Один зодиак на двоих

13 августа, 2021 г. — ЕДУ НА ТАНКЕ! — Еду на танке… — ВИЖУ КОРОВУ! — Вижу корову… — В ШАПКЕ-УШАНКЕ! — …в шапке-ушанке… — ОТРЯДЫ, ГРОМЧЕ! К слову, ночь во время похода выдалась, мягко говоря, не очень. Кое-кто накосячил по полной. В лагерях это — не редкость, и вряд-ли кто-то остаётся безнаказанным. Обратный путь был озвучен детскими выкриками традиционных кричалок, что было началом так называемого «наказания». — Да когда же это закончится? — глухо и с недовольностью прозвучал вопрос Ксюши. — Когда у Стаса и тех, что со второго, появятся мозги… — пояснила ей Арина. — …А мы этого вряд-ли дождёмся. — Он что-то опять натворил? — спросил шедший рядом Матвей, который явно был не в курсе случившегося. Арина недоуменно на него взглянула и выдала восклицание: — Ну вот вы-то, мальчики, будто не знаете! Влад вступился: — Да Матвей сегодня спал, как убитый, вообще ничего не слышал. — А что я должен был слышать?  — Начинаем заново из-за первого отряда! — прокричал какой-то вожатый. — Да Боже ж ты мой…

***

По возвращении в лагерь отряды разошлись по корпусам. Чуть позднее те были приглашены на обед. По походке вожатой Вики было видно, насколько она была зла. Поведение её отряда ей было совсем непонятно. — …так что готовьтесь. Сегодня вечером будет весьма серьёзный разговор, раз вы нормально вести себя не умеете. Стаса это касается в первую очередь. — выдала та, поднимаясь по лестнице в столовую. Ребята стояли у входа, дожидаясь, когда на них накроют. Невольно повернув голову, Ксюша заметила, как подошёл второй отряд. Мрачность, отражаемая их лицами, была видна из далека. Что можно было сказать и об их вожатом. Лёша опирался спиной на перекладину лестницы, погруженный в раздумья. Темноволосая долго в него вглядывалась, пытаясь понять его размышления. — Совсем расстроенный. — обратила она внимание Вики, продолжая смотреть на него обеспокоенным взглядом. Подруга её с этим не могла не согласиться. Словно почувствовав сверление чьего-то взгляда, Лёша обернулся и заметил Ксюшу. Увидев её встревоженность, он сразу мягко ей улыбнулся. Что она и сделала в ответ. Местами у вожатого промелькивали мысли о поступке детей, но голова была забита иными событиями: — Прости меня. — шёпотом произнёс Лёша. В ответ — тишина. Парень не знал, что он мог сделать. Неловкое молчание его нервировало. Валера не спал, ведь он не мог заснуть так быстро… Но и найти в себе силы сказать что-нибудь он тоже не мог. Лёша вышел из палатки и обратил внимание на человека, сидевшего у костра. Свет пламени плавно падал на длинные русые волосы. Услышав шаги сзади, вожатая четвёртого отряда обернулась. Тот перешагнул через полено и сел рядом с ней. Взглянув на него, Ира увидела некое беспокойство в его выражении лица. — Всё нормально? — тихо задала вопрос. Лёша сперва не расслышал. — Мм?.. А… Д-да… — последовал неуверенный ответ. Девушка продолжала на него смотреть, подозревая, что что-то не так. — Хотя… Знаешь… Не совсем. — решил он признаться. — Так… — кивнула она, показав ему, что внимательно слушает. — В общем… Я столкнулся с большим противоречием. — начал Лёша. Он выдохнул. — …Ну вот, допустим, у человека есть заинтересованность в другом человеке… — Ага… — сказала Ира. — Но при этом, он старается не подпускать его к себе… Ира кивнула снова. — С чем это может быть связано? — спросил тот. Лицо вожатой приобрело задумчивый вид. — Старается, значит? — переспросила она. — Да, но это с трудом выходит… — выдал Лёша. — Вопрос: зачем? — Что? — Зачем ты отстраняешь его от себя? — Я? — Лёш, я знаю, о ком идёт речь. — сказала Ира, посмотрев, затем, в сторону палатки, где находился Валера. Парень впал в растерянность… — Знаешь, маску, которую ты никак не снимешь, я давно уже заметила. — начала Ира. …и после этих слов одарил её недоуменным взглядом. — Ты боишься довериться человеку. Среди людей такое распространено. — указала вожатая на факт. — Может ты и построил стены вокруг себя, но они также могут оказаться ловушкой. — добавила она. Лёша молчал, но слушал. — Просто поговори с ним. Расскажи ему о своих переживаниях, касательно ваших отношений. Разберитесь с этим. При возникновении мыслей об их с Ирой разговоре, у Лёши зарождалось ощущение, что рассказал он слишком много. Непонятное чувство вины и разочарования в самом себе его не покидало.

***

Тишина в холле давила с такой силой, с какой только можно. Недовольство на лицах воспитателей первого отряда пророчило что-то ужасное. — Ну что? Понравился вам поход? — недовольно спросила Людмила Викторовна. Кто-то дал саркастичный положительный ответ. — Да? А мне, вот, не очень. — высказала она. — Хоть меня с вами и не было, но наслышана я о многом. О том, как мальчики палатку сломали, о том, как ночью на речку пошли купаться, ДА, СТАС? ДА, АРТЁМ? — Не только мы там были. Ещё второй отр… — Со вторым отрядом там как-нибудь сами разберутся! А вы завтра благополучно покинете лагерь. — Наших тоже завтра увозят… — произнёс Лёша, обращаясь к Вике. Вожатые стояли на крыльце четвёртого корпуса, слушая доносившиеся до них громкие замечания воспитателей. —  Не пойму, им заняться было нечем или что? — недоумевала Вика. Через какое-то время она заметила вдалеке Валеру, проходящего мимо игровой. — Вон друг твой идёт… Лёша, обернувшись, увидел, как силуэт скрылся за поворотом. — Ладно, я пойду. — быстро проговорил он, спускаясь по лестнице. — Спокойной ночи. — Угу. — равнодушно выдала та и пошла в корпус. Лёша ускорил шаг, дабы догнать приятеля. — Валера. — негромко позвал он его. Тот, сделав вид, что не слышит, продолжил идти привычным шагом. — Валер, нам надо погово… — Почему выяснения наших отношений начинаются под вечер? — перебил его юноша своим возмущение. — Не пойму, ты обижен на меня? — спросил Лёша. — Я хотя-бы пытаюсь разобраться в том, что происходит. — А что происходит? М? Ты о том, как ты здорово пытаешься обмануть и меня и себя? — В каком смысле? За все проведённые дни в этом лагере у Валеры явно накипело. — Да я вижу тебя насквозь. — выдал он. — Ты просто боишься. Ты боишься признания, боишься осуждения, боишься самого себя… — Да я не знаю самого себя, понимаешь??? — сорвался Лёша. Валера замер. — На протяжении долгого времени я испытываю жуткую ненависть к той части меня, которую я не решаюсь показать. И, конечно, я подвергнусь обсуждению, если я хоть осмелюсь это сделать… Как же это невыносимо — постоянно натягивать улыбку и делать вид, что всё хорошо… Я пытаюсь понять, чего я хочу, я пытаюсь найти гармонию с самим собой, я много чего пытаюсь, Валер… — Лёш… — Нет. — Ты имеешь большое значение, и не важно, нравишься ты кому-то или нет…  — Я понимаю… Я просто хочу разобраться с самим собой.