Закончить - начатое.

      Прошёл месяц после смерти Аккуна. Ханагаки был весь никакой, ходил с мрачной улыбкой и помогал Майки по дому, так же выслушивал и общался с ним, как психолог. Весь тяжкий труд перешёл на плаксивого героя. Он думал что зря, зря не проводил больше времени с Аккуном. Сердце ныло, душа рвалась на кусочки. Чувство, не покидающее его с того, чувство, что все в нем ушло, он будто потерял частичку себя. Та улыбка, те самые счастливые эмоции. Трудно было осознавать что друга детства больше нет в живых.       Манджиро тоже было хреново, он сдерживал порывы злости, сдерживал в себе своих демонов. Но в одну ночь его личные демоны взяли вверх над ним. • •

0:30

.       Майки был весь лохматый, чёрная кофта выглядела паршиво, джинсы порваны, у ботинок оторвалась подошва да и выглядели они крайне потрёпано. Такемичи сонный спустился и, увидев своего мужа в таком виде, испугался.       — Манджиро, ты где был? И… что с тобой? В его голове происходило нечто страшное и болезненное. Его демоны рвались наружу. Он не хотел причинять боль своему любимому, который не так давно потерял своего друга, но при этом была такая невыносимая боль в душе от ощущения чёрного импульса. Все скручивается внутри, причиняя боль как физическую, так и моральную. Белобрысый сбрасывает с себя кофту, джинсы, и резким, болезненно грубым движением сжимает запястья парня, заставляя того тихо ойкнуть. В глазах у бывшего главы группировок, виднелась тьма, с которой он старался бороться, но не справился, не сумел.       Он плавными движениями ласкал соски Ханагаки, целовал его шею, ключицу, блуждая по голому торсу черноволосого, с томной поволокой глядя на испуганного и краснеющего Ханагаки.       — Майки, ты сам не свой. Я… — Ханагаки заткнули ударом по лицу, а рука сжала горло бедного мальчишки. Слезы текли, а Майки начал убивать своего мужа.       — Хочу избавить нас от боли, Мичи. Хочу тебя. — его голос хриплый, бархатный, что дарил приятную дрожь по всему телу. Губы Манджиро расплываются в улыбки, видя как Такемичи нетерпеливо заерзал, его член начинал вставать, возбуждаясь. Этого мало. Сано уселся на Ханагаки и стал тереть его шею, слегка царапая и сжимая. Ему доставляло удовольствие, мучить и приносить удовлетворение им обоим. С каждым вздохом, Такемичи становилось сложнее дышать, а Майки лишь улыбался и смотрел в испуганные глаза любимого мужа.       — Хочешь, я тебе отсосу, милый? — он спрашивал с издевкой, явно не контролируя свои мысли, связал руки Ханагаки и уткнулся своим носом в шею плаксивого героя.       — Ты все ещё мой желанный, Такемичи. Такой желанный, что даже трогать опасно. Хочу кое-что… — он быстро отстраняется от Такемичи и выпускает своего «дружка» на волю, резко прижимая голову Такемичи к своему «другу».— Отсоси мне, мой дорогой. Я получу огромное удовольствие. — облизнувшись, Манджиро стал вставлять своё достоинство в рот Ханагаки, мерзко хихикая, ускоряя темп. Такемичи ревел, сдерживаясь изо всех сил, было трудно, больно и в во рту было горячо, сперма смешанная с кровью. Отвратительно. На губах Ханагаки полопалась кожица, кровь начала понемногу проявляться. Он мычал, дергался, а Майки любовался этим, доставая нож и резким движением, царапая в области талии тонкую кожу Ханагаки.       — Хочу вырезать своё имя, на тебе, мой дорогой. — улыбка становилась шире и безумней, в глазах, появлялся адреналин, будто наркотик, которого давно не было, дал о себе знать.       — Тц, хочу. хочу, Мичи! — не выдержал бывший глава свастонов и грубо, болезненно укусил в плечо парня. Тот завизжал и пытался сбросить тело белобрысого, но тот навалился сильнее и глубже вставлял своё достоинство в рот парня.       — Терпи и соси. А потом, мой «дружок» войдёт в тебя, мой хороший. Ты уж постарайся, поработай язычком, обслюнявь мой член, чтобы тебе было не так больно.