That Can Be Arranged

Драко свернул в северный коридор, направляясь к Астрономической башне, когда понял, что идёт не той дорогой. Что было совершенно невозможно, ведь он ходил этими коридорами уже более семи лет — в статусе старосты и члена Инспекционной дружины. В этом году он вернулся на повторный седьмой курс, правда, отныне предпочитал избегать многолюдных мест. Студенты помладше называли их Восьмым годом, что подразумевалось как оскорбление. Его называли словами и похуже. Замок любил подшучивать над студентами, в особенности, это касалось лестниц, но в последние несколько месяцев он стал перемещать целые коридоры. Запирать те двери, в которые Драко собирался войти, и открывать те, которых он никогда прежде не видел. Было уже довольно поздно. Он надеялся незаметно прокрасться к телескопам, чтобы сверить несколько движений звёзд в небе для своего эссе. Воспользоваться пустой башней и вдохнуть свежий весенний воздух, чтобы преодолеть своё отвращение к этому злосчастному месту. Вместо этого он оказался в незнакомом узком коридоре, увешенном полотнами, иллюстрирующими ингредиенты для зелий. Яркие цветки аконита и лилий в золотых рамах рядом с более тёмными натюрмортами с сосудами, наполненными драконьей кровью, кожей бумсланга и жаброслями. Каменный пол был покрыт роскошным зелёным ковром, ведущим к единственной двери из тёмного дуба. Вздохнув, Драко отвёл взгляд от изображений и зашагал к проходу. Едва ли нужно было оборачиваться, чтобы понять, что замок снова перестроился, оставляя за его спиной тупик. И как только Драко распахнул единственную дверь, сразу же наткнулся на копну кудрявых волос по ту сторону дубовой створки. — Стой, Малфой, не закрывай… — проём ​​захлопнулся за его спиной. — Дверь. Драко развернулся и схватился за ручку, с силой дёргая её. Но та не поддавалась. Он попробовал Алохомору — естественно, безрезультатно. — Думаешь, я ещё не пробовала? — сказала Грейнджер, в раздражении плюхнувшись на диван. Комната была круглой, размером примерно с класс прорицаний, но, вероятно, на несколько этажей ниже, судя по виду на Чёрное озеро из единственного окна, не закрытого витражной виноградной лозой. Тут было множество картин с растениями. Большой гобелен, изображающий Гремучую Иву, трясущую листьями. Огромный диван цвета шалфея, который заняла Грейнджер. Пара письменных столов, вплотную примыкающих к окнам, с лампами из зелёного стекла и вращающимися стульями. Круглый вычурный ковёр в центре комнаты — местами затёртый, словно раньше здесь было больше мебели. — Что это за комната? — спросил Драко. Стук опустившейся на стол сумки привлёк внимание Гермионы, после чего она перевела взгляд на него. — Я думаю, это может быть неким учебным классом, который раньше использовался студентами. Там на столе журнал, — она ​​указала в сторону двери. — В нём есть даты и подписи студентов, но последней записи уже больше двадцати лет, и все они довольно сильно разбросаны во времени. Он кивнул и подошёл к книге. В ней действительно было по меньшей мере две дюжины имён с датами, охватывающими промежуток более двухсот лет или около того. Как ни странно, похоже, все они были парами. — Что ты делаешь за пределами общежития в такой час? — он снова взглянул на Грейнджер. Красно-золотой гриффиндорский галстук был накручен на её руку в районе костяшек. Он редко видел её одетой не по форме, но она всё же сняла шёлковую ткань и даже расстегнула несколько пуговиц своей рубашки. Джемпер небрежно валялся на её сумке. — Мне нужно было вернуть книгу в библиотеку. — Это же в противоположной стороне замка. — Нет, это не так. Я повернула налево, заметила дверь и заглянула из любопытства. Просидела здесь около получаса. — Грейнджер, я шёл к Астрономической башне. Эта комната явно находится в той же башне, что и кабинет Трелони. То, как мы здесь очутились, не поддаётся логике. — Тебе следует знать, что замок живой, дышащий. Он — больше, чем просто стены и лестницы, — она выпустила ещё один раздражённый выдох и начала бормотать себе под нос. — Никто не интересуется «Историей Хогвартса». Эта книга должна стать обязательной для прочтения. Он уже слышал эту напыщенную речь раньше. Неоднократно. На прошлой