Выбор

      В лабораториях было прохладно. Красный то и дело вздрагивал от холодного ветерка, который появлялся при быстрой ходьбе или от документов, отчего боялся того, что может заболеть. Однако больше его волновал Томас.       Было очень странно стоять так близко с Диктором и не пытаться убить его. Ощущение, словно это какая-то ошибка. Однако это была правда: Красный подносил Томасу документы, материалы и иногда кофе, который совершенно нагло выпивал по дороге.       И Шрама не устраивало то, что он буквально стал клоном на побегушках. Однако Том и слушать не хотел недовольства Первого. Он не собирался подпускать его к важным экспериментам и вычислениям. Красный фырчал, хамил и продолжал выпивать кофе Диктора. — Первый, — Томас щёлкнул пальцами, — Карандаш.       Всё-таки Шрам был вспыльчивым. И горделивым. Поэтому, такое отношение терпеть не собирался. — Сам возьми, не инвалид вроде. — Зато им станешь ты. Карандаш, быстро. — Нет, — Шрам сложил руки на груди и посмотрел на сгорбленную спину Диктора. Том шумно выдохнул и повернулся. — Нет? — Нет.       Красный с вызовом посмотрел в глаза Тома, спрятанные под стёклами очков, а после подошёл ближе, ставя руки на бока. — Мы не договаривались, что я буду тебе прислугой. — Именно об этом мы и договаривались, Первый. Что ты будешь помогать мне. И не выделываться. Что, дурная голова покоя не даёт?       Том фыркнул и окинул клона взглядом. Тот стоял, вскинув голову и поджимая губы. Ран почти не осталось, лишь редкие царапины и синяки, которые, казалось, Первый получал каждую секунду, калечась просто об воздух. На нём была типичная для Бобов белая футболка и нетипичная безрукавка. Причем обе были изрядно потрёпаны и ни один раз зашиты. Видать, совсем уж Первый не хотел расставаться с любимой одеждой. — Какого чёрта ты вообще делаешь в лаборатории без халата? — А мне его кто-то выдал? — Спросил Шрам и развёл руками. — Резонно.       Томас посмотрел по сторонам и вздохнул, разыскивая запасной халат. Но ни одного из них не наблюдалось. Диктор цокнул и недовольно стянул его с себя, оставаясь в водолазке. — Надевай, — Том бросил халат Первому, который аккуратно поймал его, держа лишь двумя пальцами. — Как щедро, — буркнул Красный и сморщился. Возможность носить вещи Диктора не прельщала. — Либо надевай, либо иди к чёрту. — Я уже у тебя. — Шрам брезгливо надел халат, а после закатал слишком длинные рукава. В целом в нём было тепло и даже приятно. Словно и должен был Шрам всю свою жизнь носить не футболки и безрукавки, а халаты.       Том вновь посмотрел на него и сильнее сжал найденный карандаш. Отдавая свой халат, Диктор не рассчитывал увидеть перед собой Роберта. Словно бы и не было всех этих бед и не сходил его друг с ума. Казалось, что сейчас Роберт поднимет голову и улыбнётся ярко-ярко, как всегда, а после блеснёт своими аметистовыми глазами и уйдёт работать дальше, бурча про то, что Том слишком много трудится.       Но вот Первый поднимает голову и момент потерян: его глаза красные, а через один и вовсе проходит длинный шрам. Он не Роберт. Как бы сильно его не напоминал. Несмотря на схожую внешность, Первый был абсолютно иным. Что уж говорить о характере. — Почему тогда ты без халата? — Это моя лаборатория и я тут устанавливаю правила. Вот будет своя, тогда и говори. Хоть красный всех заставь надеть. — Первый оскалился. — Ненормальный. Это что, какая-то форма фетиша? — Единственный фетиш, который у меня есть, это смотреть, как ты злишься и ревёшь от своей никчёмности. — Такого не было никогда. — Потому что ты не любишь доставлять удовольствие другим, — фыркнул Красный и подошёл ближе, смахивая отросшую чёлку с глаз. Том отодвинулся, разворачиваясь к своим расчётам. Повисла тишина. — Ты минус пропустил, — пробормотал Первый и ткнул в лист, — Тут. А здесь… — Мне не нужны твои советы, Первый. Принеси мне кофе и иди наконец переоденься. Мозолишь глаза своей драной одеждой.       Шрам оскорбился до глубины души. — А мне мозолит глаза то, как ты допускаешь такие лёгкие ошибки. Ну ничего, живой. — Если продолжишь говорить, то ненадолго, Первый.       Красный встретился взглядом с Томасом и очаровательно улыбнулся, немного щурясь от света ламп. Диктор отметил, что левый глаз Первый прикрывал меньше, хотя именно с его стороны было больше света. — Что с твоим глазом? — Твоими молитвами, — усмехнулся Красный, игнорируя недовольство Тома. — Ты же и так знаешь. — Но я не знал, что он хуже видит. — Мир полон сюрпризов, — Шрам всё же забрал у Диктора карандаш и подписал к его расчетам минус, после чего поднёс к губам. Том закатил глаза и вновь посмотрел на расчёты. Всё же Красный оказался прав.       Диктор слабо вздрогнул от громкого хруста, который раздался через некоторое время, а после повернулся к его источнику — Первому. Красный так задумался, что начал грызть карандаш, а после и вовсе раскусил его. Первый недоумённо посмотрел на него, а после откашлялся, медленно убирая карандаш в карман. — Я всё видел. — Не хвастайся.       Том усмехнулся и покачал головой. Первого бы наказать за такое поведение, да вот у них договор вроде как. Поэтому Томас и ненавидел всякие обязательства. — Что, хочется настоящим делом заниматься? — Шрам фыркнул. — Тогда подумай над тем, как починить все те камеры, что ты поломал.       Первый закатил глаза, но всё-таки кивнул. Перспектива работать в мастерской, но над камерами, нравилась ему больше, чем быть в лаборатории, но носить кофе и ручки. — Боишься подпускать к чему-то стоящему? — Ага. Вдруг опять сломаешь, — Томас повернулся к нему и, прищурившись, улыбнулся. — Это было давно, — пробубнел Красный и взял ключ от мастерской, — мне было два дня. — С тех пор ты стал лишь неуклюжее. Всё, вали отсюда, пока добрый.       Шрам фыркнул и забрал кружку Диктора, наполненную кофе. Том лишь отмахнулся на это. — Я всё равно кофе не люблю. — Не ценитель искусства.       Красный ушёл, сжимая в кармане халата скомканный листочек с записями, вырванный у Тома из тетради. Он валялся около мусорки и Шрам вовремя заметил его, чтобы забрать. Том вряд ли это заметит: лист и так был весь перечёркнут. Однако он очень привлёк Первого. А он не привык отдавать то, что ему понравилось.