и стал махать цветочком. А цветочек то волшебный оказался! Как зальётся звоном чистым! Да на весь лес. Звон этот услыхав, стали к Чону сбегаться белочки, птички слетаться. А на дальней опушке в это время медведь мёд промышлял. Да тут и до него чудесный звон долетел, встревожил. Ким Намджун удивился. -Что за звон? -говорит да лапами разводит. -Видно ко мне в землянку чужой пришёл. У-у-у... Да и побежал быстренько к землянке своей. А Чон тем временем уже в той землянке всё прибрал, подмёл, печь истопил, кашу сварил, стол чистой скатертью застелил. Колокольчик цветочек в крынку с водой поставил. Хлопочет он, хлопочет по дому, а из уголка из маленькой норки мышёнок нос высунул, понюхал. -Кашей вкусно пахнет! Да и выбежал к Чону. -Чон, Чон, дай мне ложечку каши. -Ой! -обрадовался Чон, всё ж не один в землянке посреди леса оказался. -Ах ты мой мышёнок. Да я тебе не одну ложечку дам, я тебя досыта накормлю. На! И целую миску каши ему подставил. Кушает мышёнок и радуется. А Чон сел на лавку да за пряжу взялся, наказание отчима то выполнять надо. Прядёт, а сам отца вспоминает, и слёзы у него кап-кап-кап... Да и к мышёнку в миску с кашей. А слёзы то солёные. Мышёнок аж перестал есть, на Чона посмотрел: -Что ты, Чон? Каша и так солёная. О чём загрустил, милый? -Как же мне не грустить, мышёнок? Где же мне такую гору шерсти напрясть? -Эх, Чон, от слёз да плача бежит удача. А кто и в горе смеётся, тому всё удаётся. Дай я тебя рассмешу, я тебе барыню спляшу. Выхватил мышёнок платочек беленький, да и ну плясать! Да весело так! Чон на него смотрит, улыбается, работа спорится, веретено кружится, шерсть прядётся! Веселяться друзья да не замечают, что медведь в окошко к ним смотрит: кто это в его землянке хозяйничает? Распахнул дверь да как за ревёт: -А ты кто такой? -Чон. Огляделся медведь, землянку осмотрел да и говорит: -Вот оно что. Дом ты чисто прибрал, спасибо. А вот за то, что ты без спросу вошёл, придётся тебе со мной в жмурки играть. Бегать да в колокольчик звонить. А я тебя ловить буду. Не поймаю - твоё счастье. А поймаю - съем. Делать нечего, взял Чон колокольчик, А медведь себе глаза завязал. Звонит Чон, А медведь рычит да за нею на слух гоняется. Чуть не поймал, Чон аж колокольчик выронил, ну, думает, сейчас съест меня медведь. Да на счастье мышёнок его выручил: схватил колокольчик и побежал. Медведь, думая, что это Чон, за ней. Мышёнок маленький, медведь большой, никак поймать его не может, а тот звонит в колокольчик что есть силы, да по землянке мечется. Закружился медведь, устал, да и на лавку плюхнулся - с ног долой! -Ух! Фу, о-хо-хо, уморил ты меня совсем. Повязку с глаз снял, дышит - кряхтит. А Чон ему: -Вот выпейте воды, Ким Намджун. -Спасибо тебе, Чон. Хотел я тебе съесть, да видно наградить придётся. Ну, что тебе, Чон, надобно? -Ничего мне не надобно, Ким Намджун. Мне бы только гору шерсти напрясть. Без этого мне домой не вернуться. Ким Намджун ему и говорит. -Ложись-ка, Чон, да спи. Утро вечера мудренее. Улёгся Чон на лавку, да и заснул, уставший. А Ким Намджун мышёнка кличет: -Мышёнок, а мышёнок, подойди-ка сюда. Подойди, мышка, к окну и задёрни занавеску. А теперь прогрызи в занавеске дырочку. Прогрыз мышёнок дырочку, А в неё тоненький лунный лучик пробился. -А теперь, -говорит Ким Намджун, -Возьми лунный луч за кончик и привяжи его к веретену. Привязал мышёнок лучик к веретену. А Ким Намджун лучику и поёт: -Без рук, без ног -Скок, скок, поскок. Веретенце, потрудись, пряжа лунная прядись! Долго ли Чон спал, то не ведаю. Да проснулся он от того, что у крыльца землянки копыта застучали. А это батюшка её проведать приехал на утро. -Чон! -Отец! -обрадовался сын. Только смотрит отец, А на Чоне то костюм новый да красивый. А в углу-гора пряжи серебром сияет. -Э, откуда же у тебя новый костюм? -изумился отец. -Ой, не знаю, отец. -Как это ты, сынок, столько пряжи напрял? -Ух ты! Не знаю, отец. -Да пряжа то какая! А