неделе они оба каким-то образом застряли наверху лестницы в крохотной нише по пути на урок трансфигурации. Ожидая, пока эти проклятые штуки снова перестроятся и позволят им разойтись. Это заняло намного больше часа, и он пропустил свой урок по арифмантике. Тео рассмеялся, когда Драко рассказал ему, что случилось. — Больше часа наедине с Грейнджер? Любопытно. А за две недели до этого они вместе застряли в Запретной секции библиотеки. Он успел смириться с тем, что проведёт ночь на полу, когда мадам Пинс обнаружила их. Старая летучая мышь в ночной рубашке прочитала им лекцию о тайных романтических свиданиях между студентами, в то время как он закатывал глаза, а пунцовая от смущения Грейнджер всё опровергала. Также был коридор третьего этажа, который переместил их в пустой класс на три часа. Кладовая в классе зельеварения, запершая их по окончании урока, когда они оба заглянули туда, чтобы вернуть флаконы и другие склянки. До тех пор, пока профессор Слизнорт не открыл дверь, засмеявшись, как морж, и бормоча что-то о том, что он всегда догадывался. Замок, думалось Драко, смеялся больше всех вместе взятых. Большую часть года он, казалось, заставлял их с Грейнджер сблизиться. Не то чтобы Драко возражал. Сейчас они неплохо ладили, несмотря на то, что начало года было сомнительным. К Рождеству ему начал нравиться её мятный шампунь и то, как она покачивала ногой под столом в библиотеке, когда перечитывала свои эссе, выискивая ошибки. Они даже мирно проводили вместе время, обычно в библиотеке и иногда на территории замка. — Я жду, когда мне доставят мой экземпляр. Должно быть, затерялся на почте, — сказал Драко и сел рядом с девушкой. Он широко расставил колени, одной ногой прижимаясь к подлокотнику дивана, а другой едва касаясь Грейнджер. Полоска голой кожи проглядывалась между плиссированной юбкой и высокими гольфами. Раз уж она комфортно устроилась, он тоже стянул свой галстук и бросил его на стол рядом со своей сумкой. Туда же следом отправился и его джемпер. — Не могу представить, чтобы такая крупная сова, как у тебя, заблудилась. Как будто это не он доставляет тебе большие партии сладостей и прочих подарков каждую неделю. — Она. — Что, прости? — Рианнон великовата даже для филина, поэтому я понимаю твоё предположение, но если она услышит, что ты ошиблась с выбором местоимения для неё, ты как минимум лишишься пальца. Такая темпераментная девчонка. — Драко ухмыльнулся ей, и она попыталась сдержать смех. Гермиона начала покачивать ногой, и эта нервная привычка привлекла его внимание, вынуждая скользнуть взглядом по её ногам. Гладкая кожа. Маленький шрам выглядывает из-под края гольфа. — Полагаю, ко мне это тоже относится. Всем известно, что я склонна к насилию. — Грейнджер, ты сейчас пошутила? — Иногда такое случается, Малфой. Они плавно перешли к непринуждённой беседе. Это было то, чем он наслаждался все месяцы их неожиданной дружбы. Они могли говорить о чём угодно, хотя старались избегать сложных тем. В большинстве случаев они просто наслаждались обществом друг друга. Казалось, что это ставит в тупик её друзей и даёт ему неисчерпаемое преимущество. На этот раз они заговорили о них — о его друзьях. По крайней мере, о тех, что вернулись в школу. Гойл не захотел возвращаться. Переехал в Уэльс, чтобы жить у дяди и работать в драконьем заповеднике. Он сказал, что пребывание рядом с животными успокаивает его. Среднестатистический Валлийский зелёный был довольно послушной породой. Те несколько разговоров по каминной сети давали Драко надежду, что и остальным удастся найти вне стен замка то, что исцелит их. — Блейз выглядит более тихим в последнее время, — сказала она, подняв руки над головой и вытянувшись до кончиков пальцев ног. — Не думала, что такое возможно. — Да, он всегда был сдержанным и немногословным, но теперь ещё больше ушёл в себя. Тео считает, что в нём есть что-то от прорицателя, вот почему он всегда где-то далеко. — А ты что думаешь? — Я думаю, что он скучает по Панси, а Панси не признаётся, что скучает по нему. Летом они поссорились, но ни один из них мне об этом не рассказывает. — Драко бродил по круглой комнате, шаркая ногами по ковру. — Они разберутся с этим, — сказала