Самый худший ученик

      Ты по-настоящему любила сентябрь: его утреннюю прохладу и спокойствие, глубокий запах опавшей пожелтевшей листвы и цветущих бархатцев. Тебе нравилось ощущение неизвестности впереди — прямо такое же, когда стоишь в воде и не знаешь, что там дальше, неизведанная глубина, либо же мягкий песок. В последний раз ты задавалась именно этим же вопросом стоя по грудь в морской воде этим летом. Тогда рядом сновал твой парень, подначивая сделать шаг, не хуже библейского змея-искусителя, то и дело шаловливо гуляя руками по талии. Ты знала, что он никогда не толкнет тебя вперёд, но всё равно упрямо переплетала ваши пальцы, слушая его хриплый смех совсем рядом.       — Неужели боишься?       Его голос ворвался в сознание, прогоняя лазурное небо и воду прочь, принося вместо тропического бриза запах кожи и дорогого парфюма. Вздохнув, ты откинулась на спинку сидения и глянула на парня. Кирилл Гречкин ворвался в твою жизнь абсолютно неожиданно, словно тайфун. Без всякого предупреждения, долгосрочного прогноза погоды и позитивных цитат в конце выпуска — просто появился и остался, делая всё в разы тяжелее и проще одновременно.       — Нет. Просто… странно всё как-то? — ты пожала плечами и вопросительно уставилась на Кирилла, будто бы тот знал ответ на все твои вопросы. Впереди маячил последний год учёбы, подготовка к экзаменам, куча нервов и поступление в университет, а за спиной скрылось волшебное лето, наполненное воспоминаниями, что могли бы уместиться в одном счастливом, свободном вздохе.       — Давай украду? — ухмыльнувшись предложил Гречкин, и вполне серьезно потянулся к зажиганию. Ты засмеялась и ухватила его за руку, переплетая ваши пальцы.       — Не думаю, что сбегать с первого учебного дня это хорошая затея. Тем более… — ты глянула за окно в сторону школы, где тут же приметила фигуру классной руководительницы, что встречала ваш, как обычно опаздывающий, класс. На фоне мельтешащих первоклашек, с их яркими букетами и бантами, она выглядела как непотопляемый крейсер: как всегда собранная и серьезная. Она была абсолютно замечательной женщиной с, конечно же, непростым характером, но вас всех отстаивала так, словно вы были её родными детьми. И ваш класс, полный индивидуальностей, таких непохожих, но знающих друг друга с самого детства, пытались отплатить ей тем же. Коряво и постоянно косяча — но попытки ваши, в основном, были засчитаны.       Прямо сейчас она коршуном смотрела, если не в ваши с Кириллом души, то уж точно на то мизерное расстояние, что вас с ним разделяло. Её лицо приобрело уж очень знакомое выражение, что ты частенько видела у своей мамы в первые недели её знакомства с Гречкиным-младшим. На отца Кирилла — Всеволода Гречкина — она, между прочим, смотрела примерно так же, то и дело что-то там бормоча про совместные незабытые школьные годы, списанные контрольные и дерганье косичек, при этом попеременно кидая на хихикающего папу суровые взгляды, обычно говорящие о том, что он «…балбес, в которого меня угораздило влюбиться ещё в школе. Ох, если бы не эта твоя кожаная куртка, Витя…».              — Тебя заметила Тамара Ивановна, — хихикнула ты, наблюдая за представлением, — считай, что ты «на карандаше».       — Не первый мой карандаш, кис, — просиял улыбкой Кирилл, и приветственно помахал рукой учительнице. Та усмехнулась и, пригрозив пальцем, двинулась обратно во двор, к вытащенному столику за которым твой одноклассник что-то вытворял на ноутбуке. Ты не удержалась от шпильки.       — Надеюсь ты представляешь, насколько двусмысленно это прозвучало.       В ответ тебе прилетел смешок и лёгкий щелбан, после которого Гречкин слегка растрепал на твоей голове чёлку.       — Ломать не строить, — пробормотала ты, поймав его руки и поправив волосы обратно. Школьников на улице становилось всё больше, а красная Ламба, что стояла у обочины, привлекала лишнее, по твоему мнению, внимание, заставляя слегка нервничать.       — Это ты про свою или мою репутацию? — усмехнулся парень, под косыми взглядами школьников превращаясь в типичного «Гречкина». Ты едва подавила стон, осознавая, что любые глупости, что обязательно последуют сейчас, Кириллу будут лишь в радость. Так и получилось.       — Твою разве что осталось воскресить, да только я не думаю, что из этого хоть что-то получится, Кирюш. Не уверена, что это под силу даже Иисусу.       Глянув на наручные часики, ты вздохнула и потянулась к аккуратному букетику, что лежал между нашими сидениями. Но стоило тебе только пошевелиться, Гречкин внезапно подался вперёд и поцеловал, мягкими, но властными, движениями удерживая твое лицо в своих ладонях. В голове набатом билось миллион мыслей, за спиной Кирилла ты видела удивленные знакомые лица ребят из школы, а сам виновник всего этого удивительным образом умудрялся посмеиваться в поцелуй. Ну раз так… подумала ты и с чистой совестью закрыла глаза, отдаваясь поцелую, мстительно, но довольно легко, прикусывая юношу за губу.       — Вот это настрой, кис, — горделиво произнес Гречкин, наконец оторвавшись от тебя. Ты прекрасно знала, как выглядела сейчас — раскрасневшаяся, с вновь растрепанной прической. Кирилл же, явно довольный собой, ухмыльнулся и вскользь провел языком по своей губе, отчего ты со смешком закатила глаза.       — Дурак, — констатировала ты, и все-таки ухватилась за злосчастный букет, открывая пассажирскую дверь. Одноклассницы, стайкой столпившиеся неподалеку, поспешно припустили в сторону школьного двора. — И вот что ты наделал?       — Позаботился о репутации, — пожал плечами Кирилл, и скалозубо улыбнулся. — Заеду в три, а теперь иди и порви их, кис.       И включил какую-то идиотскую песенку, что в его понимании должна была поднять боевой дух. Ты засмеялась, выбралась из машины и хлопнула дверцей, прекрасно зная, как это бесит Гречкина. Впереди маячила школа, ошарашенные взгляды одноклассников и длинный разговор с Тамарой Ивановной. А ещё уроки, домашка, бессонные ночи, желание выкинуть учебник по алгебре из окна, много шуточек и объятий от тех, кто рядом.       Над головой сияло сентябрьское солнце, на губах была сладость, а щеки и серце горели теплом. В общем… всё было не так уж то и плохо.