...

      Резкая боль пронзает всё тело. Антон подскакивает на кровати и бежит в ванную.       Кровь, кровь, кровь и цветы… Белые розы такие красивые и яркие на фоне крови.       Ещё один приступ кашля. Болит всё: лёгкие, сердце, кожа. Кожа за всё время стала почти сливаться с розами, настолько она стала светлой. Под глазами залегли тени.       На шее расцвёл новый цветок… Антон безжалостно срывает его и шипит от боли. Роза красивая, белая такая чистая, но мигом летит к остальным в кровь. Антон уже начал испытывать ненависть к этим цветам. Хотелось их сжечь, а вместе с ними и себя.       Проблемы начались, когда он влюбился и не в кого-то там, а в Арсения, и, не став долго тянуть, он всё рассказал ему. Он в точности помнит этот момент. Момент, когда сказал, что любит, и повисла долгая пауза.       Арсений тогда поднял голову и пристально посмотрел в глаза:       — Антон, хреновая шутка, — стальные, морозные нотки слышались в его голосе.       — Это… Это не шутка, Арс, — голос дрожит. Антон готов взвыть от этого взгляда.       — Антон, ну ты же понимаешь, что мы не можем быть вместе. Это просто невозможно. Мы всё-таки известные люди. Нам… Да нам просто нельзя! — Арсений сорвался на крик.       — Я понимаю… — тихо, почти шёпотом, отвечает Антон, удаляясь прочь.       На следующий день он выплюнул первый лепесток.       С каждым днём их становилось всё больше, они были везде. Антон предпринимал тщетные попытки забыть Арса и избавиться от цветов, но сердце любило и не собиралось переставать.       И это было страшно. Перед всеми моторами он часами торчал в туалете, вырывая и выплёвывая розы, и Арс это видел, смотрел своими холодными голубыми глазами и молчал. Оксана каждый раз спрашивала, из-за кого это и клялась оторвать голову. Стас же лишь пытался уложить спать, чтобы вид был человеческий. Димка всё время был рядом, и он знал. Знал и молчал по просьбе Антона.       Прошёл месяц с появления цветов. А они росли всё дальше, обвивая сердце и лёгкие острыми шипами.       В какой-то момент это стало невозможно терпеть.       Антон взял отгул и один заперся в квартире и умирал. Тихонько умирал, захлёбываясь кровью и цветами.       Когда он перестал отвечать на звонки, Дима решил позвонить Арсу, ведь он сейчас в Москве. Пусть проверит Антона.       — Алло, Арс, — голос Димы был беспокойным.       — Да, Дим, ты что-то хотел? — Арсений сейчас сидел у себя в отеле и пил кофе перед очередным мотором фильма.       — Да. Заедь, пожалуйста, к Антону сегодня. Он не берёт трубку третьи сутки.       — Эм, ладно, сегодня вечером заеду, — Арс искренне не желал туда ехать. Там же Антон, который страдает из-за него. Но волнение в голосе Димы заставило пойти против собственных желаний. Уже вечером после отснятых сцен Арсений садиться в машину и едет к Антону.       Тем временем Антон осел на пол кухни и задыхался. Кровь была повсюду, лепестки были везде. Целые бутоны лежали возле него, и вот он выплюнул очередной когда-то белый бутон розы.       Арсений прибавляет скорость. Он чувствует, что-то не так, что с Антоном что-то случилось.       Хлопая дверью машины, Арсений бежит к лифту, тыкая 25 этаж и молясь, чтобы лифт ехал быстрее. Он чувствует. Подсознательно чувствует, что Антону больно, и бежит стучится в дверь, прося открыть. Грозится выбить её к чертям, если его сейчас не пустят.       И угрозы становятся реальностью.       Арс выбивает хиленькую дверь, проходя в квартиру. Он кричит имя Шастуна и слышит в ответ лишь хрипы-всхлипы с кухни. Он с уверенностью бежит туда и видит там Антона… Он весь в цветах и в крови.       Арсения просто разрывает изнутри. Он кричит. Кричит громко и с мольбой, чтобы Антон не умирал. Он звонит в скорую, диктует адрес, с паникой в глазах осматривает помещение, но слышит знакомый до боли голос:       — Арс, — совсем хрипло, едва слышно, — Я тебя люблю, ты, — Антон заходится в очередном приступе кашля, и Арсений с содроганием наблюдает за ним, — должен это знать… — Антон закрывает глаза.       — Нет, нет, Антон! Открой глаза, пожалуйста, смотри на меня! — Арсений кричит. Он готов выть от безысходности.       Он припадает к груди Антона, пытаясь поймать дыхание. Но его уже нет.       Нет ни пульса, ни дыхания.       Он мёртв.       И Арсений натурально воет, кричит, срывая голос, заливается слезами, прикладывая руку к уже не поднимающийся груди.       — Нет, Антон, я же тоже тебя люблю, — голос давно сорван. Он продолжает что-то неразборчиво шептать, но его перебивает резкая боль в ладони. Он поднимает руку и смотрит.       В ладони роза. Чёрная, красивая, растущая прямо из руки Арсения. И тут он понимает, что это конец.       Они убили друг друга.       Их погубила любовь.