Грейнджер, тоже начав нарезать круги в пространстве. Они шагали достаточно медленно, чтобы всегда оставаться друг напротив друга. — Блейз притих, зато Тео обрёл голос. Когда Драко взглянул на неё, она улыбалась. — Да, он всегда был на расстоянии одного сарказма до того, чтобы со всеми подружиться. Наконец-то, дал себе шанс. — Он постоянно просит одолжить ему записи с древних рун. При этом спрашивая меня о моей личной жизни, — засмеялась она. — Понятия не имею почему. А ещё он много говорит о тебе. — Мерлин, что он говорит? — Ничего плохого, честно! Он просто часто упоминает о том, какой ты умный и, — она ​​покраснела, быстро тараторя следующие слова, — красивый и заботливый. Возможно, он запал на тебя. Драко остановился и тяжело вздохнул. — Блять, я убью его. Затем он заговорил достаточно громко, чтобы она могла услышать: — Он не влюблен в меня, он просто сует свой нос куда не надо. Ему нравится Лонгботтом, теперь, когда он весь такой… — он неопределенно помахал рукой. У Тео имелось множество эпитетов для описания того, каким сейчас был Лонгботтом. — Что ж, тогда это хорошие новости для Невилла, — ответила она. — Так а зачем Тео рассказывал о тебе, если мог спрашивать о Невилле? — Блять, если бы я знал. Спроси у Тео. — Ты сказал, что он сует нос туда, куда не следует. Что ты имеешь в виду? Он не спрашивает ничего грубого или бестактного. Мне нравится с ним разговаривать. — Грейнджер, не бери в голову. Пора снова попробовать открыть дверь, — сказал он, повернувшись к ней спиной, чтобы проверить дверную ручку. Та по-прежнему не поддавалась. — Такое чувство, словно ты что-то не договариваешь, — сказала Гермиона, и Драко повернулся к ней лицом, глядя на то, как она держала руки перед собой, щёлкая ногтями больших пальцев друг о друга. — Всё нормально, но если это как-то связано со мной, я думаю, что заслуживаю право знать… — Он пытается оценить твой интерес. — Но ведь его не интересуют женщины? Ты только что сказал, что ему нравится Невилл. — Я имел в виду другое. Забудь, мы должны подумать о трансфигурации матрасов для сна или чего-то подобного. — Драко оглядел комнату в поисках чего-нибудь, что подошло бы для пары часов сна. Он не устал, но ему нужно было сместить фокус внимания девушки. Какое-нибудь задание обычно подходило для этой цели. К несчастью для него, Грейнджер была такой же упрямой, как золотой лев на бордовом знамени её факультета. — Оценить мой интерес к чему? Я совершенно очевидно обозначила, как сильно люблю древние руны… — Ради всего святого, это потому, что он мой друг. Грейнджер неловко рассмеялась. — И что это должно значить в данном контексте? — Он мой друг, поэтому, конечно же, решил поговорить обо мне и посмотреть на твою реакцию. — Драко раздумывал, как бы сбить её с толку. Хотя бы немного. Чтобы она забыла о своём допросе, а он мог продолжать украдкой бросать взгляды на её шею, когда она собирала волосы во время варки зелий. — Зачем ему это? Разумеется, он видел нас вместе в библиотеке и знает, что мы дружим… — Потому что ты мне нравишься, — сказал он и сразу же пожалел об этом, увидев выражение ужаса на её лице. Они оба надолго замолчали. — Нет, это не так, — сказала она, качая головой. — В лучшем случае, ты относишься ко мне терпимо. Теперь скрывать было нечего, так что он закатал рукава, внезапно почувствовав, что стало слишком жарко. — Возможно, вначале так и было, но ведь потом-то ты не могла не заметить. — Не заметить что? — Как я смотрю на тебя. — Но ты не смотришь на меня. Никогда. — Грейнджер была растеряна, и фразы выходили рваными. — Зачем бы я стал говорить об этом, если это неправда? Моё чёртово сердце принадлежит тебе… — Потому что это я постоянно смотрю на тебя, а ты никогда не смотришь в ответ! — они ошеломлённо смотрели друг на друга, и Грейнджер поднесла руку ко рту, нервно проводя пальцами по губам. Её ладонь ненадолго зависла на уровне груди, после чего сжалась в кулак и опустилась. — Ты имеешь в виду, что… — спросил он, удивлённый, каким тихим стал его голос в сравнении с тем, каким он был буквально несколько мгновений назад, когда он чуть ли не орал на неё. Грейнджер зажмурилась и размеренно втянула воздух через нос, открывая