Учащённый пульс

Бросает взгляд вниз и видит знакомую чёрную макушку. Арсений. Его улыбка появляется в голове и правая нога сама встаёт к другой ноге, чуть подскальзываясь из-за того, что был обут в обычные тапки. А Антон ругается: - Блять! Арсений, похоже услышав, поднимает голову и видит как и Оксану, так и Антона. Что точно именно кричит им врач, Шастун не понял, что то, что им будет пизда, это понял каждый и тут же побежали назад - в отделение. - Антон, если что это не мы, - улыбается Оксана, когда стоят уже возле палаты парня. - Да-да, это были наши двойники, - с сарказмом ответил Антон, залетая в палату и резко садясь на кровать, снимая толстовку, кидая её в тумбочку и пытаясь выровнять дыхание. В руках телефон и открытое ВК, типа если что листаю ленту новостей. - Антон! - в комнату заходит явно злой Арсений Сергеевич в явно ахуенномм и сексуальном пальто. - Какого хрена? - Что? - невинно поднял глаза Антон. - Ты. Был. На. Крыше. - Нет. - И не покраснел, и не дрогнул голос, и глаза не отвёл. Арсений постоял с минуту, а потом неожиданно приблизился. - То есть это не ты в этой толстовке, - указал на рукав, торчащий из дверцы тумбочки, - сматерился на крыше? От близости врача и от горячего дыхания его же Антон почувствовал как щёки и даже уши покрылись румянцем. Глаза бегали от чужих глаз и перебегали на чужие губы. - Я...нет, н-не был... Горячее дыхание парня обожгло лицо Попова и по рефлексу последний приблизился и верхней губой задел чужую нижнюю и оба замерли. Антон смотрел прямо в голубые глаза, удивлённо распахнутые. Он не удивился бы если у самого точно такие же глаза. В голубых глазах напротив стоит вопрос, который и задаёт вслух: - Можно? Антон чуть заметно кивает, переводя взгляд на желанные чужие губы. А может лучше... Не успев закончить нормально мысль, Антон отдался чувствам, которые появились при поцелуи. Медленном, аккуратным, как в первых раз. Нет, даже лучше. Глаза в глаза и каждый ищет какой-то подвох в чужих взглядах. Но успокаиваясь, и Арсений, и Антон прикрывают томно глаза. Никто не пытается углубить поцелуй, хотя и оба хотят - бояться. Откуда страх? Можно же было понять, если бы всё в первый раз, но этот раз даже не третий, и не пятый, так почему же? Бояться спугнуть эту искру, появившуюся между ними. Она летает вокруг них, не исчезает. Первым сдаётся Антон, надавливая на нижнюю губу врача, проникая в чужой рот и соединив кольцо рук за шеей Попова, притягивая того ближе. Редко над Шастуном брали в сексе шевство, чаще, конечно же, он является активом. Но с этим мужчиной...хочется чтобы трахнули его и хочется трахнуть самому. Арсений, почувствовав чужой язык, начал сплетать их друг с другом, забираясь руками под футболку своего пациента. Кислород заканчивается, в висках стучит кровь, горячие тела и оба отрываются друг от друга, тяжело дыша, а между ними незаметная тянующиеся слюна. Глаза бегают по лицу друг друга, пытаясь понять: понравилось или нет. Однозночна продолжения хотят оба, хоть и молчат. Не заставляй мальца погружаться в твой мир, ты погубишь его своим ахуенным началом взрослой жизни в восемнадцать лет... - Прости... - по-извинительски сказал Арс и вышел с палаты со скоростью света. Он извинился...Ему не понравилось. И это факт. Шастун, ты...ты...Даже на самому себя уже нечего сказать! Антон закрыл лицо руками, внутренни крича во всё горло. Написать отказную?Почему бы и нет, он будет выглядеть как трус. Он всё испортил. Хотя в чём разницы была бы если бы они переспали? Арсений бы сказал, что это ошибка и они бы общались как обычные врач и пациент. Тут виноват только ты - ты просрал сто процентов хороший секс, которого у тебя давно не было... *** Арсений вылетел с палаты, сразу поворачивая в сторону своего кабинета. Сейчас ему всё нужно обдумать одному. Он поцеловал не просто Антона, а своего пациента. Это нарушение врачебной этики. Хотя сейчас это не главное. Он поцеловал Антона. Он ведь кивнул, согласился. А может он наоборот, может тебе показалось? Но он первый углубил поцелуй. А с чего это он первый углубил? Может это ты?.. Ой, да иди нахуй. Сам с собой уже разговариваю... Арсений сел на кожаный чёрный диван, схватив свою голову руками. Начал тяжело дышать, чтобы успокоиться. Он будет вести себя так будто ничего не было. Если сможет. Арс точно знает, что полюбил парня. Хоть и за короткий промежуток времени, но сердце подсказывает, что это любовь. А вот Антон...в голове возникают те слова. Не разобрался? Но ответил. Арсений не будет его торопить. Пойти и ещё раз извиниться? Тупо. Но хочется увидеть улыбку парня, морщинки возле глаз, искры в этих самых глазах, румянец на щеках. Признаться в чувствах? Ещё тупее. И оба сердца учащённо бились в такт, думаю, что всё это ошибка. Этот мир как всегда несправедлив. Любовь кажется не взаимной и почему она такой оказывается в большинстве...Нет. В меньших случаях это не взаимно, ведь люди бояться сказать о чувствах, находя для себя новые и новые отговорки. Но, а ты возьми и признайся... *** - Я...даже не знаю, что сказать. Первое что сказал Дима, когда о поцелуе ему рассказал Шаст, когда Позов пришёл к нему. - Вот именно. И мне теперь стыдно ему в глаза смотреть, - Антон закрыл лицо руками. - Сейчас к тебе шёл, его встретил. Он по коридору на встречу мне шёл и поздоровался, а я глаза в пол и кивнул. Ему то правда ничего! Ему то не понравилось! Он из жалости! А мне страдать! - скрипя от злости зубами, вскрикнул на весь коридор Антон, за что получил несколько удивлённых взглядов от людей. - Успоко-о-АААА! Как на Антона, так и на Диму сверху кто-то упал, ну как упал, обнял за плечи, но парням показалось, что упал. - Ой, кричите как бабы, - сказала Оксана. - А ты, как я понимаю, Дима? - Да. Хрен так пугать то?! - Дима подвинулся так, чтобы Оксана села между парнями и завели разговор обо всём пока... - Слушай, Окс, а тебе этот Арс не рассказывал о поцелуи Шаста с ним? - неожиданно спросил Позов. - ЧТО?! - Оксана смотрит на Антона удивлёнными глазами и с приоткрытым ртом. - О, Окс, Шаст, здорова, - из ниоткуда в чёрном пальто и чёрных джинсах появляется Мативенко. - А с тобой я не знаком, - Поворачивается он к Позову. - СЕРЁГА, АРС И ТОХА СОСАЛИСЬ! - кричит Оксана, а молодой охранник, который хотел подойти к ним и сказать, что время посещения закончилось, остановился, впав в ступор.