Яд, который медленно убивает

      Комнату в мотеле он всегда выбрал на третьем этаже, чтобы, выходя на балкон, чувствовать воздух дурманящей свободы и ловить за хвост жизнь, ускользающую сквозь пальцы; выбирал из-за медовых солнечных лучей, пробивающихся сквозь пыльные красные занавески, и стоящего в уголку еле дышащего радио, на котором часто крутили песни Queen.              Так было и этой ночью: тот же город, та же девушка и небольшой запас сигарет. Своеобразные выходные в Сан-Хосе.              Синди сидела напротив него, насвистывая какую-то противную мелодию и заплетая растрёпанные волосы в косички, изредка распутывая их пальцами. Веки её слипались, пальцы время от времени немели, путали блондинистые прядки между собой, а руки то и дело тянулись к Мёрфи, забирая из его рта дымящуюся сигарету, цепляли так и не тронутую посуду на столе, каждый раз заставляя поджимать губы от досады.              Они встречались раз в месяц. Целые сутки безвылазно сидели в комнатушке мотеля, распивая алкоголь и утоляя желание, чтобы на следующий день вновь забыть о существовании друг друга. Их отношения тяжело было назвать дружбой или любовью, скорее, это была помощь. Молчаливая и совсем не такая, в которой они оба нуждались.       — Тебя не посещала мысль о переезде? — колупая кутикулу, спросила Синди.       — В этом есть надобность?       Она облизала искусанные губы, кончиком языка задевая пирсинг, и мельком взглянула на Мёрфи, натягивающего водолазку.       — Наверное.       — Я не смогу остаться. Мы оба это понимаем.       — Об этом никто и не говорил.       — Ты говорила, — он наклонился, поднимая её свитер с пола. — Пускай и не напрямую.       Немного помедлив, Синди поднялась и встала напротив него, беря край свитера в свои руки. Мёрфи сразу же отпустил его.              — Ты хотел этого, — сделала паузу. — Пускай и не напрямую.       Мёрфи хмыкнул. Синди последовала его примеру.       — Попытка засчитана. Но всё ещё слабовато для той, кто хочет стать великой актрисой.       — Это мне говорит парень, который провалил собеседование на аниматора, — натянула свитер, пряча бледные пальцы в рукава.       — Есть смысл скрывать, что ты действуешь мне на нервы?       — Никакого, — пальцами убрала пряди с его лба, растягивая губы в едва заметной улыбке. — Ты замечательный, ты знаешь это. И то, что тебе не выдали костюм Микки Мауса не делает тебя плохим человеком.       Мёрфи обошёл её и встал сзади. Обвил талию руками и, несколько раз чмокнув Синди в шею, положил подбородок на плечо.       — У меня есть для тебя подарок.       — Только не говори, что это Библия, — вывернулась из его хватки. — Я благодарна тебе за то, что ты выдрал меня из секты и всё такое, но давай отложим мой визит в пекло. За передаривание Священного Писания мне уже как минимум светит пожизненное место в котле.       — Это тебе Симон так сказал? Там нет никаких котлов.       — К чёрту Симона. Буду молится, чтобы у него отпал член и он сдох в мусорном баке.       — Слишком лёгкая участь. Мне больше по душе пытка крысами или четвертование.       — Это слишком даже для того ублюдка.       Он только пожал плечами и кивнул в сторону ванной, наконец-то приглашая Синди забрать подарок. Она немедля двинулась туда, возвращаясь назад с коробкой в руках. Положив её на кровать и плюхнувшись рядом, подтягивая ноги под себя, Синди перевела взгляд на Мёрфи.       — Тяжеловатая, великоватая. Дорогое украшение ожидать не стоит, а значит меня не убьют в подворотне за золотые серьги.       — Я всё просчитал.       — Очень любезно с твоей стороны. Я даже начинаю подумывать, что ты заботишься обо мне и приезжаешь сюда ради меня, а не важных дел.       Немного приподняв руки и несколько раз сжав их в кулаки, Синди всё же открыла коробку и начала молча таращиться на содержимое. Губы её сжались в тонкую линию, глаза расширились, щёки покраснели. Несколько секунд она изучала свой подарок, а после принялась аккуратно вытаскивать, перекладывая на скомканное одеяло.       — Это…огромное спасибо, — разглаживая куртку, бросила она. — Обожаю куртки из меха. Он ведь ненастоящий?       Мёрфи отрицательно покачал головой.       — Я запомнил.       — Спасибо. И за мартинсы тоже.       — Холодает, — посмотрел на приоткрытое окно. — Тебе стоит беречь себя.       — А в честь чего такой подарок? — сложив всё назад в коробку, спросила она.       — В честь прощания.       Синди недоумённо свела брови.              — Как…как это?       — Я больше не приеду.              Она уставилась на Мёрфи. Мурашки пробежались почти по всей её коже, минуя выжженную прикуривателем татуировку меж грудей. Синди приобняла себя за плечи и несколько раз прошлась ладонями по предплечьям, затем понимающе закивала головой.       — Не думала, что это будет так скоро, — натянуто улыбнулась. — Что ж, придётся искать себе нового любовника.       — Через три квартала отсюда есть ресторанчик. Сходи туда и устройся официанткой. Нормальный оклад, неплохие чаевые, хорошие люди и почти нет прилипал, плюс ко всему бесплатное кормление. Если не хочешь официанткой, можешь…       — Мы встретимся когда-нибудь? — перебила его.       — Не знаю. Может, в следующей жизни.       Она обречённо вздохнула, спуская ноги с постели.       — Тогда, — осмотрела его, — увидимся в следующей жизни, спаситель.