глаза на выдохе. — Да. Он сделал шаг навстречу, ожидая её реакции. Что она сделает? Убежит, спрячется или скажет ему, что всё это происходит лишь в его голове. Он спал. Замок выпустил в воздух ядовитые пары и подсадил это видение в его сознание, словно некую извращённую фантазию. Но она не убежала. Опустив плечи, она посмотрела на него со странным выражением лица — одновременно мягким и настолько пристальным, что вся кровь в его организме устремилась прямо в брюки, когда он шагнул ещё ближе. — А ты имел в виду это? — спросила она, когда он подошёл достаточно близко, чтобы их дыхание смешалось. Достаточно близко, чтобы один из её пальцев коснулся его костяшек. Драко переплёл их пальцы, проводя подушечкой большого от тыльной стороны её руки до запястья. Другой рукой он притянул её за талию. И как только их тела соприкоснулись, он закатил глаза и сказал: — Очевидно, — а затем наклонился и поцеловал её. Грейнджер ответила на поцелуй, восхитительно всхлипнув. На вкус её губы были даже лучше, чем в его мечтах. Гермиона была выше большинства ведьм их года, поэтому ему не нужно было сильно наклоняться, чтобы углубить поцелуй. Они прижимались друг к другу, его нога была зажата между её бёдрами, а её руки обвились вокруг его шеи. Тепло тела и то, как её нежные соски стремительно твердели, побудило его провести рукой по её спине и ягодицам, прежде чем подняться выше и вытащить край её рубашки из-за пояса. Он провёл большим пальцем по её обнажённой коже. Ей тоже хотелось прикоснуться к нему под одеждой. Проворные пальцы пробежались по пуговицам, после чего она сбросила ткань с его плеч. Он отправил её рубашку вслед за своей — это было по‐честному. Драко прикусил её нижнюю губу, и она снова издала этот тихий всхлип. Руки в отчаянии потянули его за ремень, чтобы прижаться друг к другу как можно ближе. Он знал, что она почувствовала, какой он твёрдый. То, как Гермиона тёрлась о него, было более целенаправленно, чем рука, которую она протянула между ними, откровенно касаясь его. — Чего ты хочешь? — он уткнулся носом в её шею, позволяя мягким кудряшкам щекотать его лицо. Когда он, посасывая, втянул в рот местечко под ухом, она ахнула, царапая кожу его головы. — Я хочу… Чтобы ты посмотрел на меня, — выдохнула она, и он отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. — Потому что мне всегда этого не хватало. Было кое-что, о чём он часто фантазировал, думая о ней. Поэтому он подтянул штанины своих брюк и опустился перед ней на колени, глядя на её покрасневшее лицо. Он не отводил взгляд, когда развязывал шнурки и снимал туфли с её ног. Затем он двумя руками медленно скатал гольфы, задевая чувствительную кожу под её коленями. Она опустила руки ему на плечи, и он провёл ладонями по её ногам, пока те не оказались под юбкой. — Можно? — спросил он, и она кивнула. Как только её трусики были сняты, он подумал, что хотел бы оставить на ней юбку. Лишь маленькую кокетливую юбку в складку и её чёрный кружевной бюстгальтер — гораздо более соблазнительный, чем он от неё ожидал. Но если он оставит юбку, то закроет себе обзор, а он обещал смотреть на неё. Поэтому он потянулся к замку и позволил ткани упасть на пол, оставляя её обнажённой ниже пояса. Гермиона затаила дыхание, и он улыбнулся ей. — Ты же знаешь, какая ты красивая, — сказал он, прижимаясь губами к мягкой выпуклости её живота. За год в бегах она сильно похудела, но несколько месяцев сытной пищи из хогвартских кухонь помогли снова набрать вес. Её бёдра, обхваченные его руками, были полными. Он прикусил кожу на их внутренней стороне, а затем провёл языком по отметине. Развёл её ноги в стороны, обнажая тёплое и уже блестящее влагалище. — Такая красивая, — повторил он и наклонился вперёд, чтобы попробовать её на вкус. Его глаза неотрывно смотрели в её, когда губы начали своё исследование. Когда его язык, раздвигая стенки, проникал внутрь. Когда терпеливо и благоговейно порхал на клиторе. И Гермиона не могла отвести взгляд. Её ресницы опускались и трепетали всякий раз, когда из её груди вырывался стон. Пальцы запутались в его волосах, мягко оттягивая. Побуждая его проследовать за ней, чтобы она смогла переместиться на край дивана. Тем лучше, — подумал