Закончить - начатое.

      Ран нежно касается своими губами мочки уха, мягко и трепетно посасывая её. Братишка тихо постанывает, но не просыпается, ерзая под старшим братом. Ран начинает возбуждаться, активнее посасывая, лаская его сосочки и шею, влюблённо смотря на братика, Ран тихо прошептал ему на ухо:       — Никому не отдам. Губы старшего Хайтани спускались все ниже и ниже, а руки царапали бледную кожу младшего, заставляя того извиваться под ним. Ран прищурился и ухмыльнулся.       — А ты у меня извращенец, Ринди. Риндо что-то бормочет во сне и машинально раздвигает ноги пошире, прогибаясь в спине.       Ран улыбается и впивается в губы своего любимого младшего брата, крепко стискивая в своих объятьях, от чего Риндо и просыпается. Его волосы растрепались во сне, в глазах виднелся живой огонёк и легкая поволока возбуждение. Младший ощущал сильное сексуальное желание. Его член прижимался к бедру Рана, что крайне смущало Ринди. Ран перехватил руки брата, который попытался прикрыть свой пах, и наклонился ближе к любимому, хрипло прошептал:       — С добрым утром, дорогой братец. Не прикрывайся, мне нравится видеть твоё возбуждение. — пошло ухмыльнувшись, Ран стал снимать боксёры с младшего брата, сжимая его член и делая пару движений вверх-вниз рукой. Риндо охает и крепко вцепляется в плечи старшего, горячо дыша тому в шею. Парень тихо выдыхает что-то похожее на хныканье.       — Мне всегда будет мало тебя. Хочу всегда наслаждаться тобой и твоим телом, дорогой Рин-Рин. Стоны становились всё громче. Риндо, выгнувшись, кончил в руку своему брату и уткнулся своим лицом в подушку, зарываясь в неё носом.       — Ну же, малыш, покажись. — бархатным тенором пролепетал Ран и обнял со спины своего младшенького. Риндо закусил губы и смущенно помотал головой. Ран лишь хмыкнул и поцеловал в шею братика:       — Мы ещё не закончили. • • Спустя часа два.       Такемичи висел, наблюдая, как ползают крысы. Услышав шаги, Ханагаки встрепенулся и сжался, как испуганный кролик, ожидая все что угодно. Все внутри у бедного мальчишки болело, а судороги были настолько сильными, что порой он кричал от боли. Дверь открылась и Харучие с приподнятым настроением стал осматривать свою жертву. Руки Такемичи были все в кровище, ноги в синяках, торс был искалечен и покрыт царапинками. Улыбка Санзу становилась безумнее и он по зверски сжал вялый член Такемичи так сильно, что черноволосый заскулил от неожиданности.       — А знаешь что, Ханагаки? Я недавно видел Майки, — первое что начал Санзу — давить на больную места, надо сломать плаксивого героя морально. — Он полностью находится под контролем чёрного импульса, а это значит… — Харучие опасно подошёл вплотную к пленнику, грубее сжав достоинство мальчишки. — Он с нами. Со мной. И ты стал для него обузой, — хитрая улыбка, заставила жертву верить в то, что все вполне реально. Ханагаки вздрагивал от каждого слова Санзу, но давал себе решимости не сдаваться:       — Ты пытаешься меня сломать? Не получится! Я верю что Майки, не перейдёт к тебе и я ему не обуза! Ханагаки смотрел боязливо на наркомана, но вполне решимостью. Санзу засмеялся. Его смех был открытым и звонким:       — Ты действительно так считаешь? — теперь остаётся изюминка, показать иллюзию который должен поверить Ханагаки. — Ну тогда любуйся. Харучие достал мини камеру и включил для Ханагаки, где Майки был с ними ещё до того как Такемичи появился. На видеокассете показывались смешанные элементы, но сделаны они идеально, что даже любой программист не смог бы понять настоящее это видео или нет. Такемичи вздрогнул и не мог поверить в то что видел. Сжал губы до боли, по щеке потекла одинокая слеза.       — Ещё, Майки мне сказал, что был бы рад, если бы ты тут гнил до конца дней, чтобы не мешался. Так что, дорогой, убить тебя будет слишком просто.       Ханагаки надеялся, что это иллюзия, это не правда — что все это враньё Харучие. Но вспомнив последние дни с Манджиро, черноволосый все же сдался, сделав решающий выбор. Он поверил Харучие. А это значит он сломался. Его тело, разум полностью были сломлены.       Санзу продолжил своё дело молча. Он одним грубым движением вошёл в Такемичи и без всякой болтовни и нежности. Грубыми, быстрыми фрикциями выбивал из мальчишки стоны боли. Все внутри у него горело от боли, от обиды. Он всеми силами пытался не поддаваться, не верить, но он сдался и теперь мучался. • •       Часы шли быстро, Ханагаки выглядел хуже некуда. Огонёк жизни в глазах потух, его тело было покрыто царапинами и засосами, даже анус болел от долгих и постоянных касаний Харучие. Санзу и так над ним доминировал, издевался, мучал и физически и психологически.       Каждый день Санзу приходил и давил на него самым дорогим — Майки. Ещё бы немного и Такемичи бы попросил, нет, взмолил, чтобы его убили. • •       Холодная ночь, черноволосый пленник посмотрел в сторону двери, заметив знакомый силуэт, но как понял бывший свастон, это не был Харучие. Силуэт подошёл ближе к Такемичи и пытался снять его, но резкий выстрел в голову и Такемичи заметил. Это был Какосик.