➳➳➳

      Горный хребет поражал своей красотой и величием. Раньше Мёрфи казалось, что он идеально вписывался в местную фауну и вполне мог стать одним из увлекательных экспонатов леса или мёрзлого озера. Но чем больше он рос, тем больше ненавидел подыматься по горным тропинкам; тем больше понимал тяжести старения разума. И тела.       Ему не всегда удавалось менять свой вид. Некоторое время он был седым, скрюченным, иссохшим стариком с длинной бородой, которого люди принимали за некое божество, спустившееся с небес к ним на землю. Половина смертных склонялась к тому, что он пришёл чтобы наказать их за содеянные грехи, веря, что янтарный отблеск глаз указывает либо на грешника, либо на ведьму.       Годы шли, время летело, Мёрфи всё больше познавал себя, как бы это ни звучало смешно, через медитации и голодание, длившееся несколько лет. Он научился отделять важное от ненужного, научился менять вид своего тела, делая его более молодым, но не смог стереть себе воспоминания о прошлых жизнях; не смог забыть о людях, кричащих, молящих о пощаде, и о реках крови; не смог забыть о семье и…       Резкий порыв ветра на мгновенье оглушил его, почти сметая с ног. Лёгкие будто пырнули ножом, накручивая на острое лезвие, и вынули через глотку. Он затаил дыхание и, оторвав взгляд от дороги, уставился на виднеющийся вдали деревянный крест. Превозмогая боль в грудной клетке, он двинулся дальше. Шёл медленно, точно пытался оттянуть момент, всё время смотря вперёд. Добравшись до креста, остановился, всматриваясь в стены нового здания, стоящего около полуразрушенного монастыря. Покопавшись в кармане, достал припрятанный косячок. Положил в рот, сжимая губами, и немного наклонился, закрываясь от ветра, прикуривая. Сделав одну глубокую затяжку, выдохнул. Вновь перевёл взор на крест и перекрестился, делая очередную затяжку.       — Мне постоянно снится сон, где я возвращаюсь сюда, домой. В нём я видел своё рождение и погибель. Будто на плёнке проматывал жизнь в монастыре, но никогда не решался ступить дальше половины тропы, — выдохнул дым. — Я двигался дальше и только сегодня наконец достиг вершины. Мне всегда было интересно узнать, кто из нас умрёт первым.       — И что же? — раздалось слева.       — Вы выиграли, настоятельница.              Мёрфи не смотрел на неё, но чувствовал, что даже сейчас она улыбается.       — Монастырь умирает вслед за вами.       — Как и ты.       — И я?       — Ты ведь и сам знаешь, что станет с тобой, — мертвецкий холод коснулся его плеча. — Так постарайся же, сын мой. Постарайся выстоять и прожить чуть дольше уготованного.