он, обхватывая руками её бёдра, чтобы держать открытой. Он использовал свой язык, губы, нос, пальцы, неразрывный зрительный контакт, чтобы довести её до вершины. Говорил о том, какая она на вкус и как часто он мечтал об этом, когда ненадолго отстранялся, чтобы перевести дыхание. Он усилил давление на клитор и ввёл в неё два пальца, растягивая её удовольствие настолько, насколько мог. До тех пор, пока она не захныкала, а её бёдра не задрожали вокруг его головы. Она оттолкнула его, соскальзывая вниз и прислоняясь спиной к дивану. Поставила ступни на пол, согнув колени и оставив между ними пространство для него. Он последовал за ней, наблюдая, как она восстанавливает дыхание. Драко оставлял поцелуи на щеках и волосах, глядя, как вздымается её грудь при каждом вдохе. Как её глаза неотрывно смотрели на него, даже когда она обвила своими коленями его бёдра и притянула ближе. — Сними брюки, — сказала она, выпрямляясь ровно настолько, чтобы расстегнуть пуговицу и крепко поцеловать его. Касаясь его рукой, пока тянула молнию вниз. Ему не нужно было повторять дважды. Он сбросил брюки вместе с бельём, и она снова притянула его к себе. Провела языком по его горлу, прикусывая место, где бился пульс, и следом успокаивая учащённое сердцебиение мягкими поцелуями и тихим шёпотом. — Блять, — простонал он и снова впился в её рот поцелуем. Завёл руку за спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер и отбросить в сторону. Они лениво целовались, и она обхватила ладонью его член, проводя по головке большим пальцем. Он прервал поцелуй, чтобы взглянуть на неё. Она сжала его в кулак, двигая рукой в ​​восхитительном темпе. Остекленевший взгляд её глаз отражался в его собственных. Кончик языка медленно пробежался по её нижней губе, после чего зубы сосредоточенно закусили уголок. Драко немного изменил их положение, чтобы она легла на спину, а затем снова встал перед ней на колени, упираясь пальцами ног о пол. Ему нужно было знать лишь одно. Услышать серию подтверждений. — Чего ты хочешь? — Тебя… Я хочу тебя, — сказала она, притягивая его ближе своими коленями. Её палочка легла ей в руку, и она невербально применила противозачаточные чары, после чего отбросила древко в сторону. Взглянув в его глаза снова, она с жаром произнесла: — Хотела тебя месяцами. И хочу сейчас. Внутри меня, пожалуйста. Когнитивные способности, благодаря которым Драко был вторым по успеваемости на курсе, подвели его, когда он посмотрел на её возбуждённый вид. Сбитое дыхание. Румянец на щеках. Её промежность была влажной от его рта и рук. Настолько готова, что ему стало больно. Он сократил пространство между ними, пока не почувствовал её на кончике члена, проводя им по влажным складкам и приставляя ко входу. Его руки стиснули её бедра. Глубоко вдохнув, она шумно выдохнула и опустила ладони на его запястья. — Ты уверена? — спросил он, потому что ему это было необходимо. Необходимо знать, что она действительно имела в виду именно это. В ответ она прижалась к нему ногами и потянула за предплечья, подаваясь тазом вперёд и впуская его ещё на дюйм. — Да, — сказала она на выдохе, и он вошёл глубже. — Блять, да. Ругательство, сорвавшееся с её губ, заставило его ухмыльнуться и наклониться, чтобы поцеловать её обычно правильный ротик. Воображая, станут ли её губы другими на вкус, когда на них его любимое слово из пяти букв. Он переместил одну руку на её поясницу, надавливая, пока не заполнил её до конца. Ресницы трепетали от безупречности происходящего. От того, какой узкой она ощущалась. Её язык, напоминающий о развратных вещах, кружил вокруг его. Придерживая её тело, он подался корпусом назад, перетягивая её к себе на колени. — Всё в порядке? — спросил он, размещая её ноги так, чтобы одна упиралась в пол стопой, а другая — коленкой. Гермиона кивнула и прижалась к нему бёдрами. Положив одну руку ей на спину, а другой обхватив затылок, он притянул её ближе, сдерживая стон напротив её губ. Он двигался медленно, поднимая её бёдра, скользя вверх и вниз. Толкаясь в неё. Наслаждаясь каждым колебанием её влагалища на нём. Каждым шлепком кожи о кожу, громко звучащим в круглой комнате. Ощущением её горячего дыхания на его лице между