им мышёнок из угла пищит: -Это подарки тебе, Чон, от Ким Намджуна. Вышли они из землянки, А вместо лошадки с телегой у крыльца тройка белых коней копытами бьёт, а запряжены они в карету расписную. А у кареты Ким Намджун стоит, поклонился он Чону и его отцу и говорит: -И это всё тебе, Чон. -Спасибо вам, Ким Намджун, что не обидели моего Чона. Попрощались Чон и отец с мышёнком и медведем да на тройке и домой! Тройка резко летит, отец весело поёт: Сеяли девушки яровый хмель, Сеяли девушки яровый хмель... Сеяли, садили, приговаривали, Сеяли, садили, приговаривали... Так до дому и долетели с ветерком. А там уж переполох: отчим с Тэ тройку да подарки увидали, заохали, заахали. Тэ ревёт да причитает: -Чона в лес послал, а он вон какие подарки то привёз... Отчим руками разводит: -Кто ж знал. Я-то думал, старик одни косточки привезёт. А тут на тебе! А Тэ пуще прежнего ревёт, слёзы разбрызгивает, отчим ну её утешать: -Эка невидель. Собирайся, Тэ, в лес тебя повезу. Не чета ты Чону, больше добра привезёшь! А Чон Тэ говорит: -Не езди, Тэ, не езди, я с тобой поделюсь. Отчим на него как закричит: -А, боишься, что больше твоего привезём? Поехали Тэ! И поехали, злые-презлые. А отчим всю дорогу Тэ нашёптывает: -Так ты уж не забудь, сынок, тройку коней проси, сундук с добром, А главное денег побольше. -Сам знаю. Поезжай домой. Не поехал отчим, а спрятался на дворе у землянки. Боится, что сын мало у Ким Намджуна добра попросит, сам присмотреть хочет. А Тэ в землянке за что не возьмется, всё у него ломается: вёдра на бок падают, печь не топится. Намаялся он, да тут горшок с кашей увидал, обрадовался ну и прямо из горшка ложкой кашу: -Ах каша! Тут из норки своей мышёнок выбежал и пищит Тэ: -Тэ, Тэ, дай мне ложечку каши. -Кошку тебе, а не ложку! Пошёл вон, противный! Прогнал Тэ мышёнка, поел каши вдоволь, да и размечтался: -Поел досыта, теперь бы поспать. Но по спать-то не успел: распахнулась дверь землянки, на пороге Намджун. Увидал Тэ и рычит: -О, это ещё кто? -Это я, Тэ. -Зачем пожаловал? -За подарками. Оглядел медведь свою землянку, да и говорит: -Да тут прибрать надо!.. А Тэ ему, ногой притопнув: -Нет, ты мне сначала подарки дай, а тогда я приберу. -Каких же это подарков ты от меня хочешь? А тут отчим дверь землянки приоткрыл, да Тэ в щелочку давай шептать: -Больше проси, больше! Сундук с добром... -Два сундука с добром! -кричит Тэ. -Ещё мешок золота и мешок серебра... Нет! Два мешка золота и три мешка серебра. Тройку коней да ещё табун в придачу! Распалился, раскраснелся! Намджун всё это послушал и говорит: -Ну хорошо. И стал колдовать: -На бору, на Юру заря заряница, красная девица. Выйди Тэ на крыльцо, всё подарки налицо. Выбежали Тэ с отчимом на крыльцо, а на дворе стоит тройка чёрных коней, а вся телега сундуками завалена. Обрадовались они, вскочили на телегу, даже спасибо Намджуну не сказали. Мышёнком их остановить хотел, кричит, что в доме то не прибрались. А Тэ только смеётся: -Вот ещё! Сами приберётесь! Тут отчим коней хлестнул, помчалась тройка! По рытвинам да ухабам! А отчим знай хлещет коней да напевает: Мы поехали-поехали! Мы поехали с орехами! ....с сундуками золочеными... Посмотрел им вслед Намджун с крыльца, да и прорычал грозно: -Мчитесь, кони, без оглядки, нарушайте, проучите, злато в щепки превратите и оставьте их одних без подарков дорогих! Кони это услышали и понесли! Телегу с сундуками о дубы разбили, разбежались, в чёрных сов превратились да разлетелись. Отчим с Тэ к разбитым сундуками кинулись, глядь, а золота и нет, одни черепки битые. Куда идти не знают, кругом лес тёмный, непроходимый. А дороги домой как не бывало... Посмотрел Намджун им вслед, да и говорит мышёнку: -Что, мышёнок, а? Как аукнется, так и откликнется. Пока ума да разума не наберутся, домой не вернуться. Вернулись они или нет, то неведомо. А Чон с отцом стали жить поживать, да добра наживать. Тут и сказке конец, А кто слушал холодец.