➳➳➳

      Андреа сидела напротив подруги, с кислым лицом поедая растёкшееся фисташковое мороженое, которое только и напоминало ей о проведённых в полицейском участке выходных и льющихся без остановки соплях, чудом не оставивших слёзы в одиночестве. Хизер то и дело прожигала её взглядом, стараясь проверить правдивость рассказа и выведать информацию об отношениях подруги. Приостановленных отношениях. А если быть точным, их и вовсе не существовало.       Как минимум для Андреа.              Хизер прочистила горло и пару раз чавкнула, заставляя подругу устало вздохнуть и заёрзать на ужасно неудобном диванчике: казалось, что она сидела не на диване, а на одних только пружинах, больно впирающихся в бёдра.       — Нет-нет-нет, не верю ни единому слову, — она зачерпнула ложкой практически растаявшее клубничное мороженое. Ужасно сладкое. — Ты явно врёшь. Или просто не хочешь делиться со мной подробностями сегодняшнего английского завтрака, — хихикнула.       — Конечно, — отодвинула мороженое, — я всегда вру и переделываю истории про парней на свой лад.       — Намекаешь на что-то? — нахмурила брови.       — Нет, — тяжело вздохнула.       Андреа натянуто улыбнулась и откинулась на диван, переключаясь с подруги на мобильник. В голову сразу же влетела мысль найти то самое несуществующее доказательство, чтобы раз и на всегда отбить желание розоволосой бестии обсасывать эту тему с отношениями. Вместо этого она стала листать собственноручно созданную коллекцию мемов, которые всегда ассоциировались с её жизнью и просто с ней.       Хизер слегка прищурилась, слизывая с ложки остатки мороженого.       — Говори что хочешь, я всё равно знаю, что вы были вместе прошлой ночью. И не отнекивайся, — улыбнулась, словно чеширский кот. — Наконец-то вы сошлись, и я не буду смотреть на твою унылую физиономию. К слову, она очень бесит.       Андреа прикрыла глаза ладонью, пытаясь скрыть явное раздражение.       «Господи, как же это тупо: бывшая девушка решила переночевать у бывшего парня, выбесила мачеху бывшего парня, а потом ещё и успела поговорить с мамой бывшего парня, обсудить совместное будущее с её сыном. Ужас, Том никогда не одобрял моих отношений с Эдрианом, он бы от души насмеялся».       Том.       Неприятный осадок вновь занял своё почётное место в измученном сердце, к чертям сметая на своём пути выстроенное за несколько дней спокойствие и маломальское принятие ситуации. Казалось, внутри было настолько тесно, что там с трудом помещалась и её собственная любовь к себе. О каких чувствах может идти речь, о каком доверии к партнёру, о какой любви на всю жизнь, если ей для себя любви жалко?       — Эй, ты чего это приуныла, солнце, — слегка наклонила голову, подпирая её рукой. — У меня тут мороженого немного осталось, будешь?       — Спасибо, Хизер, но я не люблю клубничное. Уж слишком сладкое.       — Как хочешь, — пожала плечами и принялась соскребать остатки со стенок стакана. Не выдержав, продолжила допрос: — Так что всё-таки произошло между вами двумя той ночью? — многозначительно приподняла бровь.       — Агрх, я не понимаю, ты меня добить решила? Он просто предложил остаться у него на ночь, так как мне запрещено возвращаться домой, пока не закончат обыск. Я согласилась. Блин, да потому что у меня даже как такового выбора и не было! Он был единственным вариантом, не считая тебя. Ты ведь отказала мне.       Хизер замерла на мгновенье, сильно закусывая губу.       — Ты уж прости, что так получилось, я ведь объясняла тебе всю ситуацию, — отвела взгляд.       — Боги, Хизер, — запрокинула голову назад, — я ведь не обвиняю тебя. Твои родители — совсем другая история, и я понимаю, что ты никак не могла повлиять на них. Не будем устраивать из этого драму, хорошо? И вообще, давай раз и навсегда закроем тему моих отношений. Мы больше не встречаемся и не будем встречаться. Всё, точка.       — Просто скажи, что это всё из-за того мудака. Тебе не стоило с ним связываться. Он не тот, кем ты его видишь: он не добрый мальчишка, не подушка для слёз и точно не хорошая партия, — придвинулась ближе. — Андреа, просто пойми, что он видит в тебе кусок мяса, очередную девочку на ночь — ничего больше.       — Шлюху?       — Да, именно её. Хорошо, что ты не поехала к нему: кто знает, чем бы закончилась ночь.       Андреа поджала губы.       — Я не знаю, что ответить. Впервые.       — Ненужно ничего отвечать, достаточно услышать меня, солнце. Я ведь не со зла так, — сжала руку подруги. — Я беспокоюсь, Андреа.       — Да, — слишком резко выдернула руку, хватаясь за телефон, как за спасательный круг. — Знаешь, мне уже пора. Встретимся в университете.       Наспех собрав вещи и махнув на прощание, Андреа пулей вылетела из кафе. Ей было противно от одной мысли возвращаться к тому разговору и уж тем более возвращаться в особняк Ньюманов. Единственным пристанищем для её уставшего мозга оказалась университетская библиотека: огромная, пропитана запахом книг и особой чарующей атмосферой, которую, скорее всего, создавала строгая библиотекарша, вечно шикающая на любой шорох и колыхание занавесок.       Андреа всегда нравилось ходить вдоль стеллажей и проводить рукой по полкам, собирая залежавшуюся пыль на подушечки пальцев. Это было неотъемлемой частью её будничного ритуала.       Рука сама потянулась к тёмному, местами облезшему корешку.       «Древнегреческая мифология. Мифы», — неповторимый предмет, который она никак не могла сдать у горгульи Блэк. Именно она посоветовала перечитать ей целый сборник мифов; именно она каждый раз снижала ей балл даже за правильные ответы. С ней в принципе сложно найти общий язык, если не сделать жертвоприношение в виде бутылки скотча или текилы.       Взяв книгу с собой, Андреа направилась в ближайшую кофейню — место, где продают гадкий кофе, помогающий держаться на плаву; кофе, который она готова вливать в себя литрами, заменять ним воду, дышать ним.       Забрав свой заказ, она вышла в парк и сразу же поплелась к самой дальней скамейке, спрятанной в тени. Проходя вдоль искусственного озера, сделанного специально для уток — по большей степени стариков, кормящих их — она заметила до боли знакомый силуэт, стоявший не то ли с небольшой булочкой в руках, не то ли с мячиком. На губах мгновенно вырисовалась улыбка, а за спиной будто крылья появились. Он тоже её заметил.       — Вот так встреча, принцесса, — пряча булочку в карман, он поклонился и взял Андреа за руку, дабы оставить лёгкий поцелуй. — Её Высочество сегодня не в настроении?       — Перестань, это ужасно выглядит, — прыснула, выдёргивая руку. — Подумают, что сумасшедшие.       — Пусть, — выхватил стаканчик из рук. — Кофе?       Андреа кивнула.       — Дерьмо, — отпив немного, констатировал он. — Лучше умереть от ванильного коктейля Ньюмана, чем давиться этим наваром. Он мне напоминает…       — Отвар коры дуба.       — Да, — щёлкнул пальцами, — в точку.       — Не хочешь присесть? — указала в сторону скамейки.       — Нет, я уже собирался уходить. Давай как-нибудь в другой раз.       — Ты меня избегаешь? — приподняла бровь.       — А ты меня преследуешь?       Пальцы сильнее сжали стакан. Ей и самой иногда так казалось: она постоянно высматривала Мёрфи в толпе, в кафе и даже в женском туалете, хоть и знала, что его там и близко нет; она не могла пройти мимо него, когда он стоял в одиночестве, но не позволяла приближаться ближе, когда замечала его с другими. Ей не хотелось быть навязчивой, не хотелось влезать в его жизнь, но в то же время хотелось быть с ним постоянно. Каждую минуту, каждую секунду, каждую жизнь.       «Или не хочу?»       Расслабив пальцы и вернув себе ту непринуждённую лёгкость, Андреа улыбнулась. Где-то глубоко внутри заскребло противное чувство горечи.       — Ну, тогда я пойду, — протянула руку для прощального рукопожатия. — Пока.       Мёрфи пустил короткий смешок и опустил взгляд, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Андреа медленно опустила руку. По спине пробежал холодок.       — Что смешного? — спросила слегка раздражённо, хаотично бегая глазами по его фигуре.              Он не ответил, лишь слабо кивнул в сторону скамейки, будто приказывая идти следом. Она повиновалась: не могла поступить иначе. Нужно было признать, что после его поездки в Сан-Хосе отношения между ними стали заметно холоднее. Он даже не соизволил позвонить ей за всё то время, что находился в другом городе; не отвечал на сообщения и даже не читал их. Пожалуй, она совсем не волновала его в тот период — была второстепенной, недостойной и пары минут в день.              — Скучала? — свалившись на скамейку, спросил он, повернув голову к подруге.       — Нет, совсем, — соврала она, сбрасывая пожелтевшие листья наземь, усаживаясь чуть поодаль.       — А я скучал, — прикрыл глаза. — Совсем немного. Всё-таки мы не виделись с тех пор, как я уехал.       — Тебе было бы легче, если бы ты хоть иногда отвечал на мои звонки и сообщения, — вытянула ноги, покачивая ступнями в такт выдуманной мелодии.       — Возможно.       — Возможно? Это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание?              Мёрфи ухмыльнулся и на мгновенье приоткрыл один глаз.       — С каких пор я должен оправдываться перед тобой?       — Я не это имела ввиду.       — А что? Что единороги живые и только из-за этого я никогда не смогу поцеловать тебя?       Андреа цокнула языком и закатила глаза.       — Именно. Ты никогда не сможешь поцеловать меня.       — Придёт время, и ты сама будешь просить сделать это, — выудил из кармана пачку сигарет.       — Неужели?       — Мг. Мне всегда было интересно узнать, какой вкус у твоей помады.       — Я выбираю гигиенички без вкуса. Могу дать тебе попользоваться, если хочешь.       — Было бы славно, у меня как раз губы сохнут, — подпалив сигарету, серьёзно произнёс он.       Андреа попыталась подавить улыбку, рвущуюся наружу.       — Ты удивительный.       — Только потому, что пользуюсь гигиенической помадой?       — Нет, потому что ты…удивительный.       Он хмыкнул.       — Меня всегда поражало твоё умение переводить тему разговора в самый его разгар, — выпрямился. — Некая безопасная зона, ограничивающая твоё передвижение. Зачем ты сдерживаешь себя?       — Нет никакой зоны.       — Её и не должно быть. По крайней мере с теми людьми, которым ты доверяешь, — сделав затяжку, выдохнул дым в сторону подруги.       — Я же просила не дышать на меня, когда куришь, — она закашлялась, отворачиваясь, зажимая нос пальцами. — Всё никак в голове не можешь удержать?       — Прости, — сразу же выбросил недокуренную сигарету.       Мёрфи вновь откинул голову назад и закрыл глаза. Андреа взглянула на него. Сейчас он походил на сытого кота, решившего вздремнуть после обеда: чёрные волосы растрёпаны, ресницы слегка подрагивали, на лице полное умиротворение. Никакой ярости, веселья, холодности, присущей ему.       «Наверное, устал», — подумалось ей.       Рука сама потянулась к его пальцам. Коснулась указательного, затем большого, медленно спускаясь вниз. Он перехватил её, с силой сжимая.       «Не в его стиле», — выдернула.       Ей всегда казалось, что она знакома с Мёрфи всю жизнь. С ним можно было молчать часами, не заботясь о неловкости — тишина говорила больше, чем слова; можно было ляпнуть любую глупость, за которую тебя не осудят; можно было ходить в одном белье, не боясь словить на себе полный похоти взгляд. С ним можно было жить. Она находила в нём то, чего не смела искать в других: что-то запретное, незнакомое, чужое, но от того не менее тёплое и родное.       — Ладно, мне пора, — прочистив горло, поднялся. — Встретимся.       — Да, — поджала губы. — Встретимся.       С её стороны было глупо предполагать, что у него есть хоть капля свободного времени. Она надеялась, что он останется с ней. Ещё чуть-чуть. На пару минут.       Помахав рукой на прощание, он скрылся за серыми деревьями, оставив на душе холодную тоску, нещадно съедающую лёгкие. Привычное чувство. Но всё же.       Рука поползла к тому месту, где только что сидел Мёрфи.       Уже остыло.       Тихо выругавшись, Андреа выпрямилась. Уже в который раз убеждала себя, что она просто скучает. Ничего больше. Да и между ними не может быть больше, этого нельзя допустить.       Точно не с ним. Точно не сейчас.       Лохматые серые тучи начали сгущаться над свинцовой головой, вселяя надежду промокнуть под дождём до нитки. Это то, чего ей действительно хотелось. Хотелось смыть с себя клеймо неудачницы, которое преследовало её последние пару лет; смыть неуверенность в собственных решениях; смыть неопределённость.       Андреа подхватила сумку за ремешок и медленно побрела по мощёной дорожке. Вязкая неприятная жижа окутала всё нутро.       «Не хочу быть обузой».