поцелуями. Смесью мольбы и похвалы его рту, рукам, члену. Он не ожидал, что она будет шумной, но почему-то не удивился. Поэтому он прошептал в ответ, какой красивой она была. Как безупречно было ощущать её в своих объятиях. Как он хотел остаться в ней навсегда. Она умоляла его ускориться, и он уступил. Не было ничего, в чём бы он ей отказал. Только не сейчас. Их поцелуи становились всё более небрежными, а бёдра начали дрожать сильнее. Воздух, выходящий из их приоткрытых губ, смешивался, а языки соприкасались. Он опустил руку, чтобы сжать её задницу, и наклонил бёдра так, чтобы стимулировать клитор. Их тела блестели от пота, и он провёл языком по ключице до впадинки на горле, пробуя её на вкус. Она схватила его за плечи и решительно оседлала. Стенки трепетали вокруг него, когда она достигала пика. Он притянул её к себе и толкнулся жёстче, пока её ногти не впились в его кожу, когда она опустилась на него с последним криком. Через минуту он присоединился к её экстазу, наполняя её, пока они оба задыхались. Гермиона отстранилась, отделяя их тела друг от друга. Когда он скосил на неё взгляд, она улыбнулась и поцеловала его. Так же нежно, как в первый раз. И так же нуждаясь, словно умоляя, чтобы он не был последним. Поэтому он прижал её к себе, чтобы показать, что такого не случится. Что если бы он мог целовать её губы каждый час каждого дня — он бы делал это. Малфой осторожно уложил её, и она удовлетворённо вздохнула, хрипловато усмехнувшись. Найдя свою палочку, он очистил их от жидкостей, а затем, наколдовав одеяло, накрыл им и её, и себя. Они лежали бок о бок на спине, повернувшись лицом друг к другу и соприкасаясь плечами на потёртом ковре. Затем она перелегла на бок, оперев голову на руку, согнутую в локте. — Что теперь? — спросила она, моргая слишком медленно. Он утомил её, отчего почувствовал всепоглощающую гордость. — Мы могли бы немного поспать, — сказал он, и она снова рассмеялась. — Иди сюда, — он просунул руку под её спину, притягивая к себе. Гермиона провела кончиком пальца по его шрамам, но они не горели. Они также не были холодными. Это успокаивало. Когда он приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на неё, она уже смотрела на него. — Раз уж я была вынуждена застрять в комнате… — она покраснела, и он сжал её пальцы в своей ладони, — я рада, что со мной именно ты. Он прижался губами к её лбу у линии роста волос и скользнул ногой между её бёдер, переплетая их тела ещё больше. — Если это значит, что я наконец-то смогу иметь тебя на множестве разнообразных поверхностей, то я тоже рад. Она хмыкнула и закрыла глаза. Её дыхание замедлилось. — Я бы предпочла продолжить на поверхностях за пределами этой комнаты. На чём-то более удобном, чем пол. — Закрывай глаза, и, возможно, когда ты их снова откроешь, дверь распахнётся, — прошептал он ей в кудри. Казалось, она выдохнула что-то похожее на согласие, но до того, как он смог увериться в этом, сам провалился в безмятежный сон. Они дремали несколько часов, меняя положение тел, но никогда не разрывали прикосновения друг к другу. Когда она всхлипнула, разбудив его, он увидел, что её лоб исказила складка, и она вцепилась в него крепче. — Грейнджер, — прошептал он, и она резко дёрнулась, моргая спросонья. Карие глаза расширились от страха, оглядывая комнату, пока не остановились на нём. На своей руке, хватающейся за него. И тогда её лицо смягчилось. — Кошмар приснился, — она оправилась и глубоко вздохнула. — Они ведь когда-нибудь прекратятся, верно? Были ночи, когда ему снился огонь. Бесконечное пламя и крики. Запах в ноздрях, когда он, вздрогнув, просыпался. Было время, когда он задавался вопросом, всегда ли он теперь будет ощущать жар пламени, лижущий его пятки, пока бежит сквозь Комнату спрятанных вещей. Но Гермиона ощущалась прохладной водой, плещущейся у берегов. Спокойной и умиротворяющей своим звуком и прикосновением. Он не хотел лгать ей, и поэтому сказал: — Надеюсь на это. — Иногда мне интересно, кому пришло в голову, что вернуть нас обратно в школу — это хорошая идея. — Для меня это принудительно. Я думал, это был твой выбор, разве нет? — В какой-то степени, да. Но другим вариантом была подготовка авроров. Не