Экзистенция

      Последняя неделя до       Я ни в чем не уверена. Энн улыбается мне. Она старается, старается изо всех сил исправить наши ошибки. Нет-нет-нет, ничего уже не исправить.       Я улыбаюсь в ответ.       За шесть дней до       Вечер для всех. Иду под руку с Граймом, без лат непривычно, чувствую себя слабой. Лишь кожаный нагрудник на своем месте. Грайм заставил оставить оружие. Неуютно. Руки периодически хватают воздух у пояса там, где обычно пристегнут кинжал, рефлекторно сжимаются на фантомной рукояти. Грайм бьет по моему кулаку, чтобы разжала. Нельзя выглядеть агрессивно. Нельзя подтверждать витающую в воздухе мысль о том, что я излучаю угрозу.       За пять дней до       Ночевка. Только мы втроем. И я наконец-то расслабилась. Впервые за все это время я была спокойна, я ощущала себя дома. Рядом — самые близкие. Мне было хорошо.       Марси не умолкала. Ей столько хотелось мне рассказать! Наверстать упущенные семь месяцев. Она говорила о своих исследованиях, и о планировке и строительстве моста, за который ей поставили статую в Ньютопии. Мои рассказы не были бы столь радужными. Что я скажу, что сидела в сырой темнице на цепи, кости ломило от холода, а кашель стал кровавым? Что, пытаясь спасти Энн, я настроила ее против себя, и она предала меня? Что следующие месяцы я посвятила жестким тренировкам с одной лишь мыслью — исправить все местью? Мне нечего было ответить. Я слушала и старалась быть милой. Этот навык не был потерян, мне всегда удавалось расположить людей к себе. Сейчас это было еще проще, рядом — подруги, и я улыбаюсь не вымучено. Но все равно скатываюсь в тоску то и дело.       И вот она бесцеремонно залезает ко мне на колени. Наши лица оказываются вровень. Слишком близко. Невозможно поддерживать зрительный контакт. Она, кажется, не замечает неловкости. Энн разглядывает ее с интересом, а она с таким же — мое лицо, будто это очередной чудик из пробирки. Она ерзает, то и дело сползая с моих ног, и я инстинктивно подхватываю ее под бедра и прижимаю к себе. Почти сразу же мне становится смертельно страшно. Что я делаю? Зачем? Сейчас она отпрянет с неприязнью. Нет, она, кажется, и вовсе не замечает моих рук. Проводит кончиками пальцев по скуле и спрашивает: откуда шрам? Энн заметно напрягается, нервно вздрагивает. Я чувствую, что мое лицо превращается в каменную маску и расплывчато отвечаю на вопрос.       Ночью мы лежим под одним одеялом, и я боюсь шевельнуться. Энн в углу бьет дрожь, Марси, между нами, в глубоком сне дышит ровно и мягко.       Я боюсь пошевельнуться. Очень.       Она ворочается и ее ступни прикасаются к моим ледяным. Сердце замирает. Лежу всю ночь, вслушиваясь в ее дыхание.       За три дня до       У нее в волосах незабудки — всегда путала их с колокольчиками. Два глотка макового вина и она уснула. Нежно снимаю венок, но стебли все равно ломаются. Хочется коснуться ее лица, но нельзя.       Я готовлюсь. За мной наблюдают, но только не когда я с Марси. Поэтому ей нужен сон. Сейчас как никогда мне нужен ее сон.       Грайм стучит три раза и входит в подвал, я уношу Марси в спальню.       В подвале я дополняю карту заметками Марси. Мы продумали все, что могли, но к еще большему мы были не готовы. Заглядываю к ней и сердце екает в сомнении: я точно сделала правильный выбор? Я хочу именно этого? Рядом невероятно умная девушка с веселыми глазами и нежными руками. Я точно?..       Я не знаю, что ждет меня впереди. Я не знаю.       Восстание       Проникнуть за ворота оказалось легче легкого. Знала б, что так будет, взяла бы с собой хоть малую часть гвардии. Вдвоем против всего королевства нервно. Остается только надеяться, что Грайм доберется до ворот и впустит наши войска, пока я угрожаю королю.       Мы идем по каменным плитам, каблуки выбивают неровную дробь, и мои руки дрожат, крепко сжимая клинок. Энн что-то спрашивает, и я с трудом разжимаю челюсть, чтобы ответить. Марси беззаботно несется вперед, а мне хочется выть и стонать. Капюшон плотно надвинут. Очень плотно. Даже Энн в шаге от меня не видит слез.

***

      Король Андреас был просто гигантским. Корона почти касалась высокого свода, когда он стоял, длинная седая борода покоилась на широкой груди. Боже, я достаю ему до плеча. Что же делать? Подобраться к трону и занять выгодную позицию, сравняться по росту? Хоть бы он сел на трон, хоть бы сел. Наш план начинал казаться мне все более и более непродуманным.       В главном зале было лишь два стражника. Нелепые, худые, они не представляли никакой опасности, в отличие от короля, один вид которого излучал скрытую угрозу. Я сглотнула и покосилась на Грайма. Кажется, его все устраивало: никаких отклонений от плана.       Бормотание Энн становилось все более раздраженным — я отмахивалась от каждого ее слова, сейчас не до этого.       Король сел на трон, и я облегченно вздохнула. Мы подошли совсем близко к нему, а Грайм остался у входа близ охранников. Кивнул мне. Я в два шага поднялась по десятку ступеней и приставила клинок к горлу короля.       — Внимание, Ваше Величество, вы в заложниках, — произнесла я шутливо, стараясь скрыть волнение. Ничего, голос ровный и сильный. Мне всегда удавалось подавлять себя.       Обернулась: Грайм уже справился с охраной. Энн сжала кулаки. Она была готова кинуться на меня в любой момент, но пока держала себя в руках. Марси тихо что-то лепетала, бровки домиком, непонимание в голосе. Глаза стало жечь.       Я отвернулась.

***

      Пять минут. Семь. Десять. Время тянулось медленно. Король спокойно и царственно восседал в троне, совсем не обращая внимание на кинжал в моей руке, которая успела изрядно затечь. Где же Грайм? Боже, неужели все провалилось? Он не сможет открыть ворота? Что будет в таком случае даже думать не хотелось. Доживу я до казематов королевства, или же умру в этом самом зале?

***

      Начинается что-то невообразимое. Я не поспеваю за повествованием. Рраз! — и король из заложника превращается в захватчика. Я закусываю губу, в надежде, что хотя бы часть моего войска успеет появиться. На Марси страшно смотреть.       — Ты знала? — голос Энн сиплый от ярости. — Ты знала, на что способна шкатулка?       — Я… Я просто не хотела быть одинокой, — шепчет она и валится на колени.       Я не знаю, что мне делать. Хочется бросить все и обнять ее. Я здесь, я рядом. Я люблю тебя. Ты никогда не была одна.       Огненный меч пронзает ее хрупкое тело. От ожога на ране кровь вскипела и свернулась. В последний раз в этой жизни целую ее полное слез безжизненное лицо.