уверена, что это моё, если быть честной. Драко прижал её к себе, вдыхая запах волос. — Разве ты не всегда честная? Это задумывалось, как шутливый комментарий. Нечто лёгкое и, возможно даже, милое. Но пауза затянулась, и Драко занервничал. — Возможно, я солгала… раньше, — сказала Грейнджер, устраивая голову у него на плече и перекидывая через него ногу. — О чём? — он начертил пальцами линию от её плеча до локтя, страшась ответа. — Ну, это не совсем ложь, скорее, сокрытие информации. — Грейнджер… — Думаю, я знаю, что это за комната, — она ​​подняла глаза на него, когда заговорила, и он взглянул на неё сверху вниз. — Правда? И, может, теперь ты хотела бы поделиться информацией с присутствующими? Она прижалась подбородком к его плечу. — Иногда замок чувствует, когда между двумя людьми есть… химия, поэтому он находит способы сблизить их. — Хочешь сказать, что он — разумное существо, занимающееся сводничеством своих обитателей? — Не совсем. Такое случается редко. Ты видел имена в той книге, — она ​​указала подбородком на дверь и стоящий рядом маленький столик, на котором лежал увесистый фолиант в кожаном переплёте. — Время от времени он вмешивается. Драко ненадолго замолчал, обдумывая слова, прежде чем ответить. — Так значит, всякий раз, когда мы терялись и застревали в заброшенных классах и альковах за последние несколько месяцев, — это не было случайностью? Она покачала головой и улыбнулась ему. Карие глаза были открытыми и тёплыми. — И ты знала? — Не с самого начала, — призналась она и прижалась к нему ближе. — После третьего случая у меня стали появляться вопросы… Я перечитала главу о защищённых помещениях в «Истории Хогвартса», и в ней, вероятно, упоминались те, что появляются при определённых обстоятельствах. Там было краткое упоминание… пар. И места для них, где они могли бы выяснить отношения. Мне показалось, это похоже на правду. Он обнял её крепче, наслаждаясь тем, как её нога обвивала его, и вдыхая запах её волос. — Что ж, Грейнджер, честность за честность. — О чём ты? — она нахмурилась, и он счёл это очаровательным. Поэтому, прежде чем ответить, он поцеловал её лоб. — Возможно, я тоже утаивал информацию. — И какую же? — её нос сморщился, и он поцеловал и его тоже. — Я тоже читал эту главу. Просветительская секция. — Я думала, ты сказал, что всё ещё ждёшь книгу? — Да, жду свой личный экземпляр. Тебе известно, что в библиотеке имеется три разных издания? Жаль, что у них отсутствует самое первое: в нём были весьма интересные фрагменты, которые вырезали за непристойность. Но не беспокойся, у меня первое издание. Возможно, я даже позволю тебе одолжить его у меня, если окажешь мне некоторые услуги. Она закатила глаза, и ему это понравилось. Пользуясь моментом, он снова исследовал её рот, пока она слегка не толкнула его в грудь, разлучая их раньше, чем ему хотелось. — Так значит, ты знал? О том, что происходило? Всё это время ты то и дело раздражался из-за того, что застревал со мной… — У меня было предположение, и я ждал, что ты его подтвердишь. — Почему бы тебе просто не рассказать о том, что узнал? — Потому что в книге ничего не говорилось о том, были ли определенные… чувства взаимны. Лишь то, что время от времени замок подталкивал друг к другу двух студентов, у которых был потенциал. — Но я ждала, что ты проявишь заинтересованность, — сказала она, усаживаясь, чтобы получше видеть его лицо. Её грудь оказалась на уровне его глаз, но она не стыдилась своей наготы, чем нравилась ему ещё сильнее. — Я думал, что мой интерес очевиден. Ты единственная, кого я постоянно выискиваю. Тебя одну. Чёрт возьми, да я подарил тебе на День святого Валентина эти ужасные конфеты, которые ты любишь. И это не учитывая вынюхивания Тео… — Но ты лишь передал их для меня и… Таким образом выходит, мы оба ждали шагов друг от друга? — Похоже, что так. Какая жалость, мы могли сделать это намного раньше, — сказал он с лёгкой ухмылкой, притягивая её к себе для долгого поцелуя. — Во многих интересных местах. — Хм-м, наверное, ты прав, но мне нравится думать, что неразрешённое сексуальное напряжение пошло нам на пользу. — Возможно, мы сможем проверить твою теорию, теперь, когда мы его разрешили, — сказал он, оставив поцелуй под её челюстью. Он медлил до того момента, пока не почувствовал, как она развернулась к нему. Её рука скользнула между ними, и у него перехватило дыхание. Всего нескольких ленивых движений, и он снова стал наполовину твёрдым, ненавидя то, что они вынуждены лежать на неровном полу. Когда он прикоснулся к ней, она с шипением выдохнула. Такая же чувствительная, как и в предыдущий раз, поэтому он мягко подразнил её, выписывая более широкие круги, чем прежде. Отстраняясь, чтобы провести рукой вверх к ложбинке между её грудью и обратно. Она отвернулась на бок, открывая его взору изгиб своей задницы. Обернувшись через плечо, она глубоко поцеловала его, запуская руку в его волосы и теребя их. Теперь, когда он опустил руку между её ног, она была влажной и подавалась навстречу его прикосновению. Он приподнял её ногу над своим бедром и мягко толкнулся в неё. Он двигался медленно. Если бы ему нужно было выбрать, это стало бы его любимой фантазией о ней — а за последние месяцы у него их было множество. Но вот так неторопливо, держа её в объятиях, мягко и нежно, когда они только проснулись… Он никогда не думал, что такое возможно. Максимум, полупьяный трах до конца учебного года, если бы ему повезло. Они довольно неплохо поладили, поэтому он считал, что это наиболее правдоподобный расклад. Но томные поцелуи и шепот — «С тобой так хорошо» и «О боже, да, вот так» — были лучше. Его имя, произнесённое в экстазе, когда она разлетелась на части, было самым лучшим. Они оставались переплетёнными, пока солнечные лучи не залили комнату, покрывая их кожу пятнами зелёных и золотых оттенков, пройдя сквозь витражные окна. Они разговаривали, касались друг друга и целовались, пока его живот не заурчал, разрушая момент. В любом случае, у них по расписанию были занятия, и вот-вот должен был начаться завтрак, поэтому они помогали друг другу одеться. Так мило, — подумал он, наблюдая за тем, как она просовывает пуговицы в петлицы. И хотя для него было предпочтительнее видеть, как она снимает с него одежду, в происходящем сейчас чувствовалась близость, которой у него никогда прежде не было. Он наложил на их волосы пару заклинаний. Маленькие полезные навыки, которые он приобрёл, наблюдая, как его мать завивает свои локоны, готовясь к приёму. С их помощью он устранил беспорядок на голове Гермионы, который сам же и устроил. Она была поражена и так умопомрачительно глубоко поцеловала его, что ему снова пришлось поправлять собственную причёску, а также брюки, внезапно ставшие слишком тугими. Пока она краснела и собирала оставшиеся вещи, он улыбался ей. — Теперь, когда мы оба признались, что испытываем определённые чувства друг к другу, можем ли мы договориться о некоторых других вещах? — Зависит от того, что ты хочешь, — ответила она, сжимая в руке перо и копаясь в сумке в поисках чернил. — Я хочу, чтобы ты была моей, — сказал он низким голосом. — Даже если больше никто не узнает. Если знаю я… этого достаточно. Она подошла к нему и поцеловала в уголок рта. — А мне бы хотелось, чтобы все знали, что ты мой, — она оставила поцелуй с противоположной стороны. Положила ладонь на его щёку, выдыхая слова прямо в губы. — Если мы встречаемся, то больше не должно быть места для неверного истолкования. Он прильнул к её ладони и слегка прикусил её губу, сразу же успокаивая мягким поцелуем. Она погладила его лицо, очертила шею, после чего устроила ладонь у него на груди. Слегка похлопав по ней, она отстранилась и зашагала к двери, которая тотчас же открылась. Девушка поставила чернильницу на столик и обмакнула перо. Когда Грейнджер вывела свое имя в гостевой книге, он спросил: — И когда же будет наше первое настоящее свидание? — Сейчас семь утра, мы во вчерашней одежде, и через час занятия. Я бы предпочла надеть что-нибудь симпатичнее моей школьной одежды. Возможно, свои самые маленькие трусики, если уж я иду на свидание с кем-то, кого хотела целую вечность, — сказала она, прислонившись телом к ​​двери. Он впитывал её облик, запоминая блеск глаз. — Как насчёт сегодняшнего вечера? — Это можно устроить, — он забрал перо из её руки и подписался прямо под ней. Накладывая петельки букв своего имени поверх её.